- Ты заболеешь, - сказала Эмилия, когда он наконец подошёл.
- Это уже второй раз ты обещаешь мне болезнь. Начинаю подозревать дурные намерения.
- Сними хотя бы мокрый сюртук.
- При всех? Репутация семьи не переживёт.
Розалинда, стоявшая рядом, фыркнула.
Эмилия дала ему полотенце и поймала себя на том, что ей нравится заботиться о нём, когда эта забота не превращается в обязанность.
В другой день Доминик приехал верхом и предложил прогулку.
- Куда?
- Не знаю.
Эмилия остановилась на ступеньках.
- Ты не знаешь?
- Решил дать тебе выбрать.
- Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?
- Не начинай.
Она выбрала дорогу через поля к старой мельнице. Они ехали медленно. Доминик рассказывал о мальтийском порте, где торговец вином однажды принял его за французского шпиона. Эмилия смеялась до слёз, потом спросила, сколько в истории правды.
- Почти всё.
- А что неправда?
- Французского шпиона из меня сделал Николас, когда пересказывал историю семье. Торговец считал меня просто вором.
- Значительно лучше.
У мельницы они остановились. Доминик помог ей спешиться, но сразу отпустил руку. Эмилия всё чаще замечала это: он касался её только тогда, когда было естественно, и ни разу не превращал прикосновение в испытание.
- Ты специально? - спросила она.
- Что?
- Не целуешь меня.
Он моргнул.
Редкое зрелище - растерянный Доминик Бомонт.
- Ты жалуешься?
- Спрашиваю.
Он снял перчатки, медленно сложил их.
- Если начну целовать тебя каждый раз, когда хочется, мы далеко не уйдём.
У Эмилии стало жарко в лице.
- Очень скромный ответ.
- Я долго готовился.
- А серьёзно?
Доминик посмотрел на неё.
- Я хочу, чтобы ты знала разницу между моим желанием и твоим согласием. Раньше я эту разницу понимал хуже, чем следовало.
Эмилия опустила взгляд на траву.
- Иногда ты говоришь вещи, после которых трудно продолжать на тебя сердиться.
- Могу немедленно сказать что-нибудь глупое.
- Не сомневаюсь.
Он улыбнулся.
Поцелуй в тот день всё-таки случился. Но первой приблизилась Эмилия. Она встала на носки, коснулась его губ и тут же отступила.
Доминик замер.
- Это всё?
- Пока да.
- Жестокая женщина.
- Учусь у Бомонтов.
Он рассмеялся, и они пошли к лошадям.
Так проходили недели. Иногда Доминик приезжал каждый день, иногда исчезал на два-три, занимаясь делами Эдварда или помогая Пембертону с последствиями истории «Баркли и Холл». Раньше отсутствие немедленно разбудило бы в Эмилии старый страх: он снова уехал, снова забыл. Теперь Доминик всегда сообщал, когда вернётся. Не торжественно. Одной строчкой: «Буду в четверг». И в четверг приезжал.
Эта простая надёжность разрушала её защиту сильнее красивых слов.
Однажды он опоздал на час. Эмилия обнаружила себя у окна, раздражённую до смешного. Когда Арес наконец появился на аллее, облегчение было настолько сильным, что она разозлилась ещё больше.
Доминик вошёл в гостиную запыхавшийся.
- Прости. У Кларков на дороге сломалась ось, пришлось помогать.
- Я не ждала.
Он посмотрел на неё.
- Разумеется.
- Не улыбайся.
- Даже не думал.
- У тебя лицо улыбается.
- Это семейное проклятие.
Эмилия отвернулась к окну, чтобы он не увидел её собственную улыбку.
В середине июня Доминик привёз небольшой свёрток. Внутри оказался карманный атлас Италии.
- Ещё одна книга?
- Это не подарок с намерением. Просто увидел и вспомнил.
- Вспомнил что?
- Что ты хочешь во Флоренцию.
Она провела пальцем по тиснёной обложке.
Десять лет назад Эмилия мечтала, чтобы Доминик запомнил её признание. Теперь обнаружила, насколько сильнее действует мужчина, который помнит случайно сказанное желание.
- Спасибо.
Он только кивнул.
Она знала, что он любит её. После разговора с Розалиндой это уже не было тайной, хотя сам Доминик пока ни разу не повторил слов. Он ждал.
