Егорка сидел за столом, считал монеты. Высыпал последний кошелёк, пересчитал.
— Мирон, у нас восемь рублей. Это всё.
Я кивнул, не отрываясь от окна.
Восемь рублей. Против двухсот.
Память Глеба подсказывала — классическое банкротство. Нет ликвидности. Нет времени. Нет вариантов.
Обычно в такой ситуации сдаются.
Агафья всхлипнула.
— Мирон, мы можем попросить… у кого-то… занять…
Егорка покачал головой.
— Мам, никто не даст двести рублей в долг. Это огромные деньги.
Я продолжал смотреть на реку.
Вода текла мимо нашего причала, уходила к Перекату. Узкое место. Единственный проход для больших лодок.
Перекат. Ключ к реке.
Память Глеба всплыла — география, логистика, транспортные узлы.
Владелец земли у Переката контролирует проход. Может брать пошлины. Может блокировать.
Я вспомнил слова из памяти Глеба — Закон Берега. Феодальное право.
Владелец земли владеет водой до середины фарватера.
Я медленно повернулся, посмотрел на Егорку.
— Егорка, по закону, кто владеет землёй у реки, тот владеет водой?
Егорка нахмурился.
— Да. До середины реки. Это старый закон. Почему?
Я подошёл к столу, взял кусок бересты, начал рисовать.
Схему реки. Наш дом. Причал. Перекат.
— Смотри. Наш дом стоит здесь. У входа в Перекат.
Я провёл линию от берега до середины реки.
— По закону, владелец этой земли владеет водой до середины. Включая вход в Перекат.
Егорка уставился на схему.
— И что?
Я усмехнулся.
— Перекат — единственный проход для больших лодок. Все купеческие суда идут через него.
Я постучал пальцем по схеме.
— Кто владеет этой землёй, тот может поставить шлагбаум на всей речной торговле.
Егорка медленно кивнул.
— Ты хочешь сказать…
Я кивнул.
— Савва продаёт не просто дом. Он продаёт береговую линию. Право на берег и пристань. Будет брать дань со всякого купца и рыбака…
Память Глеба подсказывала — это ключевая инфраструктура. Стратегический актив.
Если Савва купит эту землю на аукционе, он получит монополию на реку. Полную.
Сможет ставить любые пошлины. Блокировать конкурентов. Контролировать весь поток.
Я посмотрел на Егорку.
— Сейчас я — единственное препятствие для монополии Авиновых. Потому что моя земля у Переката. Я могу пропускать кого хочу.
Я усмехнулся.
— Но если Савва купит мою землю, он замкнёт круг. Получит полную власть.
Егорка выпрямился.
— И купцы это понимают?
Я кивнул.
— Должны понимать. Никифор, Степан, Иван — они торгуют по реке. Их товары идут через Перекат.
Я наклонился к схеме.
— Если Савва получит монополию, он задушит их. Поднимет пошлины. Будет диктовать условия.
Агафья перестала собирать вещи, подошла ближе.
— Мирон, что ты хочешь сделать?
Я выпрямился.
— Я не буду продавать купцам «дом сироты». Это жалость. Милостыня.
Я постучал по схеме.
— Я буду продавать защиту от грабежа Авиновых. Долю в управлении рекой.
Егорка уставился на меня.
— Долю? Как?
Я начал ходить по избе, обдумывая.
Память Глеба подсказывала — акционерные общества, инвестиции, коллективная собственность.
Но здесь такого нет. Это средневековье. Феодализм.
Нужно адаптировать идею. Сделать понятной.
Я остановился, посмотрел на Егорку.
— Я предложу купцам купить не весь дом, а долю в нём. Часть.
Егорка нахмурился.
— Как часть дома?
Я усмехнулся.
— Не дома. Права голоса. Права решать, кто проходит через Перекат, а кто — нет.
Я начал объяснять:
— Скажем, дом стоит двести рублей. Я разделю его на десять долей по двадцать рублей.
Я поднял палец.
— Купец, который купит одну долю, получает право участвовать в управлении. Голосовать. Решать, какие пошлины ставить, кому давать проход.
Агафья покачала головой.
— Но это же твой дом. Как ты можешь продать право решать?
Я усмехнулся.
