Я вижу, как безупречная черная чешуя на его боку и шее окрашивается темной, блестящей кровью.
— Уклоняйся! — кричу я, судорожно стискивая края парапета до ломоты в пальцах, хотя он меня не слышит.
Но Джаред не может уклониться. Он не может отступить, потому что внизу — я. Потому что внизу — беззащитный город и Ронан.
Каждую самоубийственную атаку Леннарда Джаред вынужден принимать на себя, блокируя удары своим телом, как живым щитом.
Мне невыносимо это видеть.
Моя душа рвется на части.
Я стою вцепившись в парапет и с ужасом смотрю, как Джаред истекает кровью в небесах, а Ронан, бледный как полотно, шатающийся от яда, собирает в руках серебряное пламя.
Смотрю и с ужасом понимаю, что ничем не могу им помочь…
Глава 91.2
И в этот момент происходит то, от чего у меня перехватывает дыхание.
Два самых непримиримых врага вдруг начинают действовать как единый, совершенный механизм. Не сговариваясь и не обмениваясь ни единым взглядом.
В тот момент, когда Джаред наносит Леннарду удар и багровый дракон на секунду зависает в воздухе, широко раскинув крылья, с рук Ронана срывается тонкое, гудящее от напряжения «копье света».
Сияющий луч прошивает небо и с хирургической точностью пробивает перепончатое крыло Леннарда прямо в суставе.
Леннард издает оглушительный вопль. Его крыло подламывается, он теряет высоту и маневренность.
И Джаред тут же пользуется этим.
Он совершает молниеносный, сокрушительный рывок. Его челюсти и передние когти с хрустом вонзаются прямо в грудь Маркграфа, пробивая чешую.
Смертельный удар.
Багровый дракон бьется в агонии.
Это конец.
Но Леннард — это существо, сотканное из чистой ненависти. Он отказывается умирать просто так.
Он скашивает безумные, расширенные зрачки на балкон.
В них столько злобы, что меня парализует.
В свой последний вздох он вкладывает всю оставшуюся магию и выплевывает прямо в меня сгусток концентрированной, шипящей кислотной плазмы.
Зеленый сгусток смерти летит прямо мне в лицо.
Я даже не успеваю вскрикнуть. Время замедляется, превращаясь в густую патоку.
Но Джаред видит это.
С невозможной, нечеловеческой скоростью он отталкивает от себя Леннарда, срывается наперерез и закрывает меня своим огромным телом.
Удар, предназначавшийся мне, с чудовищной силой врезается ему прямо в голову.
Раздается оглушительный треск.
Джаред издает глухой, прерывистый рык, полный невыносимой боли. Его глаза закатываются.
Безжизненное тело Леннарда камнем падает вниз.
А следом за ним, падает и Джаред.
Удар в голову лишает его сознания прямо в воздухе. Его крылья безвольно складываются. Огромный черный дракон камнем несется вслед за поверженным противником.
Земля содрогается. Во все стороны летят осколки брусчатки, поднимается столб пыли.
— ДЖАРЕД!!! — мой крик срывает горло.
Я не помню, как срываюсь с места. Я не чувствую под собой ног. Я спотыкаюсь на крутых, винтовых лестницах башни, сдираю в кровь ладони, падая и снова поднимаясь.
В голове бьется только одна мысль, пульсирующая диким ужасом: «Только не умирай... Пожалуйста, живи...»
Я вылетаю на площадь, расталкивая онемевших от ужаса гвардейцев.
Пыль оседает. Джаред уже обернулся в человека.
Он лежит на разбитых камнях, раскинув руки.
Рядом, тяжело опираясь на обломок алебарды, стоит болезненно бледный Ронан.
Я падаю на колени рядом с Джаредом.
Его обнаженный торс исполосован свежими ранами, но самое страшное не это. Его мышцы лица сводит жуткой, неконтролируемой судорогой.
Он бьется на камнях, выгибаясь дугой, хотя находится без сознания.
Мой внутренний врач просыпается мгновенно, отодвигая истерику на задний план.
Я падаю на колени прямо в лужу, бросаясь к Джареду. Мои руки трясутся, когда я касаюсь его лица.
Я осматриваю его рану и холодею.
