Я кивнул.
— Именно. Савва задушит Обитель. Сделает ваш промысел убыточным.
Серапион смотрел на схему, его лицо было напряжённым.
Я продолжал:
— Но есть другой путь. Обитель вносит семьдесят рублей. Мы выкупаем землю в долевое владение.
Серапион поднял глаза.
— Долевое владение? Что это?
Я объяснил:
— Землю купят несколько человек. Вместе. Каждый вносит долю. Каждый получает право голоса в управлении.
Я указал на схему.
— Обитель вносит семьдесят рублей — самая крупная сумма. Получает тридцать пять процентов владения.
Серапион нахмурился.
— И что это даёт?
Я усмехнулся.
— Во-первых, вечное право бесплатного прохода для лодок Обители. Никаких пошлин. Никогда.
Серапион выпрямился.
Я продолжал:
— Во-вторых, двадцать процентов от всех будущих сборов за транзит. Если мы будем брать пошлину с других купцов, Обитель получит пятую часть.
Серапион смотрел на меня, обдумывая.
— То есть Обитель вкладывает семьдесят рублей. Получает бесплатный проход и долю в доходах?
Я кивнул.
— Да. Это не милостыня. Это и есть инвестиция. Выгодная.
Серапион задумался, его пальцы перебирали чётки.
— А если ты проиграешь аукцион? Если Савва всё равно купит землю?
Я усмехнулся.
— Тогда он купит по более высокой цене. Потому что мы будем торговаться. Поднимем стартовую цену.
Я наклонился ближе.
— Но если мы выиграем, Обитель получит власть над Перекатом. Навсегда. И защиту от произвола Авиновых.
Серапион молчал долго.
Затем медленно кивнул.
— Хорошо. Обитель вложит семьдесят рублей.
Я выдохнул с облегчением.
— Спасибо, отец.
Серапион поднял руку.
— Но с условием. Если ты проиграешь аукцион и потеряешь эти деньги…
Его голос стал жёстче.
— Ты отработаешь их. Гребцом. На лодках Обители. Два года.
Я замер.
Два года гребцом. Тяжёлая работа. Почти рабство.
Но выбора не было.
Я кивнул.
— Согласен.
Серапион встал, подошёл к сундуку в углу. Открыл, достал тяжёлый кошелёк.
Высыпал монеты на стол — серебряные рубли. Начал отсчитывать.
— Десять… двадцать… тридцать…
Он досчитал до семидесяти, сгрёб монеты в кошелёк, протянул мне.
— Семьдесят рублей. От Обители. За долю в земле и право прохода.
Я взял кошелёк, его вес был ощутимым.
Семьдесят рублей. Треть суммы.
Я поклонился Серапиону.
— Благодарю. Обитель не пожалеет об этой инвестиции.
Серапион усмехнулся.
— Надеюсь. Потому что если пожалеет, ты будешь грести до конца дней.
Я усмехнулся.
— Постараюсь этого избежать.
Я вышел из кельи, Егорка следом.
На улице он спросил:
— Семьдесят рублей! Это треть! Но откуда взять остальные сто тридцать?
Я посмотрел на кошелёк в руке.
— Купцы. Никифор, Степан, Иван. Они заинтересованы в контроле над Перекатом.
Я зашагал к дому Никифора.
— Предложу каждому по тридцать-сорок рублей. За долю в управлении и защиту от монополии.
Егорка кивнул.
— А если не согласятся?
Я усмехнулся.
— Тогда пойдём к мелким купцам. Торговцам. Рыбакам. Соберём по рублю, по два. Любым способом.
Я сжал кошелёк.
— У нас есть три дня. И семьдесят рублей старта. Это уже что-то.
Серапион согласился. Якорный инвестор есть. Семьдесят рублей из двухсот.
Осталось сто тридцать. За два с половиной дня.
Сложно. Но возможно.
Я подошёл к дому Никифора, постучал в дверь.
Следующий инвестор. Каждый рубль на счету.
Лавка Никифора была полна. Я стоял у прилавка, рядом — Егорка. Напротив — трое купцов: Никифор Торжский, Степан Новгородский и третий — Микула Скряга, которого Никифор позвал по моей просьбе.
Я развернул бересту со схемой на прилавке.
— Смотрите. Моя земля у входа в Перекат. По Закону Берега я распоряжаюсь проходом.
