Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ) - Юраш Кристина

Я начал подниматься по лестнице. Медленно. Давая ей время осознать неизбежность. Каждый мой шаг отдавался гулом в пространстве. Я чувствовал, как её метка реагирует на мою близость, вспыхивая жаром, который ощущал даже я.

Когда я оказался с ней на одной площадке, воздух между нами стал наэлектризованным. Расстояние сократилось до опасного минимума. Я протянул ей букет.

— Это тебе.

Розы прошуршали в её сторону. Я знал, что они кажутся лишь жалкой попыткой искупления. Цветы против разрушенной жизни. Бриллианты против разбитого сердца. Глупо. Ничтожно. Но я собирался предложить нечто большее. Я собирался предложить себя. Если она сможет простить чудовище.

Она смотрела на них, и её глаза наполнились слезами. Мир вокруг неё поплыл, и я видел, как она ломается.

— Зачем? — прошептала она, и её голос был разбит на тысячи осколков. — Зачем ты пришел? Я ведь недостойна! ... Думаешь, красивые цветочки что-то исправят?

Она сделала шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Холодный камень контрастировал с жаром, исходящим от неё.

Сомнения уже стали закрадываться в душу, холодные и липкие. Она злится, потому что Лоран не приехал? Что вместо него, спасителя, явился я, разрушитель? Мысль о том, что она ждет другого, вызвала приступ такой ревности, что мир перед глазами покраснел. Но под ревностью скрывался ледяной ужас: а вдруг она не любит его? Вдруг я уничтожил её счастье ради прихоти друга?

— Ты уничтожил и меня, и мою семью! — кричала она, и каждое слово попадало точно в цель, пробивая мою броню. — Из-за тебя мы потеряли всё! ... Прибереги их лучше для своей будущей невесты!

Её боль была физической. Я ощущал её кожей, как ожог.

— Мне кажется, лестница — не место для такого разговора, — произнес я тихо. Мой голос стал приказом, не терпящим возражений.

Она развернулась и побежала в комнату. Я последовал за ней, входя следом и закрывая дверь. Это было нарушение всех правил приличия. Но я здесь для того, чтобы их нарушить.

Она стала у окна, отвернувшись. Её плечи дрожали.

— Здесь намного лучше, — сказал я, подходя ближе. Я чувствовал её запах — соль слез, страх и тот сладкий, дурманящий аромат истинной пары, который сводил меня с ума. — Я хотел бы всё объяснить.

— Я даже слушать не буду твои объяснения, — бросила она через плечо. — Мне все равно, что ты скажешь. Твоему поступку нет оправдания.

Она обернулась. Её глаза горели ненавистью, но в глубине зрачков плясали золотые искры — отражение моего дракона, часть моей души, запертая в ней. Это зрелище было невыносимым. Оно напоминало мне о том, что мы связаны навсегда, и эта связь теперь стала её кандалами, а не крыльями.

Я попытался объяснить, но она перебила. Почему она стоит у окна? Она ждет его?

Глава 33. Дракон

Я сделал шаг к ней. Терпение лопнуло. Маска спокойствия треснула. Я опустился на одно колено. Резко, порывисто, движением, которое было продиктовано не этикетом, а отчаянием. Букет лег на столик, осыпав пол лепестками.

— Я пришел все исправить! — мой голос прогремел в маленькой комнате, заставляя стекла дрожать. — Вот кольцо! Вот предложение! Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Отложим объяснения на потом. Я уверен, что ты успокоишься, все наладится, и ты сможешь меня выслушать!

Я смотрел на неё снизу вверх, вкладывая в этот взгляд всю мольбу, на которую был способен. Всю одержимость, которую я так тщательно скрывал, считая её слабостью, и которую теперь невозможно было удержать, потому что она разлилась по мне, как расплавленный металл, сжигая внутренности. Скажи «да». Пожалуйста, скажи «да». Дай мне шанс загладить вину.

— Погоди, — прошептала она, и смех, горький и истеричный, застрял у меня в горле. — Ты уже так делал. Помню, да... Только вокруг гости были, и все хлопали, ожидая праздника. А потом ты бросил меня у алтаря, рассказав всему свету, что я — алчная, капризная дура, которая хочет лишь денег!

— «Дура»? Я не говорил этого слова! — возразил я, вскакивая.

