Пока сердце помнит (СИ) - Ковалёва Надежда

За завтраком сэр Эдмунд сообщил, что Фредерик прислал записку и заедет после обеда.

-Он очень внимателен, -сказал отец, намазывая джем на тост.

Эмилия почувствовала укол вины.

-Да.

-Что-то не так?

Она подняла голову. Сэр Эдмунд никогда не умел притворяться невнимательным, когда дело касалось дочери.

-Просто устала.

-Тогда отменим визиты.

-Нет. Не нужно менять жизнь из-за плохого сна.

Фраза вышла многозначительной. Отец посмотрел на нее, но не стал спрашивать.

Фредерик приехал ровно в три. Привез газету для сэра Эдмунда и маленькую коробку засахаренных апельсиновых корок, которые Эмилия любила с детства. Он помнил такие вещи. Доминик -уже теперь -знал, какой чай она пьет, но Фредерик много месяцев собирал подобные мелочи без всякого усилия.

Они гуляли по террасе. Фредерик рассказывал о Лондоне, о доме, который хотел снять после свадьбы, о комнате с окнами на запад, где Эмилия могла бы устроить свою библиотеку.

-Я видел ее вчера, -сказал он внезапно.

-Кого?

-Не кого. Твою реакцию на Бомонта.

Эмилия остановилась.

Фредерик не выглядел сердитым.

-Я не собираюсь устраивать сцену, -сказал он. -Но предпочитаю знать правду.

Она почувствовала желание немедленно отрицать все. Потом вспомнила, как сама требовала честности от мужчин вокруг.

-Он поцеловал меня.

Фредерик побледнел, хотя голос сохранил ровность.

-И ты?

-Ответила.

Несколько секунд он смотрел в сад.

-Ты хочешь разорвать помолвку?

-Не знаю.

Это было ужасное признание, потому что еще вчера Эмилия сказала бы «нет» без колебаний.

Фредерик кивнул.

-Тогда не решай сегодня.

Она ожидала упрека и не получила.

-Ты не злишься?

-Злюсь. Очень. Но не хочу, чтобы ты вышла за меня только потому, что уже дала слово.

Эмилия посмотрела на него с болью. Вот почему все было не просто. Фредерик не был злодеем, которого легко оставить ради великой любви. Он был человеком со своими достоинствами, слабостями и надеждами.

-Прости.

-Если решишь выбрать меня, сделай это потому, что действительно хочешь. Не из жалости.

Он поцеловал ее руку и ушел раньше обычного.

Эмилия осталась на террасе. По дороге к воротам не появился другой всадник. Доминик в тот день не приехал. И к собственному раздражению она поняла, что заметила его отсутствие еще до того, как Фредерик произнес его имя.

Глава 9. Правда о Фредерике

Ответы из Лондона пришли в конце мая, через неделю после ссоры в конюшне. Доминик пытался убедить себя, что эти семь дней посвятил делу Уинтеров, а не тому, чтобы держаться подальше от Эмилии. Получалось плохо. Он дважды ездил в город, отправил несколько писем людям, которых знал по портам, и каждый вечер спрашивал себя, где она и виделась ли с Фредериком.

Натаниэль разложил бумаги на большом столе библиотеки. Эдвард стоял у окна; Николас расположился на подлокотнике кресла, хотя рядом было три свободных стула. Доминик читал письмо бывшего корабельного маклера из Лондона уже второй раз.

- Два судна выбили у них почву из-под ног, - сказал Доминик.

- «Мэри Эллен» затонула у Мадейры, - уточнил Натаниэль. - «Провиденс» числится задержанным в Лиссабоне, но никто из наших людей не видел его почти два месяца.

- И уже заложили груз «Провиденса», хотя судно ещё не пришло, - добавил Доминик.

Эдвард взял со стола копию кредитного обязательства.

- И взяли деньги под груз, которого ещё нет. Рискованно, но само по себе не преступление. Смотри дальше.

Эдвард положил рядом две копии. Один и тот же груз - сто восемьдесят бочек ямайского сахара - значился обеспечением у двух кредиторов: девять тысяч фунтов в одном месте и семь с половиной в другом.

Николас перестал улыбаться.

- Насколько всё плохо? - спросил Николас.

- Если «Провиденс» не придёт, им нечем платить, - ответил Доминик. - Тогда кредиторы пойдут за землёй и имуществом поручителей.

