Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер

На восьмой день случилось нечто, от чего я замер посреди утренней разминки, забыв про отжимания.

В центре левой ладони, ровно в том месте, где семечко вросло в плоть, появился побег.

Я сидел на корточках, опираясь ладонями о мокрую от росы землю, и вдруг ощутил мягкое давление изнутри, словно что-то толкнулось в кожу, пытаясь пробиться наружу. Перевернул руку ладонью вверх и увидел.

Два крошечных листочка, серебристых, полупрозрачных, поднимались из центра ладони на тонком стебельке высотой в полногтя. Они мерцали бледным мягким светом, каждая жилка на их поверхности пульсировала в ритме моего сердцебиения, и при повороте руки листочки поворачивались следом, ловя свет с той осмысленной точностью, с которой подсолнухи следуют за солнцем.

Побег был нематериальным. Мои пальцы прошли сквозь него, ощутив только покалывание маны, как от слабого статического разряда. Листочки колыхнулись от движения воздуха, который создала рука, но физического сопротивления не было. Это была энергетическая проекция, мановый конструкт, проросший из семени сквозь плоть и кожу, видимый глазу, но лишённый вещественности.

Система отозвалась золотистой панелью:

Симбиоз: Фаза укоренения завершена. Прогресс: 100%.

Доступна базовая техника: «Призыв лозы».

Ранг: Ученик.

Тип: Активная, универсальная.

Описание: Создание гибкой лозы из ладони носителя. Лоза управляется мысленным усилием, способна менять длину, плотность и свойства в зависимости от намерения владельца. Максимальная длина на текущем уровне: 5 метров. Прочность: сопоставима с закалённой сталью. Расход маны: низкий при базовом использовании.

Я перечитал описание. Перечитал ещё раз, ощущая, как по загривку бегут мурашки.

Поднял левую руку перед собой, раскрыв ладонь, и сосредоточился. Мана потекла по каналам к ладони, привычным маршрутом, но на этот раз поток перехватило семечко, впитало, переработало и выплюнуло наружу.

Лоза выросла из центра ладони за мгновение.

Она вырвалась из кожи без боли, без разрыва тканей, просто проступила сквозь плоть, как росток проступает из земли, и устремилась вперёд, разворачиваясь в воздухе серебристо-зелёной плетью. Толщиной с палец, гладкая, с едва заметными узлами через равные промежутки, она покачивалась перед моим лицом, и по её поверхности пробегали искры маны — крошечные, серебристые огоньки, пульсирующие в том же ритме, что и побег на ладони.

Я повёл рукой влево. Лоза последовала за движением с задержкой где-то в четверть секунды, плавно и послушно, как хлыст в руках опытного укротителя. Повёл вправо, и она качнулась в ту сторону, огибая ствол берёзы в полуметре от меня. Кончик лозы коснулся коры, и дерево отозвалось мягкой вибрацией, которую я ощутил через всю длину плети, будто держал в руке живой нерв, соединяющий меня с деревом напрямую.

Мысленный приказ, и лоза вытянулась ещё на метр, потом на два, истончаясь к кончику до толщины шнурка. Еще один приказ, и она втянулась обратно, сжавшись до полуметровой петли, плотной и тугой.

Я обернул лозу вокруг толстой ветки берёзы и подпрыгнул. Плеть натянулась, древесина заскрипела. Лоза держала нагрузку без малейших признаков растяжения или деформации.

Я отпустил лозу, и она втянулась обратно в ладонь, растворившись в коже без следа. Побег из двух серебристых листочков продолжал мерцать в центре ладони, маленький и безобидный на вид, будто ничего и не происходило.

Улыбка тронула мои губы, первая за это утро.

Тренировки начались в тот же день.

Я ушёл на дальнюю поляну за хижиной, подальше от глаз Торна, которому пока решил не показывать семечко, по крайней мере, до тех пор, пока не разберусь с новой способностью достаточно хорошо, чтобы объяснить старику, что именно произошло.

Первый час ушёл на базовое управление. Выпустить лозу, удержать на вытянутой длине, втянуть обратно. Повторить. Снова повторить.