Боль от её слов была невыносимой. Я никогда не считал её дурой. Я считал её актрисой, играющей роль ради любимого.

— Дурой я назвала себя сама! — закричала она, и слезы полились по её щекам, как лава. — Потому что повелась на разговоры о любви! Поверила в любовь!

Я поморщился, словно от удара хлыстом по лицу. Она верила. Она любила его.

— Я понимаю, он поступил как негодяй, — произнес я тихо, стараясь дотянуться до неё, но она отшатнулась. — Я осуждаю его. Но я думал... я думал… Я понимаю, ты ждала не меня. Ты ждала другого. Но он не приедет. Забудь о нем.

— О ком ты? — прошептала она, вытирая слезы.

— О графе Лоране. О твоем женихе. Возлюбленном.

Имя повисло в воздухе, как грязное пятно.

Реакция Адианы была мгновенной. Не боль, не ревность. Ярость. Чистая, холодная ярость презрения.

— Ах, о том чванливом и напыщенном дурачке? — её голос дрогнул от гнева и… презрения. — Я сразу сказала «нет». Мы выгнали его едва ли не пинками! Потому что его интересовало мое приданое!

Мир рухнул.

В ушах стоял гул.

Земля ушла из-под ног.

Лоран солгал. Он не просто не предупредил ее. Нет… Он поступил хуже. Она даже не знала о его плане. Он не был ее женихом, которого забраковал суровый отец.

Я вспомнил его слова про любовь, про то, что она ждет его, про то, что отец продает её старому извращенцу Видексу, и только Лоран может её спасти. Всё это было ложью. Грязной, мерзкой ложью, чтобы использовать меня как инструмент для уничтожения её репутации за свою мелочную обиду мальчика, которому жестко, но справедливо отказали!

Глава 34. Дракон

Её боль была физической. Я ощущал её кожей, как ожог. Я действительно уничтожил её. Я, Грегор Астариус, герцог, дракон, считающий себя выше человеческих слабостей, растоптал единственное чистое чувство, которое мне предложили. Ради чего? Ради лжи друга? Ради сомнительного благородства? Я почувствовал, как внутри меня что-то надламывается, рушится фундамент моей уверенности.

Я стал его оружием. Я поверил своему названному брату. Я согласился. Я вышел к алтарю и произнес те страшные слова, глядя в глаза женщине, которая, оказывается, ни о чем не подозревала, которая всем сердцем любила меня. И я разрушил её жизнь ради лживых сказок труса.

Тошнота подступила к горлу, горячая и едкая. Я чувствовал, как внутри меня что-то разрывается. Дракон выл от ярости и стыда. Я позволил манипулировать собой. Я стал марионеткой в чужих грязных руках. И самая большая цена за мою слепоту — это её слезы. Её разрушенная жизнь. Её разбитое сердце, которое я держал в руках и раздавил.

— Погоди... — пробормотал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Что?

— Этот напыщенный веник хвастался тем, что он — лучший друг герцога! — выплюнула она, и её слова звенели, как разбитое стекло. — ...И ты думал, что я выйду замуж за это ничтожество?

Я отступил на шаг. Моя рука непроизвольно дёрнулась к запястью, где горела метка.

Я смотрел на неё, и маска уверенности окончательно рассыпалась, обнажая ужас, голый и беспощадный. Она никогда не хотела быть невестой Лорана. Он впервые солгал мне. А я, великий герцог, не увидел этого. Я позволил ему использовать себя как таран, чтобы пробить брешь в её судьбе.

— Теперь я ничего не понимаю, — прошептал я, и в моем голосе впервые прозвучала настоящая человеческая растерянность. — Лоран сказал мне... Он клялся, что вы любите друг друга. Что твой отец продает тебя...

— Я не продаюсь! — закричала она, и её голос сорвался. — И мой отец никогда не продаст меня! Никому! Ты слышишь? Никому!

Я сделал шаг вперёд, и тень снова накрыла её. Но теперь в моих глазах не было расчёта. Там плескалась тьма, смешанная с облегчением, которое тут же сменилось новой волной боли. Она не любила Лорана. Она была свободна. Но какой ценой? Ценой её унижения. Ценой её веры в людей. Ценой её любви ко мне, которую я превратил в пепел.