“Кира ответь, это важно. Это касается сына”.
Сына?
Теперь хочется не просто ответить! Хочется просто выжечь всё напалмом!
Хочется сказать, что этот предатель не имеет права произносить имя нашего мальчика!
Подонок! Просто… сволочь!
Отвечаю.
— Что тебе надо?
— Кира… Ты уже знаешь, что Слава нашелся?
— Ты не поверишь… Кстати, а ты что, разве знал, что он терялся?
— Что? Что ты говоришь?
— То! Ты интересовался судьбой ребенка? Интересно, когда? Тогда, когда что-то искал между ног у его жены?
— Хватит, Кира, ты… В кого ты превратилась? Почему ты стала такой…
— Я превратилась? А может, это ты превратился? — Понимаю, что впадаю в бешенство, сама себя торможу. — Так. Стоп. Что тебе надо?
— Я хотел сказать, что знаю, где Слава. Ты же за ним поехала?
— Не волнуйся, я тоже знаю, где Слава. Это всё?
— Послушай, Кира, я в курсе, с кем ты там спуталась, но если ты думаешь, что этот твой вояка…
— Замолчи, Олег. Просто за-мол-чи! И не усугубляй. И моего Богданова не трогай. Ты мизинца его не стоишь.
— Что? Да ты… Дура ты, я пробил твоего докторишку. У него же в каждом полевом госпитале по шалаве! Ты ему зачем нужна?
— Это ты шалав собираешь и объедки. Если хочешь знать про свою невестку любимую. Я бы на твоем месте тест обязательно сделала. А то будет у тебя ребенок неожиданно похож на Мишу.
— Какого Мишу? Ты бредишь? Ты…
— Пошел ты, Васильев! На три буквы, в пешее эротическое. И мне больше не звони. Надо что-то сообщить — пиши, а я буду думать, отвечать или нет.
Выключаю телефон.
Чувствую, как дрожь по телу прокатывается. Передергивает. Словно коснулась чего-то неприятного, мерзкого.
И тут же накатывает облегчение.
Словно я освободилась.
Окончательно избавилась, вычеркнула.
И больше меня это не трогает и не касается.
Почему-то уверена, что сын меня поймет.
Славка…
Надеюсь, его уже все специалисты посмотрели и я могу к нему пойти.
Как раз застаю в его палате Богдана.
Он что-то спокойно объясняет. Слава слушает.
— Поднимем на ноги, не переживай. Еще будешь на нашей свадьбе джигу танцевать. Или на своей.
— На своей я уже танцевал, — как-то очень спокойно говорит сын.
А у меня щемит сердце.
Он еще не знает.
А что с ним будет, когда узнает?
Вспоминаю, как спрашивал меня, как девушке подарок выбрать. Как говорил, что хочет серьезных отношений. Спрашивал, как лучше предложение сделать.
— Мам, тебе, может, не очень понравилась Диана, но я ее люблю, понимаешь? Я не хочу между двух огней быть. И выбирать. И не хочу как папа, который постоянно между тобой и бабушкой.
Я тогда хотела ему сказать, что это папа сам виноват. Мужчина всегда должен расставлять приоритеты.
В том числе и с матерью. Он должен был объяснить, что я — его выбор. Его любимая женщина. И он просит с этим выбором считаться! А если его мама не готова к этому, придется минимизировать отношения с семьей. То есть унижать свою жену он не позволит, и точка.
Есть же мужчины, которые так действуют?
Уверена, будь такая ситуация у Богданова — он бы решил этот вопрос. Четко и безапелляционно.
Но, слава богу, мама у Богдана более чем адекватная.
— Кира, проходи, у нас уже всё закончилось, надо помочь нашего бойца покормить.
— Да, конечно, я готова.
— Сейчас тогда скажу, чтобы подавали. А я вас оставлю ненадолго. Да, Вячеслав, как отобедаешь, гони маму в шею, ей надо отдохнуть, а то сама она не уйдет.
— Гнать не буду, — отвечает Слава. — Но попрошу, я всё понял, товарищ генерал.
Богдан выходит, подмигнув мне, на мгновение притянув, проведя рукой по моей талии. Словно он не может удержаться, не потрогав меня. Этот тактильный контакт для меня тоже важен и ценен.
Приносят обед, помогаю Славе устроиться. Начинаю с супа.