Постепенно Эмилия заметила простую перемену: Доминик ждал её решения и не пытался вытянуть ответ ни вопросами, ни ревностью, ни заботой.
Чем меньше он торопил, тем чаще она сама ловила шум копыт на аллее, искала его взгляд за столом и придумывала повод задержать разговор ещё на несколько минут.
Глава 20. Испытание Николаса
Розалинда решила, что тихое ухаживание Доминика стало скучным, и устроила семейный ужин с музыкой после десерта. Николас, разумеется, немедленно понял замысел сестры и согласился помочь только потому, что возможность мучить Доминика была неотразима.
Эмилия сидела рядом с Николасом. Доминик оказался напротив.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказал Николас, когда подали суп.
- Спасибо, - ответила Эмилия.
- Этот цвет тебе особенно идёт, - продолжил Николас.
- Очень мило, - сказала Эмилия.
Доминик продолжал есть с подозрительным спокойствием.
Николас бросил взгляд на Розалинду. Та едва сдерживала улыбку.
- Эмилия, ты обещала мне прогулку, - напомнил Николас.
- Опять? - спросила Эмилия.
- В прошлый раз нас прервали, - сказал Николас.
Доминик положил ложку. Николас оживился.
- Да? - с интересом спросил Николас.
Доминик посмотрел сначала на брата, потом на Эмилию.
- Хорошей прогулки, - сказал Доминик.
Николас застыл. Розалинда подавилась вином. Даже Эдвард поднял бровь.
- Правда? - спросила Эмилия.
- Конечно, - ответил Доминик.
- Ты не против? - уточнила Эмилия.
- Я против множества вещей. Например, манеры Николаса сидеть на столах. Но ты сама решаешь, с кем гулять, - сказал Доминик.
Под столом Эдвард, судя по внезапно изменившемуся лицу Николаса, пнул младшего брата.
После ужина Николас действительно предложил Эмилии пройтись по галерее. Она согласилась из любопытства. Доминик остался у камина с Эдвардом и не пошёл следом.
- Ты мучаешь его, - заметила Эмилия, когда они отошли.
- Я воспитываю.
- В тридцать четыре года?
- В нашей семье обучение затягивается.
Николас стал серьёзнее.
- Он любит тебя.
Эмилия остановилась.
- Он сам это сказал?
- Мне - да. Тебе, я полагаю, пока нет.
Она почувствовала, как сердце ускорилось.
- Николас.
- Я ничего не выдавал. Он говорил об этом при половине семьи. Просто не хочу, чтобы ты решила, будто всё это придумала одна ты.
- Я не играю.
- Вот поэтому я и говорю.
Эмилия вернулась в гостиную одна. Доминик стоял на террасе, опираясь на каменные перила. Ночь была тёплой; в саду пахло жасмином.
- Ты не ревновал? - спросила она.
- Ревновал.
- Очень?
- Ужасно.
Она встала рядом.
- Почему тогда отпустил?
Доминик посмотрел на тёмный сад, а не на неё.
- Потому что ревную. Но решать за тебя всё равно не могу.
Эмилия опустила глаза. От этих слов в груди стало неожиданно тепло.
- Николас сказал, что ты любишь меня.
Доминик резко повернулся.
- Я его убью.
- Вот теперь узнаю тебя.
- Я собирался сказать сам.
- Когда?
- Когда буду уверен, что говорю это не для того, чтобы получить ответ, который мне нужен.
Эмилия несколько секунд молчала, глядя на него.
- И как ты узнаешь?
- Не знаю. Это раздражает.
В её глазах мелькнула улыбка.
- Доминик.
- Да?
- Поцелуй меня.
Он всё-таки спросил глазами. Эмилия сама шагнула ближе.
Поцелуй был тёплым, долгим и лишённым прежней отчаянности. Когда Доминик отстранился, она оставила ладони у него на груди.
- Я ещё не готова ответить, - сказала Эмилия.
- Я знаю.
- И не обещаю, что ответ будет тем, который ты хочешь.
Он помолчал.
- Это мне нравится меньше, но я тоже знаю.
Эмилия рассмеялась и снова его поцеловала.
После ужина Натаниэль сел за рояль. Играл он хорошо, хотя утверждал, что музыка - всего лишь математика, которой повезло звучать приятнее. Розалинда тут же потребовала танцев.
