Новый год: Доставка до двери (СИ) - Хаан Ашира

14. Снежинка! Сядь!

Просыпаюсь от звонка в дверь и понимаю, что сплю одетая в обнимку с ноутбуком. Кажется, я собиралась немножко посмотреть кино, потом сходить в душ, потом нанести масочки и обмазаться кремиками. А закончилось все как всегда. Масочки и кремики я покупаю регулярно. Еще регулярнее их дарят мне на всякие праздники подруги и родственницы. Но все неизменно кончается тем, что я выбрасываю запылившиеся и открытые только один раз баночки и упаковки. В этот раз должно было быть иначе. Федор такой серьезный, такой сосредоточенный, такой мужественный… Хоть и курьер. Хотелось предстать перед ним Афродитой. А не помятой Золушкой. Но что поделать. Заспанная и лохматая, в пожеванном ночными кошмарами платье открываю дверь и собираюсь извиниться и убежать в ванную. Но мне суют в руки стаканчик с кофе. — Капучино с малиновым сиропом и сырной пенкой. Я угадал? Смотрю на него в изумлении. Сегодня он не в курьерской синей форме, без ранца и вообще выглядит как-то… Солидно. Шерстяные брюки, теплый свитер под горло, кожаный портфель — хочется снова перейти на «вы» и спросить, какое у него отчетство. — Угадал… — говорю завороженно и беру кофе из его руки. Делаю глоток и изо всех сил стараюсь изобразить удовольствие. Потому что я терпеть не могу все эти приторные сиропы и пенки, мне милее обычный черный кофе с очень жирными сливками и ложечкой сахара, если захочется сладкого. — Так и знал! — Он выглядит довольным. — Ты выглядишь как девчонка из американского пригорода, которая проводит время в дайнере с виниловыми диванами и пьет там молочные коктейли со взбитыми сливками и вишенкой сверху. — Ой! — смеюсь я. — Это из-за платья? Ой! Опускаю глаза на подол, вижу насколько он мятый и вспоминаю о том, как выгляжу. Сую ему кофе обратно в руку и сбегаю в ванную, крикнув оттуда: — Я на минутку! — Не спеши, у нас есть полчаса, — доносится до меня из-за двери. Это он оптимистично… Утренний душ у меня занимает минут сорок. Но я изо всех сил тороплюсь, поэтому мою голову, чищу зубы и брею ноги одновременно. Не знаю, как у меня получается. Возможно, внутри каждой девушки спит шестирукая богиня Кали. И разбудить ее легко — достаточно быть высоким и хмурым курьером со стаканчиком капучино в восемь утра. Вылезая из душа, понимаю, что слишком давно живу одна. Потому что обычно вытираюсь и иду к шкафу, чтобы одеться. Голой, да. Потому что в моей квартире по утрам никаких посторонних мужчин не бывает! Вариантов немного — либо вчерашнее платье, мятое и несвежее, либо свежее и чистое полотенце. Но маленькое. Целиком в него не завернуться. Ну что поделать! Заворачиваюсь в полотенце как могу, отпираю дверь, выдыхаю и кричу: — Федор! Отвернись! И выскакиваю в коридор. — Прости, что ты сказала? — он выглядывает в коридор именно в эту секунду. — Оу. Вот тебе и «Оу». С пылающим лицом бегу в комнату, понимая, что сама же его и позвала. Молодец, Тася! Курьеры всех компаний просто счастливы! Быстренько одеваюсь в плюшевый спортивный костюм. Я люблю дома ходить в красивых платьях, потому что больше особенно некуда. Но вдруг Федор подумает, что я специально ради него наряжаюсь? Собираю волосы в пучок и выхожу на кухню, где Федор уже разложил свое рабочее место ровно напротив моего. Он принес с собой мощный ноутбук и теперь переносит табличку, нарисованную мылом на окне, в нормальную программу с таблицами. И мне даже хочется попросить его так не делать — на окне она такая милая! И с вайбом последних дней дедлайна. — Ты вчера сделала больше, чем большинство знакомых мне людей сделали бы за неделю. Горжусь тобой! — говорит Федор, оборачиваясь. Он окидывает меня