— Что?
— По… пожалуйста… — шепчу еле-еле, глядя в глаза своему генералу.
Мне приятно, что он взял ответственность на себя. Что сам сообщил сыну о том, что мы… что он… Что мы вместе. И про развод.
Вот только Диана…
Я не хочу, чтобы сын узнал о Диане сейчас. Вот так.
Почему-то мне страшно, кажется, это будет ударом.
Богдан кивает — понял.
Понимает меня с полувзгляда.
— Мам… это… Это правда, про отца?
Моя очередь кивать.
Понимаю, что сын не видит.
— Да, сынок. Увы. Твой отец… он…
— Прямо развод?
— Он изменил мне. Я… я сама на развод подала. Ты понимаешь, я не смогла. Не могу.
— Да уж…
Он замолкает. Вздыхает тяжело.
Я всё еще всхлипываю, уткнувшись в грудь генерала.
— Мам… ты… прости меня. И… это… всё-таки выйди, пожалуйста.
— Что? Зачем?
— Ну… я так понимаю, меня товарищ генерал хотел осмотреть. Не при тебе же?
— Почему? Я твоя мать, и…
— Мам, я уже не маленький, пожалуйста.
— Кира, выйди, всё будет нормально.
Богданов смотрит на меня таким взглядом — непререкаемым.
Послушно вздыхаю и выхожу.
И почти сразу замечаю стоящую недалеко девушку.
Ту самую, что убирала в палате.
Кажется, Вику…
— Вика?
— Да… а вы… Кира Георгиевна, правильно?
— Правильно, но можно просто Кира.
— Как хорошо, что вы приехали! Именно вы… — она говорит и осекается, замолкает, немного краснея. — Простите, просто я… ну… Я была тут, когда Славу привезли. И помогала. Ему больно было, когда бинты снимали, ну, сами понимаете. Я просто помогала…
— Спасибо тебе, спасибо огромное.
— Это вам спасибо! Я так рада, что он вспомнил! Это… это просто чудо…
Вижу, как блестят ее глаза.
У самой в горле ком.
Испытываю какую-то нереальную потребность в объятиях. Протягиваю этой девочке руки, обнимаю, чувствуя, что она плачет.
— Ну что ты? Тихо, тихо…
— Он очень сильный, ваш Слава. Такой сильный! С ним вместе привезли еще двоих. Он из них самый тяжелый, и он их всё время подбадривал и спрашивал, как они. Они рассказали, что он их спас, вытащил… его и ранило, и обожгло, когда вот он…
Теперь мы плачем уже обе.
Так и застает нас товарищ генерал.
— О, а я думал, покупать нам увлажнители воздуха или нет. Вижу, не надо!
Он доволен, улыбается, вид у него такой… счастливый что ли?
Не могу поверить!
— Что сырость разводим, девочки-красавицы? А ну, айда ко мне в кабинет пить чай, мне там привезли какой-то волшебный пирог, надо меня раскулачивать.
— Спасибо, товарищ…. товарищ генерал, — лепечет Вика. — У меня работа, я не могу.
— Работа, работа, перейди на Федота, давай-ка ты с нами сначала чайку попьешь, а потом поработаешь, а мы тебя прикроем и, если надо, поможем? Считай, что у тебя обеденный перерыв.
— Хорошо, только мне предупредить надо…
— Кого? — Богданов смотрит на сестер, стоящих у поста. — А, это я сам.
— Девушки, я у вас санитарочку заберу, мне надо кое-что в моем кабинете сделать. Она тут что-то должна помыть, убрать? Что у нее за обязанности?
— Товарищ генерал, у нас тут у всех… Не переживайте, я за нее сделаю, — вызывается помочь одна, побойчее, она же подмигивает Вике.
Мы идем в кабинет, по дороге встречаем Ольгу, маму Вики, ту самую массажистку и жену генерала Сафонова.
— Что случилось? Всё в порядке?
— В порядке, красавица, нам тебя еще не хватает для компании, пойдем пить чай.
— Да? Не откажусь, у меня как раз перерыв, а потом еще пациент, и домой.
В кабинете генерал сам хозяйничает.
Ставит чайник, чашки достает, пирог из холодильника.
Это оказывается даже не пирог, а целый торт.
— Ой, “Трухлявый пень”!
— Где? — удивляется Богдан.
— Да вот же! Торт. Называется “Трухлявый пень”. Обожаю его, сто лет не готовила! — Ольга потирает руки. — Вообще, скажу я вам, с малышом не наготовишься. И как я раньше с двумя всё успевала? Да еще по гарнизонам? Вообще не представляю.