Никифор кивнул.
Я указал на схему.
— Савва хочет купить эту землю на аукционе. Если это произойдёт, он получит полную власть над рекой.
Степан нахмурился.
— И что он сделает?
Я усмехнулся.
— Поставит шлагбаум. Введёт пошлину. Высокую. Скажем, десять рублей за лодку.
Микула выругался тихо.
Я продолжал:
— Вы все торгуете по реке. Ваши товары идут через Перекат. Если Савва введёт пошлину, ваши расходы вырастут в разы.
Никифор кивнул медленно.
— Это понятно. Но что ты предлагаешь?
Я наклонился к схеме.
— Я предлагаю создать Свободный Порт. Место, где купцы сами управляют проходом.
Степан нахмурился.
— Как это?
Я объяснил:
— Мы выкупаем землю вместе. В долевое владение. Каждый вносит долю. Каждый получает право голоса.
Я посмотрел на них.
— Обитель уже вложила семьдесят рублей. Это тридцать пять процентов.
Купцы переглянулись.
Я продолжал:
— Вам троим я предлагаю вложить по сорок рублей. Каждый получит двадцать процентов владения.
Никифор задумался.
— И что это даёт?
Я усмехнулся.
— Во-первых, защиту от власти Авиновых. Савва не сможет распоряжаться Перекатом, потому что он ему не принадлежит.
Я указал на схему.
— Во-вторых, право голоса. Вы вместе будете решать: какие пошлины ставить, кому давать проход, кого блокировать.
Степан выпрямился.
— То есть мы сами будем управлять?
Я кивнул.
— Да. Совместно. Никто не сможет управлять единолично, потому что решения принимаются голосованием.
Микула усмехнулся.
— А ты? Что получишь ты?
Я пожал плечами.
— Десять процентов. За землю и управление.
Микула фыркнул.
— Щедро.
Никифор посмотрел на него, затем на меня.
— Хорошо. Идея интересная. Но можем ли мы верить, что ты не обманешь нас? Что Савва не купит эту землю, несмотря на наши деньги?
Я достал другую бересту, развернул.
— Я составлю Учредительный Договор. Документ, который закрепит права каждого вкладчика.
Я указал на текст.
— Там будет написано: кто сколько вложил, какую долю получил, какие права имеет.
Я посмотрел на Никифора.
— Этот договор будет заверен Воеводой. Официально. Если я обману вас, вы сможете подать на меня в суд.
Никифор медленно кивнул.
— Хорошо. Я согласен. Сорок рублей за двадцать процентов и право голоса.
Степан тоже кивнул.
— И я. Сорок рублей.
Я выдохнул с облегчением.
Восемьдесят рублей. Плюс семьдесят от Обители. Сто пятьдесят из двухсот.
Я посмотрел на Микулу.
— А ты, Микула?
Микула молчал, смотрел на схему. Его лицо было напряжённым.
Затем он медленно встал.
— Красиво поёшь, Заречный. Идея хорошая. Но есть одна загвоздка.
Я нахмурился.
— Какая?
Микула посмотрел мне в глаза.
— Савва нам этого не простит. Если мы вложимся в твою затею, мы станем его врагами.
Он сделал паузу.
— Деньги любят тишину, а ты — ходячий гром.
Никифор нахмурился.
— Микула, но если мы не вложимся, Савва всё равно поставит монополию.
Микула покачал головой.
— Может быть. А может, договорится с нами. Даст скидку. Или вообще не введёт пошлину.
Он усмехнулся.
— Но если мы пойдём против него открыто, он нас раздавит. У него деньги, власть, связи.
Степан выпрямился.
— Микула, мы же договорились…
Микула перебил его резко:
— Я ни о чем не договаривался. Я пришёл послушать. И я не вижу смысла рисковать сорока рублями ради сомнительной затеи.
Он развернулся, пошёл к двери.
— Удачи вам, купцы. А я останусь в стороне.
Он вышел, хлопнув дверью.
Тишина повисла в лавке.
Никифор и Степан переглянулись. Их лица были напряжёнными.
Я почувствовал, как внутри всё напряглось.
Микула ушёл. Сорок рублей потеряны. Осталось сто пятьдесят. Не хватает пятидесяти.
Никифор медленно повернулся ко мне.
— Мирон, Микула прав. Савва опасен. Если мы вложимся, он может отомстить.
