Он стоял у колонны почти на том же месте, что десять лет назад, только теперь не выглядел мальчишкой, уверенным, что любой неприятный разговор можно обратить в шутку. На нём был тёмный сюртук, волосы намокли по дороге.
- Ты знал, что я приду? - спросила Эмилия.
- Надеялся.
- А если бы не пришла?
- Простудился бы красиво и трагично.
Она улыбнулась.
- Розалинда была бы счастлива.
- Уже слышал.
Несколько секунд они слушали дождь.
- Почему сегодня? - спросила Эмилия.
Доминик посмотрел на сад.
- Потому что ровно десять лет назад мы были здесь. Ты сказала мне правду, а я сделал вид, что знаю твои чувства лучше тебя.
Она удивилась.
- Ты помнишь дату?
- Теперь да.
Он сделал шаг к ней.
- Я долго думал, что должен исправить то, что произошло здесь. Потом понял: исправить нельзя. Тот вечер был. Ты страдала. Я уехал. Никакое красивое признание не отменит этого.
Эмилия молчала.
- Но я могу не повторять ту же ошибку.
- Какую именно?
- Тогда ты сказала мне правду, а я решил, что знаю твоё сердце лучше тебя. Позже повторил это снова. С Фредериком. С долгами. Даже когда предложил брак.
Он усмехнулся без веселья.
- Мне понадобилось неприлично много времени, чтобы понять: если я люблю тебя, это ещё не даёт мне права распоряжаться твоей жизнью.
Эмилия почувствовала, как глаза наполняются слезами.
- Доминик…
- Дай закончить. Я репетировал.
Она тихо рассмеялась.
- Это уже пугает.
- Меня тоже.
Он приблизился ещё на шаг.
- Я люблю тебя. Не ту девочку, которая ждала меня, - её я понял слишком поздно. Я люблю тебя сейчас: женщину, которая спорит со мной, сама разбирается в счетах, смеётся, когда мне хочется злиться, не дожидается условленных пяти минут, если слышит драку, и всё равно собирается увидеть Флоренцию, хватит у меня ума поехать рядом или нет. Я люблю ту жизнь, которой ты научилась без меня, и хочу заслужить место в ней.
Слеза скользнула по щеке Эмилии.
- Ты будешь очень глуп, если не поедешь.
- Учту.
- Продолжай.
Доминик выдохнул.
- Когда тебя нет рядом, я замечаю это раньше, чем успеваю придумать причину. Когда ты входишь в комнату, я ищу тебя глазами. Мне хочется рассказывать тебе то, о чём раньше молчал, спорить с тобой до ночи, знать, какой чай ты пьёшь и почему замолкаешь, когда расстроена. Я не прошу доверить мне свою судьбу, Эмилия. Я прошу место рядом с тобой. И, если когда-нибудь снова решу, что лучше тебя знаю, как тебе жить, можешь напомнить мне об этом тем самым подсвечником.
Эмилия закрыла глаза на секунду.
Десять лет назад Эмилия отдала бы всё за три слова из его уст. Теперь слова всё равно довели её до слёз, но сильнее тронуло другое: он говорил не о девочке, которую помнил. Он говорил о её чае, счетах, Флоренции, упрямстве, о том, что происходило с ней сейчас. Он наконец видел ту Эмилию, которой она стала.
Её.
- Я уже решила, - сказала она.
Доминик замер.
- Что?
- Ты всё испортил своей длинной речью. Я собиралась заставить тебя нервничать ещё неделю.
На его лице появилось такое облегчение, что Эмилия рассмеялась сквозь слёзы.
- Эмилия.
- Да?
- Это «да» или новая пытка?
Она подошла вплотную.
- Сначала спроси правильно.
Он посмотрел на неё, потом действительно опустился на одно колено. Каменный пол беседки был влажным.
- Ты испортишь брюки.
- Я переживу.
- Доминик…
- Эмилия Уинтер, ты выйдешь за меня замуж? Не ради земли. Не ради репутации. Не потому, что когда-то любила меня. Потому что хочешь прожить со мной ту жизнь, которую мы ещё не успели испортить?
Она смеялась и плакала одновременно.
- Да.
Доминик не поднялся сразу.
- Точно?
- Если переспросишь третий раз, передумаю.
Он вскочил так быстро, что едва не задел плечом колонну. Эмилия сама бросилась ему на шею, и его смех оборвался в поцелуе.