нечитаемым взглядом, но я вижу, где именно этот взгляд задерживается дольше. Ненамного — ничего не предъявить. Но все-таки! — Правда? — мне та-а-а-а-ак приятно... В груди трепыхается что-то теплое. Давно меня никто не хвалил. Наверное, бабушка Тася в последний раз. Она вообще не скупилась на восторженные эпитеты. «Как здорово, что ты додумалась добавить морковные звездочки в рассольник! У него всегда был такой бледный вид, а теперь как будто праздник!» И неважно, что морковка в рассольнике совершенно лишняя. — Правда. Ты уже сделала семьдесят процентов работы. Остальное — просто механика. С механикой я справляться умею. Садись. — Погоди, а завтрак? — я открываю холодильник и смотрю внутрь, хотя и без того знала, что из еды там только вчерашние рационы. И яйца. И перец. — Сейчас я быстренько сварганю произведение искусства. Ты сам завтракал? — Сейчас не время для искусства, сейчас время для продукта. Ты ведь еду заказывала, чтобы работать. Садись и работай. Я оборачиваюсь, уловив суровые нотки в его голосе. Федор хмурится, и морщинка у него между бровями совсем не справляется со своей работой. Еще чуть-чуть — и ее уже не спасти! — Сразу видно, что не завтракал, — вздыхаю я. — Давай договоримся, что я сейчас приготовлю нам омлет, а потом быстро-быстро все сделаю, даже спорить с тобой не буду? — По плану у нас сейчас три эскиза, а потом перерыв, — сообщает Федор, сверившись с таблицей. — Садись и работай. — Ну какая работа, если ты… — начинаю я. — Снежинка! Сядь! — рявкает он так, что от звуковой волны покачивается абажур над головой, и я падаю в кресло раньше, чем понимаю, что сделала. — Как-как ты меня назвал? — ошалело спрашиваю я, глядя на мгновенно смутившегося Федора распахнутыми глазами.

15. Проверка олигарха

Снежинка, Снежинка… Теряюсь, не зная, как оправдаться. Мычу, мучительно краснея и оглядываясь по сторонам, лишь бы не встретиться с ней взглядом. — Просто ты… То есть, я… — вздыхаю, собираясь с мыслями. — Показалось, что ты похожа! — На снежинку?! — изумляется Тася. — Шестирукая и холодная? — Как в детском саду, когда девочек одевают снежинками… Вообще непонятно, зачем я выдумываю эту ерунду, вместо того, чтобы сказать правду про ее кулончик, сверкающий между ключицами. По степени неуместности это гораздо хуже! Посмотрел на такую горячую девушку, что аж дымлюсь — и сразу вспомнил танцующих в детском садике пятилеток. Извращенец какой-то. В ответ на мое признание, Тася опускает глаза и краснеет. Надеюсь, она подумала, что я просто дундук, а не всерьез вот это про маленьких девочек. — Все! Время работать! — хлопаю ладонью по столу, и она вздрагивает. — Перерыв через час, времени нет! К счастью, вместо того, чтобы выпереть меня к черту из квартиры, Тася послушно берется за стилус и придвигает к себе планшет. Прикусывает нижнюю губу и начинает что-то вычерчивать. Светлые волосы убраны за уши, одну ногу она подогнула под себя, что-то бормочет, взмахивая ресницами и глядя то на экран, то на планшет. А я не могу избавиться от чувства вины. Приперся, вломился, разбудил, вытащил из душа и командую. А она слушается и доверяет. Слишком сильно доверяет, я не заслуживаю. Только мысли из праведных довольно быстро мигрируют в другую степь. Потому что воспоминание о том, как она выбегала из душа, встает перед глазами ярче реальности. Не девушка — куколка. Где надо мягкая, где надо — тонкая. Кожа розоватая и на вид — как бархат. Хочется обнимать и тискать, да и не только… Потому что я как-то мгновенно забыл, что на улице такой ледяной ветер, что он выстудил душу, пока я от такси до подъезда шел. Аж в жар бросило. Это вообще нормально, так реагировать на голую женщину в моем