— Аккуратно, давай, он не горячий.
— Я бы сам мог.
— Как? Пока ты не видишь.
— Повязку снимали, я в принципе что-то различаю.
— Что-то!
— Мам, ты его реально любишь?
— Люблю. — Сразу понимаю, о ком он.
— А с отцом всё?
— Прости, сынок, но…
— Это не ты должна прощения просить, а он. Черт… — Слава сжимает челюсти.
— Успокойся. Всё, что ни делается, — всё к лучшему.
— Я понял. Мам… а с кем… ну, с кем отец?
Чувствую боль между лопаток, и липкий холод по позвоночнику течет.
Что делать?
Сказать?
Пока не уверена.
— Слав, я… тебе какая разница. Это… это уже и не важно.
— Если бы не важно было, ты бы так не нервничала.
— Я не нервничаю. Просто… устала, наверное.
— Хорошо, мам, давай, правда, езжай домой. То есть… а где у тебя тут дом?
— С генералом, — отвечаю спокойно, улыбаясь, потому что самой мне такая мысль нравится.
Я с генералом.
Домой мы с ним едем всё-таки вместе, дожидаюсь, когда закончит.
Вечером в постели он обнимает меня, целуя в макушку.
— Получается, я твои требования выполнил?
— Требования? Какие?
— Ты просила найти сына, а за это обещала…
— Это были не мои требования. Твои. Я просто попросила о помощи…
— И сказала, что готова на всё.
— Ну…
— Что, “ну”? Сейчас будем проверять, так ли ты готова.
И мы проверяем. Медленно и очень нежно. Чувственно.
Дни летят.
Почти всё время провожу у Славы в палате. Даже с учениками онлайн оттуда занимаюсь.
Через неделю ему снимают повязку.
Я чуть не плачу, потому что лицо почти чистое.
Почти. Но щека и половина шеи обожжены прилично.
Зато целы глаза и Славик меня видит.
— Мам, ты фантастически выглядишь. Развод пошел на пользу.
— Спасибо, сынок, спасибо.
Вика заходит к нему каждый день.
Она заметно посвежела, похорошела. Я слышала, что ситуация с ее бывшим разрешилась. Но она всё равно немного напряженная. Это чувствуется.
Она ведь знает, что Слава женат.
Женат. Всё еще.
И с этим надо что-то делать.
Думаю об этом и застываю в шоке в дверях палаты сына.
— Славочка, любимый, я так тебя люблю…
Глава 28
Чувствую, как внутри всё мгновенно наливается яростью.
Хочется ворваться в палату и всё крушить! Схватить эту мразь за волосы, вытащить оттуда…
Никогда у меня не было желания ударить человека. Не пощечину дать, именно ударить, бить, избить!
Теперь это желание есть.
Особенно после того, как я вижу взгляд Дианы, обращенный на меня.
Победный взгляд!
Слава его не видит.
Он снова в повязке — ему еще делают специальные компрессы с мазями: и на глаза, и на кожу. Не на всё время, их снимают, но сейчас он именно с таким лежит.
— Здравствуй, любимая невестка…
Не могу удержаться от сарказма.
Понимаю, что при сыне, наверное, не нужно этого делать…
Или нужно?
Может, как раз и нужно?
Я же вижу, что ему понравилась Ольгина Вика! Дочь генерала Сафонова! Это очевидно!
Но Слава сдерживается, потому что чувствует себя обязанным этой гадине.
А вот я сейчас скажу всю правду. И он не будет чувствовать никаких обязательств. И угрызений совести.
Не будет!
Он будет свободен.
Да, может, пострадает какое-то время, это понятно. Он ее любил. Сильно любил, раз женился в двадцать лет!
Только вот она-то ни хрена не любила!
Стерва…
— Мам… привет.
— Привет, сынок, как ты?
— Отлично, видишь… Жена приехала. — Тон, которым Слава это говорит, меня немного напрягает. Он какой-то… странный, словно голос не совсем его.
Пока не понимаю, что это значит, хорошо это или плохо.
— Приехала, как только смогла, дорогой. Ты же понимаешь, я ничего не знала! Твоя мама не написала, не позвонила!
— А ты ждала, что я напишу? — не выдерживаю, спрашиваю.
— Нет, не ждала! — она задирает подбородок, фыркает. — После того, что вы устроили, я ничего не ждала.
