— Остановись, — сказала я.
Арис закрыл глаза и отстранился. Сразу. Меня пронзила такая боль, будто я сама оттолкнула последнюю живую часть себя. В этот момент над крепостью заревели боевые рога. Один. Второй. Третий.
Арис вскочил, меч оказался в руке. За стенами загрохотало, по коридору понеслись шаги, кто-то крикнул о западной дороге. Он распахнул окно: вдали двигалась полоса белых факелов, над ней поднимались знамёна с чёрным драконом. Не армия, возникшая из воздуха, — те самые передовые отряды, о которых предупреждали разведчики, уже занимали гряду перед крепостью; основные силы Аша шли следом.
Я поднялась, забыв запрет лекаря, и боль тут же согнула пополам. Арис успел подхватить прежде, чем я ударилась о пол. — Отпусти меня к отцу. — Нет. — Ты поклялся, что ребёнка никто у нас не отнимет. — Поэтому останешься здесь и будешь лежать, пока Маэна не разрешит встать.
Дверь распахнулась. Рамгар стоял на пороге, тяжело дыша. — Люди Аша требуют переговоров у внешней стены. И ещё... женщина в нижней камере услышала рога, подняла такой шум, что половина стражи решила, будто начался штурм изнутри. Требует, чтобы её привели к тебе и Лиат.
Арис стал неподвижным. — Приведите её во внутренний двор. Без цепей. Ворота не открывать. — Кого? — спросила я, хотя уже знала. Рамгар посмотрел сначала на него, потом на меня. — Шели. Твою мать. Из его же подвала.
Глава 8
Имя Шели осталось висеть между нами тяжелее любого приказа. Десятилетиями мальчишка с аукционного помоста представлял эту встречу иначе: она бежит к нему, узнаёт, выбирает; теперь мать поднималась из моей же камеры, а он всё ещё хотел рвануться навстречу. Повелитель заставил тело остаться возле Лиат и считал удары сердца, пока не перестал слышать в каждом своё детское имя.
— Стража держит оружие опущенным, — сказал я Рамгару. — Если люди Аша начнут штурм, увести Шели в башню. Рамгар посмотрел с тем знакомым отвращением, которое появлялось всякий раз, когда во мне узнавали бывших хозяев. — Ты говоришь о своей матери. — Я говорю о пленнице и жене врага. — Эти слова не отменяют первых.
Лиат стояла у кровати, опираясь здоровой рукой о стену; после кровотечения лицо было белее рубашки, дыхание оставалось мелким из-за рёбер, а повязка на шее скрывала след ядовитых клыков; действие яда Маэна только замедлила. — Ложись. — Я хочу видеть её. — Ты не дойдёшь до двора. — Тогда отнеси. Или признай, что запрет нужен не лекарю, а тебе.
Я хотел запереть дверь, но воспоминание об ошейнике уже лежало между нами распрямлённым железом. — В кресле, с Маэной и Рамгаром. При первой боли вернёшься. — Ты снова решаешь за меня. — Я называю условия, при которых не придётся выбирать между твоей ненавистью и могилой ребёнка. — Малыш не твой щит. — Знаю. Поэтому спрашиваю: согласна? Лиат кивнула не мне — собственной необходимости увидеть Шели. Но этого было достаточно.
Во внутреннем дворе горели факелы. Внешние створки оставались запертыми, бойницы заняли лучники, а с западной гряды доносились рога армии Аша. Никакого торжественного прохода от ворот: стражники вывели Шели из боковой лестницы, ведущей к камерам. На ней было то же серое платье, в котором её взяли, волосы заплетены в тяжёлую косу, на запястье чёрная лента. Она щурилась от света после подвала и всё равно увидела меня раньше, чем всех остальных.
Я узнал бы её среди тысяч миров. Она остановилась; губы разомкнулись, синие глаза наполнились слезами, некрасивыми и жадными, а я почувствовал, как детская ладонь внутри меня тянется к её руке. Стиснул пальцы на рукояти меча. Никакой крови между нами не было — это я уже знал из памяти Эйнстрема, — но тело помнило женщину, которая кормила, укрывала и однажды назвала сыном, сильнее любой родословной.
— Арис...
Моё имя в её голосе вошло под рёбра тупым лезвием. Я не ответил. Сверху скрипнула дверь, и на галерее показались Рамгар с креслом и Маэна, поддерживавшая Лиат. Увидев дочь, Шели рванулась к лестнице; стражники шагнули наперерез, но я поднял ладонь. — Пропустите.
Лиат не стала изображать силу: дождалась, пока её спустят, и только возле последней ступени поднялась, держась за плечо Маэны. Шели приняла её осторожно, одной рукой обняла за спину, второй поддержала затылок, не сдавливая повреждённые рёбра. Они плакали, целовали друг другу щёки, шептали имена, а я смотрел и чувствовал, как внутри выворачивает кости, потому что в этом объятии нашлось место для страха, прощения и возвращения. Для меня места не было.
— Девочка моя, что они сделали? — Шели заметила тугую повязку вокруг рёбер, искалеченные пальцы, затем её взгляд остановился на ядовитом укусе и багровой полосе вокруг шеи. Тепло исчезло с лица. Она повернулась ко мне, и в свете факелов её глаза вспыхнули таким белым бешенством, что воины невольно отступили, вспомнив женщину, которая когда-то вела армии одним голосом. — Ты надел на неё цепь?
— Да. — Она носит твоего ребёнка. — Тогда я ещё не знал. — А если бы не носила, унижение стало бы допустимым? Мне нечем было прикрыться. Лиат смотрела поверх её плеча без торжества, только устало, и я заставил себя произнести то, что не смывало кровь, но хотя бы переставало называть её водой: — Нет. Ошейник был моей ошибкой. Я снял его и больше не надену.
Шели коснулась края раны, не задевая кожу. — След уже есть. — Вижу. — Ты видишь шею. Остальное придётся увидеть позже, когда Лиат сможет смотреть на тебя и не ждать нового приказа. В её словах не было аккуратной мудрости, только ярость матери; она не объясняла мне устройство травмы, а удерживала пальцы, чтобы не ударить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
