Под моими пальцами Джаред замирает.
Вся его фигура превращается в натянутую до звона тетиву. Он даже не дышит.
— Не играй со мной, Ольга, — хрипло, почти рыча, предупреждает он. Его голос полон темной, отчаянной мольбы и первобытной угрозы. Он не оборачивается, словно боится, что одно движение разрушит всё. — Если ты сделаешь еще шаг, дороги назад уже не будет.
Мои пальцы скользят по его плечу к шее, зарываясь в короткие волосы на затылке.
— Но мне важно, чтобы ты знала, — его голос дрожит от сдерживаемого напряжения. — Я не хочу тебя как любовницу на одну ночь. Если мы сделаем этот шаг... ты станешь моей навсегда. Моей женой. Моей Герцогиней. И я никогда тебя не отпущу.
Он медленно, словно борясь с притяжением земли, поднимается на ноги и оборачивается ко мне.
В его ясных, расплавленных золотом глазах горит целый мир.
Там нет ни капли безумия.
Там только я.
Это абсолютная, тотальная преданность мужчины, который нашел свою пару, и голод, готовый вырваться на свободу.
Я не отвожу взгляд.
Мое сердце бьется где-то в горле, но внутри меня разливается абсолютная, кристальная ясность. В этом полумраке, под шум грозы, я смотрю в его совершенно ясные, чистые золотые глаза и вижу в них свое будущее.
Я кладу ладонь на его грудь, прямо туда, где бешено колотится его сердце, и твердо отвечаю:
— Я согласна.
Эти два слова, слетевшие с моих губ, тонут в шуме ливня, барабанящего по крыше охотничьего домика. Но для Джареда они звучат громче раскатов грома.
Мир вокруг нас окончательно сужается до размеров этого охотничьего домика.
Он делает единственный, плавный шаг.
Шкура, в которую я была укутана, с тихим шелестом соскальзывает с моих плеч и падает на пол. Я остаюсь перед ним абсолютно беззащитная, открытая, дрожащая в неровном свете камина.
Я жду, что сейчас проснется тот самый Дракон, который брал всё силой, который привык отдавать приказы и подчинять. Но Джаред снова ломает все мои ожидания.
Его огромные, покрытые мозолями от меча руки ложатся на мою талию с такой нежностью, словно я соткана из тончайшего фарфора.
Контраст между его пугающей, первобытной мощью и этой невероятной бережностью вышибает у меня из легких остатки воздуха.
Он опускается передо мной на колени, глядя на меня снизу вверх с почти религиозным благоговением.
— Моя... — выдыхает он прямо в мою кожу.
Его губы касаются моего живота, бедер, спускаясь ниже, и каждый поцелуй — это клятва.
Он поклоняется мне. Он поклоняется моему телу. Он опасается причинить мне боль, напугать, сломать то доверие, которое мы только что выстроили на руинах прошлого.
И потому, властный, жестокий Герцог Грозовых Пик сейчас отдает мне абсолютный контроль над собой.
Я зарываюсь пальцами в его темные волосы, запрокидывая голову, и из моего горла вырывается тихий, прерывистый стон.
Джаред поднимается, подхватывает меня на руки так легко, словно я ничего не вешу, и бережно опускает на кровать, застланную шкурами. Огонь бросает на его напряженное лицо золотистые блики.
Сцена, которая разворачивается дальше, сводит меня с ума.
Это бесконечная, тягучая, сводящая с ума нежность.
Его губы исследуют каждый сантиметр моего тела: ключицы, шею, изгиб талии. Он целует старые царапины, словно извиняясь за каждую каплю боли, которую я испытала в его мире.
Его руки, такие сильные и опасные, скользят по моей коже, доводя меня до сладкой, звенящей грани. Он заботится только о моем удовольствии, игнорируя собственные, рвущиеся наружу инстинкты.
Я тону в нем.
В его запахе морозного ветра, в жаре его кожи, в его хриплом, сбивчивом дыхании. Мои мысли путаются, растворяясь в чистом, концентрированном блаженстве. Но мне мало этой нежности. Я чувствую, как внутри него бьется запертый зверь, и я хочу чтобы он выпустил его наружу.
Я хочу всего Джареда, без остатка.
