Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Остальное золото осталось в кошеле, который она рассчитывала вернуть владельцу.

Ленора вышла из кухни, стараясь не скрипеть половицами. В спальне дети спали, сбившись в кучу для тепла. Нэла обнимала Фиру, Лу прижимался к боку Тобиаса, который, даже во сне, казался напряжённым и готовым к защите. Ленора постояла у двери, глядя на них, запоминая каждое лицо, каждый вздох. Затем тихо закрыла дверь и вышла в сени.

Дверь скрипнула, выпуская её в холодное утро. Холод ударил в лицо, как только она открыла входную дверь. Снегу за ночь насыпало ещё больше – свежие сугробы лежали белыми волнами, скрывая знакомую тропинку к деревне. Воздух был морозным и неподвижным, пахло дымом из труб и хвоей. Небо над головой было сизым, тяжёлым, обещающим новый снегопад, но ни ветер, ни снег, ни расстояние не могли остановить женщину, которая шла защищать свою семью.

Ленора поправила лямки сумы, натянула капюшон пониже на лоб и шагнула в снег.

Первый шаг был трудным – нога провалилась глубоко, и ей пришлось приложить усилие, чтобы вытащить её. Второй шаг был легче, третий – ещё легче. Тело вспоминало движения, мышцы напрягались, кровь начинала быстрее бежать по жилам, согревая изнутри.

Она шла вперёд, утопая по колено в неутоптанном снегу, оставляя за собой цепочку следов, которые ветер тут же начинал заметать. Дорога к Холмам была длинной и опасной, но Ленора не оглядывалась назад. Она знала, что если обернётся, то увидит окна Дома Очага, и сердце её разорвётся от тоски.

Ленора поправила лямку сумы и зашагала дальше.

Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось белыми облачками пара. Ленора шла, и с каждым шагом страх отступал, уступая место решимости. Она не была воином, не владела магией, не знала путей через дикие земли. Но она была матерью для тех, у кого не было матерей, и этой силы было достаточно, чтобы пройти любой путь.

Холмы вдали начинали подниматься над равниной, их силуэты проступали сквозь утреннюю дымку, как спины спящих великанов. Где-то там, среди этих холмов, стоял замок, который не видел гостей десятки лет.

Глава 6. Древние предания о проклятом Лорде

Глава 6. Древние предания о проклятом Лорде

Снег стал главным, неумолимым врагом Леноры. После каждого привала ей приходилось сражаться с ним: сугробы упрямо сопротивлялись шагам, облепляли валенки тяжёлой, мокрой коркой, тянули вниз, в белую бездну. Туман стоял над равниной густой, молочной пеленой, скрывая горизонт и превращая одинокие сосны в призрачных стражей. Белая муть поглощала звуки, оставляя лишь хруст наста под ногами и тяжёлое, сбивчивое дыхание самой Леноры.

Холод пробирался под одежду, кусал за щёки, заставлял плотнее кутаться в шерстяной платок Марты. Запах кухарки – дым, сушёная мята и тёплое тесто – всё ещё жил в складках ткани, и этот аромат грел почти как домашний очаг. Ленора закрывала глаза на коротких привалах и представляла кухню Дома Очага. Вот Нэла деловито раздаёт миски, ворча на младших за пролитое молоко. Вот Фира рисует углём на полу, выводя плавные линии. Вот Лу пытается накормить деревянную лошадку крошками от лепёшки. В колыбели у печи спит Камаль, источая ровное, живительное тепло. Мысли о детях разгоняли кровь, заставляли сердце биться ровнее, придавали ногам упорство – и Ленора снова поднималась и шла дальше, ведь всё это она делала ради них.

Туманные земли тянулись бесконечно, лишённые ориентиров. Солнце здесь казалось бледным пятном за облаками на сером холсте, не дающим ни света, ни тепла. Ленора шла, опустив голову, следя за тем, чтобы не сбиться с едва заметной колеи, оставленной чьими-то санями. Давно ли? Вряд ли давно, но раз здесь протянулись следы от полозьев, значит, человек куда-то шёл. Значит, и она придёт. Лямки заплечной сумы тяжело лежали на плечах, напоминая о тяжести ответственности, которую она взвалила на себя. Золото в кошеле тянуло спину, письмо с сургучной печатью жгло между лопаток через ткань сумы, но сильнее всего давило незнание.