— Просто ты, мам, молодая была. Ну, то есть ты и сейчас…
— Ага, молодая сорокалетняя дама, почти сорока пяти, скоро буду ягодкой!
Она смеется, и мы с ней.
— И вы, товарищ генерал, с этим делом не затягивайте.
— С каким? — не понимает Богданов. — Мне вроде уже сорок пять стукнуло.
— С малышами.
Ольга смеется, а мы с Богдановым замираем, и я краснею мучительно.
Потому что реально хочу.
Хочу родить ему ребенка. И точка.
И он, я вижу. Он тоже хочет малыша от меня.
Это… это счастье.
Пьем чай, разговариваем обо всем на свете.
У Вики звонит телефон. Она смотрит на номер. Я краем глаза замечаю — номер не из контактов, без подписи.
Она отвечает, голос на том конце явно мужской и явно неприятный.
Вижу, как меняется в лице Ольга, хватает у дочери трубку и кричит:
— Еще раз сюда позвонишь, я тебя и твоего отца уничтожу, понял, урод?!
Глава 27
Глава 27
— Просто мразь!
— Мам, не надо…
Ольга напряжена, Вика растеряна.
— Я пойду, мне работать надо, — говорит девушка, встает.
— Я звоню Матвею…
— Мам, я не хотела папу впутывать.
Пожалуйста…
— Что значит, не впутывать? Этот придурок тебе угрожает…
— Мам…
Вика смотрит на нас, потом выходит.
Мой Богданов хмурится.
— Оля, помощь нужна? Матвей же в Москве сейчас?
— Да…
Ольга рассказывает, что у Вики был молодой человек. Сын какого-то чиновника и бизнесмена, золотая молодежь. Сначала всё было хорошо, а потом выяснилось, что парень — игрок.
— Он сначала ей подарки дарил, а потом сам же их отбирал, продавал, еще и у нее деньги воровал, как оказалось. Она сначала не поняла, что все так серьезно, он хитрый, всё так проворачивал… Вика у меня девочка с характером, но первое время просто не верила, они собрались пожениться, на свадьбу деньги копили, она подрабатывала, я ей подкидывала. Он всё это проиграл… и чуть не проиграл ее…
— Что? — Мы с Богданом переглядываемся.
— Ох, долгая история, просто повезло, что я оказалась рядом, вытащила ее из всего этого. Сюда перевезла. Он теперь звонит. Сначала просил, умолял, в ногах валялся… Теперь за угрозы взялся.
— Может, охрану к ней? Я могу организовать.
Оля тяжело вздыхает.
— Может, и охрану. Я сама не думала, что так серьезно.
— Не волнуйся, поможем.
— Спасибо. Вот, только выдохнула, что наконец-то всё у нас хорошо, все счастливы, и на тебе…
В кабинет стучат, заходит медсестра.
— Богдан Александрович, вас ждут, там консилиум.
— Иду. Простите, девочки, дальше уже без меня.
Обнимает, быстро, целует в щеку.
— Может, тебя домой отправить?
— Ты что? Какой дом? Я пойду к сыну.
— Ты устала, ночь на ногах, тебе тоже себя беречь надо.
— Поберегу. Потом. Богдан, правда…
— Учти, я, как врач и будущий муж, против. Ольга права, еще детей рожать.
Вздыхаю, глаза закатывая.
— Что, Кира Георгиевна? Всё теперь, не отвертитесь.
Молчу, вздыхая. Он выходит, остаемся мы с Ольгой.
Пьем чай, разговариваем. Я как-то слово за слово рассказываю свою историю.
Про то, как мужа застала. С кем застала. Ольга головой качает и о своей драме тоже рассказывает. Развод, расставание, а потом… прощение.
Пытаюсь примерить ситуацию на себя.
Смогла бы я простить?
Нет. Точно нет.
Как?
Как можно простить подобное?
У Ольги всё-таки история совсем другая.
А я…
Мне очень повезло. Повезло, что уехала. Повезло, что Богдана встретила.
Оля уходит к пациенту.
Я тоже собираюсь вернуться в палату к Славику.
Но выйти из кабинета Богдана не успеваю — телефон вибрирует.
Достаю из кармана, хмурюсь, глядя на номер абонента.
Бывший.
Я его так и подписала. А когда-то был любимый. Что ж, как всё меняется.
Отвечать не хочу. Но он присылает сообщение.
