Новый год: Доставка до двери (СИ) - Хаан Ашира

Два раза — уже постоянный!

Мне всегда было интересно пробовать новую еду.

Это у меня от той самой двоюродной бабушки, что и кулинарная книга, которую я иллюстрирую.

В моей семье не было культа еды. И мама, и бабушка, и их сестры могли годами питаться одними сосисками и не замечать. Зато бабушка Тася, в честь которой меня и назвали, обожала пробовать новое.

До последних ее дней просила друзей и родственников привозить из путешествий не безделушки, которые будут покрываться пылью, а интересную еду, которой у нас нет.

Специи, консервы, сладости — и даже стритфуд, если какой-нибудь буррито или корн-дог переживет перелет.

Когда ей показали интернет, первое, что она ввела в строку поиска: «национальные блюда маори». Сказала, что всегда было интересно, чем питаются антиподы в этой вашей Австралии.

Немудрено, что бабушка моя, ее родная сестра, считала Тасю безумной. И ограниченной.

Да, одновременно.

«Лучше бы чем полезным занялась!» — говорила она, инженер-конструктор реактивных ранцев и экспериментальных индивидуальных летательных аппаратов.

А я бабушку Тасю понимала гораздо лучше.

Поэтому и взялась за эту кулинарную книгу.

Правда, большинство ее рецептов пришлось пока отложить.

Потому что «Книга бабушкиных рецептов» — это что-то такое уютное, доморощенное, исконно-посконное. Пареная репа, суточные щи, подовый хлеб и каша из печки.

А у бабушки Таси любимым блюдом было венесуэльское пабейон-криойо — говяжье рагу из риса, черной фасоли, жареных бананов и сыра.

И в ее записных книжках полно было маффинов, фаршированных артишоков и всяких разновидностей рамена. Понятное дело, такое под соусом рецептов бабушки не продашь.

Но я решила, что если первая книга понравится людям — сделаю следующую. Из самых экзотических блюд, которые только возможно приготовить из продуктов, купленных в «Пятерочке». Жаль, конечно, что там не продаются водоросли хидживари. Мне очень понравился салат с ними. Но чего нет — того нет. Хоть что-то.

Лично я готовлю так себе. Несколько коронных блюд освоила, довела до совершенства и умею удивлять гостей. Вершина моего искусства — галисийский миндальный пирог с абрикосами. Мне кажется, у него вкус рая, детства и любви.

Зато я умею рисовать.

Без лишней скромности — очень хорошо.

Чтобы мне просто хватало на жизнь, я рисую на заказ любимых героев фильмов и книг для фанатов. Никакая нейросеть меня пока не заменила — это признают даже самые жадные и придирчивые заказчики. Не хватает искусственному интеллекту пока чего-то самого важного. Какой-то крошечки творчества, без которой в картинках нет души.

Ну, если однажды все-таки душу в ИИ вырастят — перейду на парадные портреты любимых собачек для очень богатых людей. Маслом на холсте. Там — точно не заменят, там главное, чтобы человек рисовал, собачка позировала, а вся семья бегала посмотреть на процесс.

Да, я однажды оскоромилась подобным заказом. Денег было — одурительное количество. Так что это на будущее.

А пока я делаю кулинарную книгу бабушки Таси — мое главное дело жизни. В нашей семье бабушка была немножко изгоем и все ее члены, поголовно карьеристы и карьеристки ее немножко презирали.

Поэтому я просто обязана донести до мира, какой талантливой была бабушка Тася. Пусть и в такой странной области, как кулинария.

Поэтому рисую ее любимые блюда и стараюсь вкладывать в рисунки весь свой талант и всю душу. Чтобы все, кто купит кулинарную книгу, увидели их так, как вижу только я — когда у каждой карамелизованной малинки свой характер и каждая помидорка в шакшуке улыбается и желает тебе доброго утра.

— Вот ваш заказ! — курьер почему-то смягчается и достает из своего огромного ранца пакет с моими рационами. Наверное, он перепутал мой задумчивый вид с виноватым. — Но чтобы в следующий раз номер квартиры был у вас на двери!

— Спасибо! — улыбаюсь я как могу широко и тянусь за пакетом. — Ой!

