Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Одиночество этого места было почти осязаемым, пропитывающим каждую щель, каждый камень. Оно пропитывало стены, висело в воздухе, ложилось на плечи невидимым, неподъёмным грузом, заставляя сутулиться. Казалось, сам замок скорбит о ком-то, кто ушёл навсегда, или ждёт того, кто никогда не вернётся, замерев в вечном, безмолвном ожидании. Атмосфера здесь была пропитана отчаянием, которое копилось десятилетиями, превращаясь в густую, удушающую тень, поглощающую любой свет и любую надежду.

«Камаль... мой маленький горячий комочек. Неужели ты родился в этой каменной могиле? Как твоя мать выжила здесь хоть день, как она не сошла с ума от этого молчания?» – сердце Леноры сжалось от острой, пронзительной жалости к незнакомой женщине, подарившей жизнь этому странному, чудесному ребёнку в месте, где не было места жизни.

Страх, который Ленора так старательно гнала от себя всю дорогу, пряча его за заботой о детях и хозяйственными хлопотами, теперь подступил к самому горлу. Зачем она пришла сюда, в это проклятое место? Что она скажет существу, способному возвести такую крепость и бросить её умирать в одиночестве, отгородившись от мира стеной безмолвия?

Мысли о драконе, о котором с таким трепетом и ужасом рассказывала Тарина и Агния, казались теперь пугающе реальными, обретающими плоть и кровь в этих чёрных камнях. Чешуя на затылке Камаля, его неестественный жар, пугающие вспышки золота в глазах – всё это указывало на то, что легенды имеют под собой твёрдую, неоспоримую основу. Владелец замка мог быть чудовищем в прямом, буквальном смысле этого слова. Существом, потерявшим рассудок от боли и тёмной магии, выжигающей всё человеческое, оставляя лишь инстинкты и ярость.

Ей предстоит встретиться с ним? Она правда готова на это?

Ленора посмотрела на свои руки, покрасневшие, израненные и обветренные. Они дрожали от холода и усталости, кожа на костяшках покраснела и потрескалась, садня при каждом движении. В этих руках не было оружия, не было магических артефактов, не было силы, способной сокрушить каменные стены. У неё с собой было только письмо с сургучной печатью, да материнское сердце, полное решимости защитить своего ребёнка, чего бы ей это ни стоило.

Этого должно было хватить, этой простой, человеческой любви и упрямства. Она прошла через метель, через тёмный лес, через боль и отчаяние, через страшилки деревенских знахарок. Она не могла остановиться сейчас, когда цель была так близка, когда оставалось лишь протянуть руку и коснуться тайны.

Ленора сделала глубокий вдох. Страх никуда не делся, он свернулся холодным клубком в животе.

Шаги по снегу хрустели, нагло нарушая мёртвую, многолетнюю тишину двора. Ленора шла к главному входу, высоко подняв голову, заставляя себя смотреть прямо перед собой, не опуская взгляда перед величием мёртвого камня.

«Ну же, просыпайся. Я прошла слишком далеко, чтобы ты притворился мёртвым», – мысленно обратилась она к хозяину крепости.

Главный вход представлял собой пару огромных створок, выкованных из тёмного, почти чёрного металла и обитых толстыми железными полосами, покрытыми ржавчиной и инеем. Они были такими высокими, такими непропорционально огромными, что казалось, будто предназначены исключительно для великанов или тех самых крылатых существ с барельефов, чьи каменные лики смотрели на неё сверху. Ручки на вратах отсутствовали, не было ни замков, ни засовов. Вместо них в металл были вплавлены массивные кольца в виде драконьих пастей, с оскаленными клыками и пустыми глазницами. Металл покрылся толстым слоем инея и ржавчины, свидетельствуя о том, что эти двери не открывались уже очень долго, с тех пор, как хозяин заперся в своей добровольной тюрьме.

Ленора подошла вплотную, задрав голову, чувствуя себя песчинкой перед лицом вечности. От врат веяло могильным, пронизывающим холодом, исходящим из самых недр замка, пробирающим до костей, несмотря на все слои одежды и платок Марты. Она подняла руку, превозмогая боль в ушибленном плече, и схватилась за правое кольцо, тяжёлое, неподатливое. Металл обжёг ладонь морозом.

Собрав все оставшиеся силы, вложив в движение всю свою злость, усталость и любовь к детям, Ленора потянула кольцо на себя и со всей мочи ударила им о металлическую пластину, служившую вместо колокольчика здесь.

