— Святые небеса! — визжала я, зажмурившись на крутом повороте.
А за спиной… За спиной я слышала что-то невероятное. Дамиан не кричал. Он смеялся. Глубокий, раскатистый, безудержный хохот человека, который впервые за много лет позволил себе отпустить контроль.
Мы влетели в финальный спуск, подпрыгнули на трамплине, на секунду зависли в воздухе, словно птицы, — и с мягким, но оглушительным «плюх!» приземлились в огромный сугроб, специально наколдованный мной для финиша.
Снег взметнулся белым облаком, накрывая нас с головой. Сани перевернулись.
Несколько секунд мы лежали, пытаясь понять, где небо, а где земля. Я чувствовала, будто на мне лежит что-то твёрдое и тёплое. Или кто-то.
Открыла глаза.
Надо мной, припорошённый снегом, как сахарной пудрой, возвышался Дамиан. Его шапка съехала набок, чёрные волосы растрепались, а на щеках играл румянец, делая его похожим на какого-то сказочного принца, а не на мрачного затворника.
Глаза его улыбались. Грудь тяжело вздымалась от быстрого дыхания.
— Мы живы, — констатировал он, глядя на меня сияющими глазами.
— Живы, — эхом отозвалась я. — И не уволены?
— Обсудим это позже, — выдохнул он.
Мы лежали непозволительно близко. Его руки обнимали меня. Вокруг шумела толпа, где-то рядом барахтался в снегу счастливый Александр, но для нас мир сузился до размеров этого сугроба.
В груди сделалось сладко и тревожно одновременно.
Дамиан медленно высвободил одну руку и коснулся моего лица. Его пальцы были горячими. Он бережно убрал мокрую прядь волос, прилипшую к моей щеке.
— Перед смертью Лилиана говорила мне, — прошептал он, и голос его дрогнул, — что однажды зима в моём сердце закончится. Что я снова смогу чувствовать радость. Просто так, без причины.
Я затаила дыхание, боясь спугнуть момент.
— А вы?
— А я не верил, — он покачал головой. Снежинки упали с его ресниц. — Я думал, что умер вместе с ней. Но вы… Вы ворвались в мой дом, перевернули всё вверх дном, засыпали мою кухню мукой и заставили меня катиться с ледяной горы. — Его большой палец нежно очертил мою скулу. — Спасибо, Элиза.
Его лицо приближалось. Зрачки расширились. Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всей площади. Я прикрыла глаза, подаваясь навстречу, чувствуя его дыхание на своих губах…
— Это было так здорово! — на нас с размаху плюхнулся снежный ком по имени Александр. — Папа! Ты видел?! Мы летели как драконы! Ой, так мы и есть драконы!
Дамиан вздрогнул и отстранился. Очарование момента рассеялось, но тепло осталось. Он сел, стряхивая снег с плеч, и подхватил сына, прижимая его к себе.
— Видел, Алекс. Мы действительно летели.
Вокруг нас уже собралась толпа. Люди хлопали, смеялись, кто-то тянул руки, чтобы помочь Лорду встать. И впервые Дамиан не отшатнулся. Он принял помощь кузнеца, встал сам, помог мне подняться и, не выпуская моей ладони из своей, повернулся к горожанам.
— С Кануном! — крикнул он, и его голос, сильный и звонкий, пролетел над площадью. — Веселитесь!
Площадь ответила восторженным рёвом.
Я стояла рядом с ним, вся в снегу, растрёпанная, с мокрыми ногами, и чувствовала себя самой счастливой девушкой в Эсфире. Да что там говорить — во всём королевстве.
И ничто, ни одна тёмная сила в мире не могла бы испортить этот праздник.
По крайней мере, так я думала тогда, не замечая, как небо на востоке начало наливаться странным, неестественным багровым цветом, а ветер, ещё минуту назад ласковый и озорной, вдруг резко сменил направление, пахнув древним, давно забытым людьми и магами холодом.
Глава 11
Немного позднее я стояла перед зеркалом в своей комнате и откровенно не узнавала девушку, которая смотрела на меня с той стороны. Куда делась вечно взлохмаченная Элиза в шерстяном платье и с шарфом, живущим своей жизнью?