Удар Леннарда пришелся не просто в голову. Он ударил ровно в ту сторону лица, где у Джареда уже воспалился тройничный нерв. Тот сгусток пробил чешую и сломал кость.
И сейчас, осколок кости вонзился глубоко внутрь. Прямо в Гассеров узел — главный нервный центр.
Это не просто травма. Это абсолютная, неминуемая катастрофа.
— Осколок внутри... — шепчу я, поднимая на Ронана остекленевшие от ужаса глаза. — И он давит на нерв.
Ронан, стиснув зубы так, что на скулах ходят желваки, опускается рядом со мной. Он подтверждает мой диагноз одним коротким, профессиональным взглядом.
— Болевой шок убьет его раньше, чем он придет в себя, — хрипло выносит свой вердикт Архилекарь. — А если чудом выживет, и нерв отомрет... он навсегда останется парализованным инвалидом, обезумевшим от боли.
Ронан ощупывает рану и его голос падает до мрачного шепота.
— Более того, с каждой секундой становится все хуже. Его регенерация…. она пытается закрыть рану.
Я не сразу понимаю что он имеет в виду, но когда до меня доходит…
Боже мой…
Внутри у меня все переворачивается.
— Если ткани срастутся прямо поверх осколка, — проглотив гигантский ком в горле, выдыхаю я, — они запечатают кость в нерве навечно.
Я смотрю на бледное, искаженное судорогой лицо Джареда, который в очередной раз спас меня, сначала вырвав из лап Леннарда, а потом закрыв меня собой от удара и крепко-крепко сжимаю свои трясущиеся руки в кулаки.
Так, Оля, отставить панику!
Прежде всего, это компрессия. Чисто механическая проблема. А, значит, достаточно извлечь осколок.
Мы с Ронаном поднимаем глаза друг на друга.
И, не сговариваясь, одновременно, произносим:
— Нужна операция. Прямо сейчас.
Глава 92.1
Шум толпы и крики гвардейцев доносятся словно сквозь толщу воды.
И вдруг эту пелену разрезает надменный, до скрежета зубов спокойный голос:
— Взять герцога.
Я резко вскидываю голову.
К нам, аккуратно обходя лужи и обломки брусчатки, приближается Верховный Советник.
Арвид брезгливо поправляет свой идеально чистый, не задетый ни дождем, ни копотью плащ.
Он смотрит на лежащего без сознания Джареда так, словно перед ним куча мусора.
— Он арестован, — чеканит Арвид, обращаясь к подоспевшей гвардии. — За вторжение в мою резиденцию, побег из-под стражи и прямое вмешательство в королевское правосудие. В кандалы его.
Звон стали бьет по натянутым нервам. Стражники делают шаг вперед, опуская зачарованные алебарды.
В этот момент во мне что-то обрывается.
Страх исчезает, сгорая в топке дикой, неконтролируемой ярости. Я не просто возмущаюсь. Я вскакиваю на ноги и широко расставляю руки, закрывая собой огромное, израненное тело Джареда от закованных в броню солдат.
— Вы в своем уме?! — мой крик разносится над затихшей площадью. — Он только что спас этот город! Он спас ваши шкуры! Если бы не он, обезумевший Леннард сожрал бы вас и ваш продажный Совет в одно мгновенье!
Арвид останавливается.
Его светлые глаза сужаются, превращаясь в две ледяные щели.
— Следи за языком, девчонка, — цедит он с высокомерной угрозой. — Ты забываешься. Ты сама, по доброй воле, обещала дать показания против него. Он похититель. Он монстр и государственный преступник.
Это лицемерие становится последней каплей. Я задыхаюсь от возмущения.
— Пошел к черту! — выплевываю я ему прямо в холеное лицо, плевав на все правила и субординацию. — Он похитил меня, да! Он монстр, я никогда этого не отрицала! Но по сравнению с вами, Советник, он достоин уважения! Потому что он не трус! Он смотрит врагам в глаза, он принимает удары на себя, а не бьет в спину, отсиживаясь в тени!
Я делаю шаг навстречу Арвиду, и стражники напрягаются, но мне плевать.
— И единственное, о чем я теперь буду свидетельствовать, — чеканю я, дрожа от гнева, — это о том, что Верховный Советник Арвид из банальной трусости едва не позволил бешеному дракону устроить здесь кровавую бойню!