— Потому что если я не продам, Савва купит весь дом. И тогда никто не будет решать, кроме него.
Я посмотрел на схему.
— А если купцы купят доли, мы все вместе будем владеть этим проходом. Вскладчину. И не будет единоличного хозяина.
Егорка медленно кивнул.
— Это… интересно. Но сработает ли?
Я пожал плечами.
— Не знаю. Но другого выхода нет.
Я посмотрел на окно, где садилось солнце.
— У меня три дня. Нужно убедить достаточно купцов купить доли. Собрать двести рублей.
Я повернулся к Егорке.
— Начнём с Никифора. Он лидер. Если он согласится, остальные последуют.
Егорка кивнул.
— Хорошо. Когда идём?
Я посмотрел на бересту со схемой.
— Сейчас. Каждый час на счету.
Я взял бересту, свернул.
— Мама, не собирай вещи. Ещё не время.
Агафья посмотрела на меня, в её глазах была надежда.
— Ты правда думаешь, что это сработает?
Я усмехнулся.
— Должно. Потому что это выгодно всем. Кроме Саввы.
Я пошёл к двери.
География капитала. Контроль над транспортным узлом стоит больше, чем дом.
Савва это понимает. Купцы — пока нет.
Моя задача — объяснить им. Показать, что покупая долю в моём доме, они покупают защиту от монополии.
И тогда они захотят вложиться.
Я вышел из избы, Егорка следом.
Холодный ветер с реки бил в лицо.
Три дня. Двести рублей. Десять долей по двадцать.
Или пять долей по сорок. Или что получится.
Главное — собрать сумму. Любым способом.
Я зашагал к дому Никифора.
Первый инвестор. Якорный. Если он согласится, остальные поверят.
Время пошло.
Келья Серапиона была тёплой, уютной. Старый монах сидел за столом, перебирал чётки.
Я вошёл, поклонился.
— Отец Серапион.
Он поднял глаза, улыбнулся.
— Мирон! Заходи, садись.
Я сел напротив, Егорка остался у двери.
Серапион посмотрел на моё лицо, его улыбка исчезла.
— Что случилось? Ты выглядишь… потерянным.
Я усмехнулся горько.
— Савва нанёс ответный удар. Оказалось, я не оформил Вводную грамоту на землю после смерти отца.
Серапион нахмурился.
— И срок истёк?
Я кивнул.
— Вчера. Теперь моя земля — выморочная. Собственность Волости. Савва выставляет её на аукцион через три дня.
Серапион вздохнул тяжело.
— Господи… Сколько стоит?
Я посмотрел ему в глаза.
— Двести рублей. Стартовая цена.
Серапион откинулся на спинку стула.
— Двести… Это огромные деньги. У тебя есть?
Я покачал головой.
— Восемь рублей. Это всё.
Серапион молчал долго, затем спросил:
— Зачем ты пришёл ко мне?
Я наклонился вперёд.
— Отец, я пришёл не просить милостыню. Я пришёл предложить выгодное дело. Инвестицию.
Серапион поднял брови.
— Инвестицию? Что это?
Я достал бересту со схемой, развернул на столе.
— Смотри. Мой дом стоит здесь. У входа в Перекат.
Я провёл пальцем по схеме.
— По Закону Берега, владелец этой земли владеет водой до середины фарватера. Включая проход в Перекат.
Серапион наклонился, посмотрел на схему.
— Я знаю об этом законе. И что?
Я посмотрел ему в глаза.
— Если Савва купит мой участок, он закроет Перекат. Он введёт пошлину за проход.
Я сделал паузу.
— Очень высокую пошлину. Которая разорит твой промысел и сделает бессмысленным наше копчение.
Серапион замер.
— Что ты хочешь сказать?
Я указал на схему.
— Обитель отправляет рыбу на продажу вниз по реке. Через Перекат. Каждую неделю. Десятки лодок.
Я наклонился ближе.
— Если Савва поставит шлагбаум и введёт пошлину — скажем, пять рублей за лодку — сколько это будет стоить Обители в год?
Серапион задумался, начал считать.
— Десять лодок в неделю… пять рублей за лодку… пятьдесят рублей в неделю…
Он побледнел.
— Две с половиной тысячи рублей в год.