Совсем забыла, что у меня руки заняты.

Протягиваю картонный стаканчик с горячим чаем курьеру.

— Что это?.. — удивляется он, но стаканчик берет.

— На улице мороз, — объясняю я. — Вы наверняка озябли, а времени зайти в кафе нет. Там крепкий чай с малиновым вареньем. Пейте на здоровье!

И я скрываюсь за своей дверью без номера с синим фирменным пакетом, оставляя его стоять столбом с несколько ошалелым видом. И стаканчиком с чаем.

6. Снежинка с бриллиантом и горячий чай

У нее на шее крошечный кулон в виде снежинки с прозрачным камнем — то ли бриллиант, то ли фианит. Леска, на которой он висит, почти невидимая и очень короткая, так что кажется, что снежинка просто выступает у нее из-под кожи в ямке между ключицами.

Не знаю, почему я смотрю именно на него.

Кажется, в прошлый раз его не было? Или я просто невнимательно смотрел.

В прошлый раз девушка и одета была во что-то другое.

А в этот — она в розовом летнем платье, неуместно ярком на лестничной клетке с тусклыми зелеными стенами.

Одна из самых поразительных вещей в работе курьера — как часто люди извиняются за свою жизнь. Только что они оттесняли меня от прилавка в кофейне, потому что им нужнее. Презрительно и громко комментировали, что «такой лоб здоровенный, а ерундой мается, лучше б на завод шел». Смотрели насквозь, как будто курьерская форма и квадратный ранец делают меня частью пейзажа, вроде фонарного столба или не на положенном месте выросшего дерева.

Но вот я звоню в их дверь, они ее открывают — и все меняется.

Я становлюсь тем самым с детства знакомым бабайкой, страшным монстром, которым пугали еще бабушки. По имени Вдруг-Кто-Зайдет.

На меня вдруг падает с небес роль строгого инспектора, ревизора, даже контролера.

Внезапно явившегося проверить, соблюдаются ли заветы родителей.

— Ой, извините, у нас тут ремонт… — и женщина средних лет отодвигает стремянку, которая стоит в коридоре последние лет десять.

— Убраться не успела, целый день кручусь! — оправдывается молодая девушка с ребенком на руках.

— Только переехали, еще не все разобрали, — басит мужчина лет сорока, выкладывая стопку контейнеров на башню из картонных коробок.

Не менее часто я слышу извинения за внешний вид.

Причем неважно, что надето на человеке, который открывает мне дверь.

Если это халат или пижама, то извиняются за «домашний вид».

Если куртка, дубленка или шуба — почему-то оправдываются:

— Да я вот-вот выходить собирался, с собакой гулять.

Немало встречается девчонок с длинными ногами, которые заворачиваются в полотенце и, прячась за дверью, протягивают руку за пакетом с рационами. Им кажется, что я не вижу, что край полотенца сползает все ниже и ниже и вот-вот откроет мне слишком богатые сокровища для простого курьера.

Они просто мило краснеют и поскорее захлопывают дверь.

Впрочем, встречалось мне и такое, что, напротив, лучше бы смущались.

Открывает такая тигрица в красном белье и чулках и томным голосом тянет:

— Я ведь даже не успела одеться…

Один раз пришлось все-таки оставить пакет у порога, потому что тигрица отказывалась забирать его через порог, мол, «дурная примета» и настаивала, чтобы я зашел в квартиру.

Тогда-то я и понял, почему некоторые наши курьеры, особенно те, что повыше и пошире в плечах, задерживаются на доставках чаще других.

А вот девчонок пожалел.

Потому что неглиже открывали не только соблазнительные милфы, но и дяденьки в семейных трусах в огурцы. Они почему-то рвались по-мужски пожать мне руку. Один раз я даже это сделал, потом у подъезда оттирал снегом что-то липкое с ладони и искренне надеялся, что это варенье.

Снежинка в своем розовом платье за внешний вид не извинялась.

Во-первых, не за что.

Во-вторых, она не успела. Потому что я снова рассердился.

Поднявшись на ее этаж, я сразу вспомнил, как в прошлый раз меня рассердила эта дверь без номера. Кажется, то был второй день моего эксперимента, и я тогда еще надеялся, что людей можно перевоспитать.