Полдень принёс слабое, размытое солнце, что показалось из-за зимних дымчатых облаков… и неожиданную встречу. Фигура возникла из тумана внезапно, заставив Ленору инстинктивно сжать лямки сумы и замереть. Мужчина в потрёпанном кожаном доспехе, с мечом на боку и усталым лицом, обветренным до красноты, вёл под уздцы хромого мерина. Заметив женщину, он остановился, приподняв меховую шапку с облезлым краем.

– Долгая дорога, хозяйка, – голос путника звучал хрипло, с металлическими нотками, привыкшими перекрикивать ветер. – Далеко ли держите путь в такую стужу? До ближайшего тракта вёрст десять, а такими темпами вы до ночи идти будете!

Ленора оценивающе оглядела незнакомца. Взгляд у него был цепкий, но без злобы, скорее с любопытством и долей жалости. От мужчины пахло конским потом, сырой кожей и кислым табаком.

– Доброй дороги! К Холмам иду, – ответила она спокойно и приветливо, стараясь не выдать дрожи от холода. – Слыхали ли вы что о замке на холмах?

Мужчина фыркнул, сплёвывая в снег тёмный комок.

– Замок? Тот самый, драконий? Бросьте, сказки это! Я второй месяц брожу по этим лесам. Слышал легенды в трактирах, слышал про золото, про древние тайны. Купил карту у цыгана, отдал последние серебряки! Нашёл лишь медвежьи берлоги да гнилые пни. Никакого замка там нет, только скалы, пропасти да дикий камень. Вернитесь домой, пока целы, костей не соберёте в оврагах.

Голод заставил их остановиться у поваленного ствола огромной ели. Путник достал из седельной сумки краюху чёрствого хлеба, с трудом ломая её пополам. Ленора молча приняла угощение, а в ответ вынула один из кусочков сала, заботливо завёрнутого Мартой в пергамент.

– Сало? Настоящее, деревенское, с чесночком, – осклабился мужчина, откусывая с жадностью, его глаза на мгновение зажмурились от удовольствия. – Хорошая у вас хозяйка в доме, заботливая. Зачем же она отпустила вас в пасть к мифам?

– Хозяйка меня не отпускала, – усмехнулась Ленора, жуя жёсткий, но вкусный хлеб. – Я сама ушла. У меня там дело, которое мифов не боится.

Мужчина покачал головой, доел и тщательно вытер руки о конское седло. Мерин смерил его недовольным взглядом.

– Дело ваше. Только знайте: те, кто ищет дракона, обычно находят лишь его тень. Тень эта тяжёлая, может и раздавить. Прощайте, смелая душа.

Он вскочил на коня и растворился в тумане, оставив Ленору наедине с хрустящим снегом и новыми сомнениями. Слова путника легли тяжёлым камнем на душу. Значит, он искал и не нашёл? Или замок скрыт магией от чужих глаз? Или его просто не существует, а письмо – чья-то злая шутка? Отгоняя эти мысли, Ленора заставила себя идти дальше.

Лес сгустился, деревья встали плотной стеной, их чёрные ветви переплетались над головой, заслоняя небо. Тропа, которую Ленора вела глазами, внезапно оборвалась у замёрзшего ручья. Снег здесь лежал нетронутым, белым листом, на котором не было ни единой подсказки. Паника кольнула под сердце, холодной иглой впилась в грудь: куда же она забрела? Она повернулась кругом, пытаясь найти свои собственные следы, но струящаяся позёмка уже стёрла их, засыпав белой крупой.

Сумерки сгущались быстро. Тени удлинялись, превращая пни в скорчившихся чудовищ, а кусты – в затаившихся хищников. Лес начинал шептать. Ветер шелестел в верхушках елей, и в этом шелесте чудились голоса, чьи-то вздохи, скрип несуществующих дверей, хохот неизвестных созданий. Ленора ускорила шаг, чувствуя, усталость наливается свинцом в икры. Дыхание сбивалось, пар оседал инеем на ресницах, превращая мир перед глазами в мутное пятно.

«Только не останавливаться, – приказывала она себе, стискивая зубы до боли в скулах. – Сядешь в снег – уснёшь, уснёшь – не проснёшься».

Мысль о Камале, о его неестественном жаре, о его золотых искрах в глазах, стала её сердечным маячком в заснеженном, метельном лесу. Этот ребёнок был частью чего-то большего, и она, смотрительница приюта, обязана была дойти до источника этого огня. Ради него, ради Нэлы, ради Марты, которая сейчас, наверное, не находит себе места у печи… Она пообещала заботиться об этих детях.