— Джаред... — выдыхаю я, впиваясь ногтями в его каменные плечи. Мое тело выгибается навстречу ему. — Пожалуйста... Хватит сдерживаться. Я не сломаюсь.
Его глаза вспыхивают расплавленным золотом. Мои слова становятся тем самым ключом, который срывает последние замки.
Дракон просыпается.
Из груди Джареда вырывается низкий, вибрирующий рык.
Нежность сменяется дикой, собственнической, первобытной страстью. Он нависает надо мной, и когда мы наконец становимся единым целым.
Это больше не нежная пытка — это страсть, дикая, сметающая всё на своем пути буря. Но даже сейчас чувствую только одно: абсолютное чувство защищенности. Я отдаю ему всю себя, без остатка, и он забирает это с жадностью изголодавшегося хищника.
Мир сужается до стука его сердца, до жара его кожи и ритма, который сводит меня с ума. Я царапаю его спину, кричу его имя, сгорая в этом огне.
Мы приближаемся к пику одновременно.
Накатывает ослепительная, невыносимая волна наслаждения, вышибающая из легких весь воздух.
Я выгибаюсь дугой, вскрикивая от экстаза... и в эту же секунду острая, обжигающая вспышка боли пронзает мою кожу прямо под левой ключицей. Это похоже на раскаленное клеймо.
Мой вскрик удовольствия смешивается с судорожным вздохом от неожиданного жжения.
Джаред замирает.
Он тяжело, хрипло дышит, нависая надо мной, его грудь вздымается. Он опускает взгляд на мою ключицу, туда, где кожу всё еще покалывает от магического жара.
В тусклом свете камина я вижу, как меняется его лицо.
Драконья страсть уступает место абсолютному благоговению. Его пальцы, дрожащие от напряжения, осторожно касаются моей кожи.
Я опускаю глаза и замираю.
Прямо на моей коже, пульсируя в такт моему бешено колотящемуся сердцу, проступает светящийся, мерцающий золотистым светом узор. Тончайшие, изящные линии сплетаются в фигуру миниатюрного свернувшегося дракона. Он светится изнутри, медленно впитываясь в кожу, пока не становится изысканной, золотистой татуировкой.
Метка.
— Магия признала тебя, — произносит Джаред, и его голос дрожит от переполняющих его эмоций, озвучивая то, во что он сам едва смеет поверить. Он смотрит на меня так, словно я — само солнце, спустившееся в его руки. — Ты — моя Истинная пара. Единственная на всю жизнь.
У меня перехватывает дыхание. Слезы сами собой катятся по щекам, но это слезы абсолютного женского счастья.
Вся моя рациональность, вся моя врачебная логика вдруг рассыпаются в прах перед этим древним чудом.
«Истинная», — бьется в моей голове.
Это не просто страсть, не просто политический союз или благодарность за спасение. Сам этот магический мир признала нас единым целым.
Мое сердце сжимается от невыносимой нежности.
Я обхватываю его лицо ладонями, притягивая к себе, и смотрю прямо в эти преданные, сияющие золотом глаза.
Я, наконец-то, обрела свой дом.
Глава 102
Яркий луч утреннего солнца пробивается сквозь щели в тяжелых деревянных ставнях охотничьего домика, ложась светлой полосой на разбросанные по полу одежды.
Гроза отшумела. В прохладном воздухе висит пьянящий, острый запах озона, горьковатый аромат догоревших в камине дров и невероятно будоражащий, терпкий мускусный аромат.
Я просыпаюсь в кольце огромных, сильных рук Джареда. Его огромное, горячее тело прижимается к моей спине, а горячее дыхание щекочет макушку.
И впервые в жизни, проснувшись в одной постели с мужчиной после такой дикой, сумасшедшей ночи, я не чувствую ни капли неловкости или стыда.
Только абсолютное спокойствие и уверенность. Словно я всю жизнь искала именно эту гавань, чтобы спрятаться от бурь.
Мои пальцы медленно, почти благоговейно скользят к ключице. Я нащупываю легкую, чуть теплую выпуклость на коже. Золотистая Метка Истинной. Узор свернувшегося дракона, который навсегда впечатался в мое тело.
«Магия этого мира связала нас, — с трепетом думаю я, проводя подушечками пальцев по метке. — Я больше не чужая здесь. Я принадлежу ему, а он — мне. И это навсегда.