возрасте? Мне ж не пятнадцать, когда от взгляда на коленки одноклассницы в голове начинает крутиться полнометражный немецкий фильм. Она была просто голая. Не в чулках, не в кружевах, не в латексе и не в соблазнительных позах. Просто — голая, мокрая, взъерошенная и смущенная. Ничего такого, чего бы я раньше не видел. Только в горле сухо до сих пор. Даже когда кошусь вбок, где Тася увлеченно рисует, в голове вопросы — а под спортивным костюмом она что носит? Так. Стоп. Работать. Работать! Открываю ноутбук. Насколько же проще работать, когда все таблицы перед глазами! Снежинка сказала, что версткой займется издательство, но мне проще раскидать все материалы по нужным главам, чтобы увидеть систему целиком. Выстраиваю последовательность рецептов, меняю все заголовки так, чтобы они были в едином стиле, делаю оглавление, отбиваю колонтитулы, нумерую страницы и свожу оглавление. Сразу видно, где чего не хватает и как много осталось до финала. Много… Снежинке еще рисовать и рисовать. Негромко пищит таймер — ого, уже прошел час! Тася моргает, словно выныривая из глубин сна. Кажется, она тоже погрузилась в работу с головой и не заметила, как пролетело время. — Перерыв! — объявляю я. — Уффф… — Снежинка откидывается в кресле и разминает пальцы. — Устала? — Нет, просто… Никогда так не рисовала. Не отвлекаясь. Всегда только по вдохновению, — признается она. — Даже и не думала, что можно по расписанию. — Все на свете можно по расписанию, это наиболее эффективно, — поучительно говорю я. — Слушай, а что с твоей работой? — встревоженно спрашивает она. — Ты тут со мной возишься, а мог бы развозить заказы. — Не думай об этом, — отмахиваюсь я. — Сейчас важнее твоя книга. Я за это взялся, я это доделаю. Еще два таких захода, и после очередного писка таймера, командую: — Обед! Лезу в портфель и достаю контейнеры. Оглядываюсь, замечаю микроволновку и сгружаю парочку туда, снимая крышки. — Что это? — сует любопытный нос Снежинка. — Еда, — терпеливо поясняю я. — Погоди, у меня же рационы… — она оглядывается на холодильник. — Это другая еда. Микроволновка пищит, и я достаю контейнеры, выставляю их на стол. Кладу вилки, открываю соусы, распечатываю нарезанный хлеб. — Что будешь? Тушеное мясо с картошкой или треску с рисом? — спрашиваю Тасю. — Откуда это? Пахнет очень вкусно! — Так что будешь? — делаю вид, что не слышу ее вопрос. — Треску! — решает она, забирает контейнер и сразу тащит в рот кусочек рыбы. — Обалдеть как вкусно! Боже! Я забыла, какая настоящая еда с этой доставкой! Мне, конечно, слегка досадно, но все же видеть, как она с аппетитом уплетает обычный рис, политый ореховым соусом, гораздо приятнее. Обедаем мы быстро, и остается еще минут десять свободных. Снежинка тянется к планшету, но я качаю головой: — Обязательно надо отдохнуть, — говорю я. — Отвлекись. — Но мы не успеем! Отдохну, когда все доделаю. — Отдых — это не награда, — говорю я. — А часть работы. Ты же не даешь миксеру остыть, только если он хорошо взбил меренгу? Нет, ты его выключаешь, когда это требуется, чтобы он не перегрелся. Иначе он сломается. Ты не хуже миксера, тебе тоже нужны технические перерывы. Снежинка смотрит на меня, склонив голову и в глазах ее пляшут звездочки. Не помню, когда последний раз мной так восхищались, когда я говорю очевидные вещи. — Ты такой умный! Не знаю, как реагировать. Мне приятно, но хочется отказываться от ее похвалы, будто не заслужил. Ерунда же. Утыкаюсь в телефон, открываю рабочий чат. Тут же сыплется куча уведомлений — сегодня курьеры жалуются, что снега слишком много, снегоуборочная техника расчистила середину дороги, не подумав о тех, кто едет по краю и приходится лавировать между машинами.