С каждым разом процесс становился быстрее, задержка между мысленным приказом и реакцией плети сокращалась, и к концу часа лоза вылетала из ладони почти мгновенно, рефлекторно, как рука хватает нож при внезапном звуке.

Вторая часть тренировки: работа с длиной. Минимум — полметра тугой петли, пригодной для ближнего боя. Максимум — пять метров, на которых лоза истончалась до шнурка, теряя ударную мощь, но сохраняя хватку. Между этими полюсами лежал рабочий диапазон в два-три метра, где плеть была достаточно толстой для серьёзного удара и достаточно длинной для дистанционного захвата.

Я хлестнул по стволу мёртвой сосны, стоявшей на краю поляны. Лоза врезалась в кору с сухим треском, оставив борозду глубиной в палец. Ударил снова, целясь в то же место, и борозда углубилась, обнажив светлую древесину. Третий удар расколол ствол продольной трещиной.

Удовлетворительно. Для начала.

Затем пришла очередь захватов. Я метнул лозу к толстой ветке над головой, обвил её петлёй и повис, подтянув тело вверх. Плеть держала мой вес без малейшего провисания. Я раскачался, перебросил лозу на соседнюю ветку, перехватился, оказавшись в пяти метрах от земли. Лес с этой высоты выглядел иначе, просторнее, и я на мгновение ощутил себя обезьяной в джунглях, прежде чем здравый смысл подсказал, что падение с такой высоты без Каменной Плоти закончится переломами.

Я спустился и продолжил работать на земле, чередуя удары с захватами и рывками. Обвить лозой валун, потянуть, сместить его с места. Зацепить лозой поваленный ствол и использовать как рычаг, приподняв конец, который весил больше, чем я сам. Перехватить летящую ветку, которую швырнул ногой, в двух метрах от земли, и направить в сторону.

К вечеру второго дня тренировок я чувствовал лозу так же привычно, как собственную руку. Плеть стала продолжением тела, третьей рукой, которая могла дотянуться до того, что недоступно обычным конечностям, и удержать то, что обычные руки не удержат.

На третий день я начал работать с несколькими лозами одновременно.

Две плети из одной ладони потребовали раздвоения внимания, и первые попытки закончились хаосом: лозы переплетались, путались друг с другом, а одна из них дважды хлестнула меня по бедру, оставив синяк, когда контроль соскользнул на мгновение. Но к вечеру я удерживал обе стабильно, управляя ими одновременно, как барабанщик управляет палочками, каждая рука живёт своей жизнью, но обе подчиняются общему ритму.

Три лозы оказались пределом на текущем уровне. Четвёртая формировалась, но расплывалась через пару секунд, требуя больше маны и концентрации, чем я мог обеспечить.

Самое интересное обнаружилось, когда я начал экспериментировать с намерением.

Для атаки я ударил лозой по чурбаку, мысленно вкладывая в движение желание пробить, рассечь, уничтожить. Плеть отреагировала мгновенно, по её поверхности проступили шипы, острые, короткие, похожие на колючки шиповника, и удар оставил в древесине глубокие рваные борозды, будто чурбак полоснули медвежьей лапой. Шипы втянулись обратно в секунду, когда агрессивный импульс угас.

Для удержания обхватил лозой камень, мысленно приказав «держать, не отпускать». Поверхность плети покрылась тонким слоем липкой субстанции, похожей на живицу, которая намертво приклеила лозу к камню. Я дёрнул, и камень оторвался от земли, удерживаемый этой липучкой так прочно, что мне пришлось сознательно отключить эффект, прежде чем лоза отпустила добычу.

Блок: когда я представил лозу щитом, обвив ею предплечье левой руки, плеть затвердела, превратившись в подобие наруча, гладкого, плотного, серебристо-зелёного, охватывающего руку от запястья до локтя. Я ударил по нему ножом, и клинок отскочил с металлическим лязгом, оставив на поверхности лозы едва заметную белёсую черту, которая затянулась через секунду.

И наконец связывание. Лоза, выпущенная с намерением «обездвижить», становилась гибкой до невозможности, оплетая цель многочисленными петлями, которые стягивались при каждом движении жертвы, как живой аркан.