Из зеркала на меня смотрела настоящая леди. Ну, почти. Если не считать того, что пять минут назад эта леди умудрилась наступить на подол и чуть не снесла канделябр.
Платье из изумрудного бархата, которое я нашла в Западном крыле, сидело идеально, словно ждало именно меня все эти годы. Глубокий зелёный цвет оттенял рыжину волос, которые я (ценой невероятных усилий и трёх сломанных гребней) уложила в высокую причёску, оставив пару локонов свободно падать на плечи.
— Ух ты! Какая красивая!
Я обернулась. В дверях стоял Александр. На нём был маленький парадный костюмчик — точная копия отцовского, с крошечной бабочкой, которая немного съехала набок.
— Спасибо, мой хороший, — я присела перед ним, расправляя складки юбки. — А ты выглядишь как настоящий принц. Готов к своей главной роли?
Сегодня — ночь Церемонии Звезды Первоночья. Главное событие года. Момент, когда самый младший в роду должен зажечь магическую реликвию, даруя свет и процветание всему краю на следующий год.
Алекс серьёзно кивнул, хотя пальчики его, сжимающие края жилетки, дрожали.
— А если я перепутаю слова? Там такие сложные ударения! Папа сказал, это древний драконий язык.
— Даже если ты скажешь «Абракадабра» вместо заклинания, я уверена, Звезда всё равно загорится. Она же чувствует, какое у тебя доброе сердце. — Я подмигнула ему и поправила бабочку. — Пойдём? Нельзя заставлять гостей ждать. Мы и так их с трудом притащили в замок. А твой папа наверняка проверяет карманные часы уже в сотый раз.
Мы спустились в холл, и у меня перехватило дыхание.
Замок сиял.
Настоящая симфония света. Сотни свечей парили под потолком, отражаясь в хрустальных подвесках люстр. Гирлянды, которые мы развешивали, теперь мерцали мягким золотистым светом, превращая каменные стены в стены сказочного дворца. В огромном камине весело трещал огонь, и запах хвои смешивался с ароматами корицы, запечённых яблок и мандаринов.
В центре зала возвышалась Ёлка. Да, именно так, с большой буквы. Она была королевой вечера, украшенная игрушками из сундуков. Стеклянные шары со снегом внутри, серебряные сосульки и фигурки драконов, которые иногда лениво помахивали крыльями.
Но главным украшением зала был, конечно, Дамиан.
Он стоял у камина, беседуя с кем-то из немногочисленных гостей — старым архивариусом и парой почтенных матрон из города, которые всё же решились принять приглашение Лорда.
Услышав стук моих каблуков, он замолчал на полуслове и обернулся.
И время снова решило сыграть со мной злую шутку — оно замедлилось.
Глаза Дамиана расширились. Он медленно, словно не веря увиденному, провёл взглядом по моему силуэту — от причёски до носков туфелек, робко выглядывающих из-под подола чудесного платья.
В его глазах читалось восхищение.
По спине пробежали мурашки, несмотря на тепло камина.
— Элиза… — выдохнул он, когда я подошла ближе. Дамиан взял мою руку и поднёс к губам — но вместо условного жеста поцеловал её по-настоящему, мягко прижавшись губами к коже. — Вы… затмили ёлку.
И это, поверьте, огромный комплимент, учитывая, сколько усилий мы на неё потратили.
Краска залила мои щёки.
— Ваша Мрачность, вы становитесь опасны для девушек. Я начинаю подозревать, что вас подменили двойником.
Он улыбнулся — и у меня внутри запорхали бабочки.
— Папа! Элиза! — Александр вклинился между нами, сияя. — Пора? Уже восемь!
И действительно: большие напольные часы безмолвно подтвердили — время пришло. Гости затихли, один за другим поворачиваясь к постаменту в центре зала.
Там, на бархатной подушке, покоилась Звезда.
Древний кристалл в форме многолучевой звезды — тёмный и спящий. Но каждый знал легенду: ровно в восемь от слов наследника он вспыхнет светом, способным разогнать любую тьму, а к полуночи засияет окончательно. Без этого Новый год не наступит.
Дамиан положил руку на плечо сына.
— Ты готов, Алекс?