Звук получился гулким, раскатистым, похожим на удар колокола в церкви. Он ударил по ушам, прокатился по пустому, заснеженному двору, отразился от чёрных башен и ушёл в небеса, разрывая пелену облаков. Эхо затихало долго, неохотно, словно замок просыпался от векового, тяжёлого сна, не желая возвращаться в мир живых, в мир шума и суеты.

Ленора стояла и ждала, вжимаясь плечом в холодный металл, вслушиваясь в каждое дуновение ветра. Сердце колотилось о рёбра, отдаваясь гулким стуком в висках, заглушая все остальные звуки. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в минуты, в вечность. Ничего не происходило. Только ветер шелестел снежной позёмкой у подножия врат, заметая её следы, стирая доказательства её присутствия в этом мёртвом мире.

Она заставила себя ударить ещё раз, вложив в этот удар весь свой страх и всю свою надежду. Снова гулкий удар, снова эхо, снова давящая, непроглядная тишина, отвечающая лишь насмешливым шелестом снега.

Отчаяние начало подкрадываться к сердцу, холодной змеёй обвивая душу, шепча слова о бессмысленности её пути.

Замок был пуст.

Лорд ушёл, умер или никогда не существовал вне больного воображения деревенских старух. Она проделала этот страшный, опасный путь напрасно, оставив детей одних в зимнюю стужу, доверив их Марте, ради призрачной легенды, ради сказки о чешуйчатом чудовище.

Глава 8. Голос из темноты

Глава 8. Голос из темноты

Отчаяние придало Леноре сил, о которых она даже не подозревала. Она не могла уйти. Разве можно пройти через метель, через лес и ледяные овраги, чтобы просто развернуться у порога? Женщина уперлась руками в ледяное железо, закрыла глаза и бросила весь свой вес на правую створку ворот. Мышцы спины взмолились от боли, плечо опасно заныло после падения на склоне, она продолжала давить, вкладывая в это движение всю свою злость на этого неизвестного лорда, на зиму и на свою судьбу.

– Открывайся же, проклятая железяка! – почти взмолилась она сквозь стиснутые зубы, чувствуя, что по щекам катятся горячие слёзы усталости и бессилия.

На удивление, металл ответил ей протяжным, скрежещущим стоном. Ржавчина и вековой лёд, сковывавшие петли, сдались под натиском её отчаяния. Створка дрогнула, подалась внутрь буквально на дюйм, этого хватило, чтобы Ленора поняла: замок не запечатан намертво. Она уперлась ладонями в скользкую оледеневшую поверхность, толкнула снова, изо всех сил, и тяжёлая дверь со скрипом отъехала в сторону, оставляя щель, достаточную для того, чтобы протиснуться внутрь.

Победа. Очередная маленькая победа на её пути.

Ленора скользнула в темноту, и тяжёлая створка с глухим стуком захлопнулась за её спиной, отрезая путь к свету и снегу.

Тишина внутри замка оказалась совсем иной, нежели во дворе. Там воздух звенел от мороза и ветра, здесь же пространство было мёртвым, застывшим, словно время остановилось много десятилетий назад. Холод в замке тоже отличался от уличного: он был сырым, тяжёлым, пробирающим до самых костей, пахнущим пылью, старым камнем и давно потухшей золой. Этот холод не кусал кожу, он просачивался внутрь, оседая в лёгких тяжёлой тоской.

Ленора поднесла онемевшие ладони к самому рту и постаралась согреть из своим дыханием, пытаясь вернуть хоть каплю тепла в закоченевшие пальцы. Тёплый воздух вырывался из её губ белыми клубами, оседая инеем на ресницах и бровях. Здесь точно никого нет, здесь же невозможно жить!..

Стоило отойти всего на пару шагов от узких бойниц, и пространство поглощалось густой, непроглядной тьмой. Удивительно, насколько быстро дневной свет сдавался теням в этом каменном мешке.

Глаза постепенно начинали различать очертания, и Ленора с удивлением поняла, что замок вовсе не так пуст и обветшал, как ей показалось снаружи. Она провела рукой по стене, ожидая почувствовать голый, ледяной камень, но пальцы скользнули по гладкому, плотному материалу. Гобелены? Судя по всему, да, плотные, добротные, хоть и покрытые слоем пыли. Под ногами не хрустели мусор и осколки, а шуршал край толстого ворсового ковра. Чуть дальше она нащупала массивный дубовый стол, на котором стояли тяжёлые серебряные подсвечники с оплавленными, но не истлевшими восковыми свечами. Как жаль, что у неё нет кремня с собой! Кто-то жил здесь ещё совсем недавно, поддерживая порядок, прежде чем тьма и холод окончательно вступили в свои права. Замок не был заброшен десятилетиями.