- Сэр Эдмунд, - сказал Натаниэль.

Доминик кивнул.

- Уэсткотт знает? - спросил Эдвард.

- Он должен знать хотя бы часть. Его подпись есть на переписке о новом кредите, - ответил Доминик.

Доминик положил бумагу на стол и сразу почувствовал привычное желание действовать. В порту на раздумья часто не было времени: если видишь шторм, убираешь паруса; если судно течёт, ищешь пробоину. Он не понимал, почему с людьми всё должно быть сложнее.

- Я поговорю с сэром Эдмундом, - решил Доминик.

- С Эмилией, - поправил Эдвард.

Доминик постучал пальцем по краю письма.

- Эдмунд подписывает бумаги, - возразил Доминик.

- Но замуж выходит Эмилия, - напомнил Эдвард.

- Она не станет слушать, - сказал Доминик.

- Пусть решит сама, - ответил Эдвард.

Доминик вскинул взгляд.

- Если она ошибётся? - спросил Доминик.

- Тогда ошибка будет её, - спокойно сказал Эдвард.

Слова раздражали потому, что были справедливы. Доминик уже собирался возразить, когда дверь открылась и вошла Элизабет. Судя по выражению лица, последнюю фразу она услышала.

- Послушай брата, - сказала Элизабет. - Иногда он говорит разумные вещи.

Эдвард повернулся к жене.

- Иногда? - переспросил Эдвард.

- Не отвлекайся, дорогой, - ответила Элизабет.

Николас прыснул. Элизабет подошла к столу и просмотрела верхнее письмо.

- Эмилия не глупа. Покажите ей это. Она сама задаст нужные вопросы, - добавила Элизабет.

Доминик ничего не ответил. Так он и собирался поступить. По крайней мере, пока через час не оказался у Уинтеров и не увидел сэра Эдмунда одного в кабинете.

Разговор начался невинно. Доминик спросил, вкладывал ли тот ещё деньги в «Баркли и Холл», потом показал письма. Сэр Эдмунд побледнел и достал из ящика бумаги, о которых дочь не знала. Он уже поручился за двенадцатитысячный кредит компании; при неплатеже под удар попадали около трёхсот акров к западу от реки.

- Фредерик уверял, что это формальность, - произнёс сэр Эдмунд. - К июлю рейс должен был всё покрыть. А если бы нет… я собирался взять недостающее из денег, отложенных для Эмилии.

- Он знал, что вы собираетесь тронуть эти деньги?

Сэр Эдмунд замялся. Ответ был понятен без слов. В эту секунду Доминик понял, что делает то, от чего его предостерегали: обсуждает будущее Эмилии с её отцом, пока сама Эмилия ничего не знает. Но остановиться не успел.

Дверь кабинета открылась.

Эмилия стояла на пороге без шляпы и перчаток, будто только что спустилась из своей комнаты. Взгляд переместился с отца на бумаги в руках Доминика.

- Ты сделал это.

Доминик встал.

- Эмилия…

- Поговорил с папой за моей спиной.

Сэр Эдмунд попытался вмешаться, но дочь лишь покачала головой.

- Пожалуйста, папа. Дай нам несколько минут.

Он ушёл неохотно. Когда дверь закрылась, Эмилия подошла к столу и взяла одно из писем. Она читала быстро. Доминик видел, как меняется её лицо, и хотел сказать, что всё можно исправить. Привычное желание немедленно предложить решение уже поднималось в нём.

- Я просила тебя не вмешиваться, - произнесла она.

- Я узнал факты.

- Тогда надо было прийти ко мне.

- Я собирался.

Эмилия положила письмо на стол. Бумага дрогнула в её пальцах, хотя голос оставался ровным.

- После того как мужчины закончат решать, какие земли моего отца можно заложить и что мне следует делать с собственным браком?

- Я пытаюсь не дать вашей семье разориться.

- Нет, Доминик. Ты снова пытаешься спасти девочку, которой больше нет.

Он стиснул пальцы на спинке кресла.

- Фредерик солгал.

- Тогда я поговорю с Фредериком.

- И поверишь ему?

Эмилия сложила письмо и положила на стол.

- Я проверю сама. Вот чего ты не понимаешь. Мне не нужно, чтобы один мужчина спасал меня от другого.

Доминик хотел сказать, что никогда не считал её неспособной разобраться. Но возразить на главное было нечем: если бы считал способной, начал бы разговор с неё.