В этом поцелуе уже не было ни ревности, ни доказательства, ни страха опоздать - только облегчение и нежность, от которых хотелось плакать. Дождь шумел вокруг, вода стекала с крыши, мокрые розы клонились к земле. Эмилия целовала мужчину, которого когда-то ждала, и впервые не чувствовала себя ожидающей. Он был здесь. Она была здесь. Этого было достаточно.
Когда они наконец отстранились, Доминик прижал лоб к её лбу.
- Я когда-то думал, что ненавижу эту беседку.
- Я тоже.
- Теперь?
Эмилия оглядела мокрый плющ.
- Теперь она просто беседка.
Он понял.
Прошлое наконец перестало владеть местом. Они могли оставить его здесь и уйти вместе.
Глава 22. Перед свадьбой
Свадьбу назначили на конец августа. Доминик заявил, что два месяца - неоправданно долгий срок. Эмилия напомнила, что десять лет уже подождал, переживёт и это. Розалинда, услышав разговор, сообщила, что два месяца необходимы хотя бы для того, чтобы «спасти церемонию от мужского вкуса».
К середине августа Бомонт-холл превратился в бедлам. В гостевых комнатах складывали коробки, портнихи занимали малую гостиную, из оранжереи ежедневно приносили образцы цветов. Эдвард делал вид, что всё происходящее его не касается, хотя он трижды менял план рассадки после замечаний Элизабет.
Эмилия нашла Розалинду над списком гостей.
- Я хотела небольшую свадьбу.
- Она небольшая.
- Здесь сто четыре человека.
- Сто три.
- Розалинда.
- Хорошо. Сто два. Леди Мортон отказалась.
Эмилия закрыла лицо ладонями. Элизабет, сидевшая у окна с лентами, засмеялась.
Доминик вошёл в комнату, увидел три раскрытых каталога, четыре коробки и сестру с пером в зубах.
- Что происходит? - спросил Доминик.
- Твоя сестра уничтожает мою свадьбу, - пожаловалась Эмилия.
- Рози, - позвал Доминик.
- Что? - отозвалась Розалинда.
- Эмилия хочет маленькую церемонию, - сказал Доминик.
- Я знаю, - ответила Розалинда.
- Тогда почему сто два? - спросил Доминик.
- Потому что я сократила список, - невозмутимо ответила Розалинда.
Доминик повернулся к невесте.
- Сбежим? - предложил Доминик.
Эмилия задумалась нарочно долго. Розалинда ахнула.
- Даже не думайте! - воскликнула Розалинда.
Доминик протянул Эмилии руку.
- Видишь? Теперь у меня есть опыт в похищении женщин из семейных гостиных, - сказал Доминик.
- Пугающий опыт, - ответила Эмилия.
Розалинда смотрела на них, пытаясь сохранить возмущение, но глаза вдруг заблестели. Она быстро отвернулась.
- Ты плачешь? - спросил Доминик.
- Нет, - поспешно ответила Розалинда.
- Рози, - мягче сказал Доминик.
Сестра резко обняла его.
- Я просто рада, глупый, - сказала Розалинда.
Доминик прижал её к себе. Эмилия наблюдала и чувствовала, как в груди разливается тихое тепло. Она выходила замуж не только за Доминика. Вместе с ним в её жизнь навсегда входили Эдвард с его суровой заботой, язвительный Николас, спокойный Натаниэль, Розалинда, которая умудрялась любить всех братьев одновременно и каждого в отдельности.
Подготовка к свадьбе быстро доказала, что любовь не спасает от семейного безумия.
За последние две недели Розалинда успела составить три списка гостей. В первом было сто шестьдесят восемь имён. После вмешательства Эдварда осталось сто двадцать. Третий, объявленный «совсем маленьким», начинался со ста четырёх; два отказа Розалинда восприняла почти как личное оскорбление.
- Мы хотели близких, - напомнила Эмилия.
- Это и есть близкие, - возразила Розалинда.
- Я половину не знаю, - сказала Эмилия.
- Познакомишься, - пообещала Розалинда.
- После свадьбы, - уточнила Эмилия.
- Какая ты сложная, - вздохнула Розалинда.
Элизабет сидела у окна и шила на платке крошечную букву «Э».
- Не спорь с ней, - посоветовала она. - Я пыталась перед своей свадьбой. Единственный результат - у меня было больше цветов.
