Позор для истинной. Фальшивая свадьба (СИ) - Юраш Кристина

Что-то внутри обрадовалось тёмной, хищной радостью, которая обычно приходит, когда стоишь на могиле врага. Враг повержен. Лоран — ничтожество. Путь свободен. Но эта радость была отравлена сознанием того, что поле битвы усыпано обломками её разбитого сердца.

— Но он продал тебя мне, — произнёс я тихо.

Слова застревали в горле. Как я мог быть таким идиотом? Как я мог поверить, что она, сияющая, чистая, любящая, выбрала бы этого скользкого мерзавца?

— Он не продал меня, — прошептала она, и её голос дрогнул. Слёзы снова хлынули из глаз. — Я попросила папу... Я умоляла его согласиться. Потому что... потому что я полюбила тебя.

Эти слова ударили меня сильнее любого заклинания, сильнее любого физического удара. Они пробили броню, достигли самого сердца и взорвались там.

Я полюбила тебя.

Значит, она согласилась стать моей невестой по любви? Не ради спасения семьи, не ради статуса, а потому что её сердце выбрало меня? О, боги… Я едва не простонал вслух от нахлынувшей боли. Я уничтожил любящее сердце. Я заставил женщину, которая любила меня, пройти через ад публичного позора. Я унизил её, её любовь, вытер об неё сапоги.

— Полюбила... — повторил я, и язык свело судорогой от горечи и сладости этого признания. Горечь моего преступления и сладость её чувства смешались в отвратительное зелье правды, от которого меня мутило. — Ты влюбилась в меня? Не ради денег? Не ради статуса? Не ради Лорана?

Глава 35. Дракон

Внутри меня бушевал шторм. Осознание масштаба моей ошибки давило на грудную клетку, не давая вдохнуть. Я представлял её в те дни, когда она готовилась к свадьбе, мечтала о будущем, любила меня каждым вздохом. А я в это время планировал её унижение. Я репетировал холодные фразы. Я смеялся про себя над её «актерской игрой».

— Ты разбил мне сердце! — закричала она, и крик эхом ударился о стены. — Ты уничтожил меня возле алтаря! ... Ты вытер об меня ноги, как о грязную тряпку! ... Я имею право тебя ненавидеть!

Да. Она имела право. Она имела право убить меня. И если бы она прямо сейчас взяла нож и вонзила его мне в грудь прямо сейчас, я бы только поблагодарил её за избавление от этой муки.

Я не выдержал. Я сделал резкое движение и обнял её. Мои руки, сильные и горячие, сжали её плечи, пытаясь собрать её заново, удержать от распада. Жар, исходящий от неё, мгновенно отозвался пожаром в моем сердце, смешиваясь с ледяным холодом вины.

— Послушай, — начал я мягко, и эта мягкость обожгла меня самого, казалась лицемерной. — Я не знал. Клянусь драконьей честью, я не знал!

Я не дал ей вырваться. Я держал её крепко, боясь, что если отпущу, она исчезнет, растворится в воздухе, оставив меня одного. Наедине с моим поступком. Наедине с моей болью. Я уничтожил сердце любящей женщины… Осмеял ее перед всеми… Предал её доверие. Я чувствовал, как её тело напряжено, как она сопротивляется, и каждое её сопротивление было справедливым наказанием.

— Я думал, что ты играешь роль. Что вы с Лораном все это спланировали... Чтобы репутация была испорчена, чтобы твой отец согласился на брак с ним. Я думал, это спектакль! — Слова вылетали сбивчиво, полные отчаяния. — Я не знал, что ты на самом деле любишь меня... Это меняет все, Адиана. Это меняет абсолютно все.

В моих глазах вспыхнул огонь. Огонь счастья, смешанный с безумием обладания и ужасом потери. Она моя. Она всегда была моей. Её сердце выбрало меня. Но я... я превратил этот дар в проклятие. И никакие интриги, никакая ложь не изменят того факта, что я ранил единственное существо во вселенной, которое имело значение.

— Это уже ничего не меняет! — закричала она, дергая плечами, пытаясь сбросить мои руки. Её сила удивила меня, рожденная отчаянием. — Слишком поздно! Мосты сожжены!

— Давай ты сейчас успокоишься... — Я приблизился ещё ближе, игнорируя её сопротивление, и воздух вокруг нас заискрился от моей магии, от моей неконтролируемой эмоции. — Дай мне объяснить... Дай мне хоть шанс искупить...

— Нет! — Отшатнулась она к камину. — Я отказываюсь! Отказываюсь быть твоей женой! Все! Кончено! Нет любви! Она умерла там, в храме! Осталась только боль!

Её отказ был как нож в грудь, медленное вращение лезвия в живой плоти. Но я был драконом. Мы не умеем сдаваться, когда на кону наша истинная пара. Мы берем то, что хотим, даже если для этого придется пройти через все ужасы тьмы. И я уже был в ужасных безднах Хаоса.

— Я хочу, чтобы ты была моей женой, — произнес я, и мой голос прогремел так, что мебель жалобно скрипнула, вибрируя от моей решимости. — Хочу. Слышишь? Я жить без тебя не хочу. Понимаешь? Мое тело горит, когда тебя нет рядом. Мой дракон ревнует каждую твою мысль. Я не могу дышать этим воздухом, если в нем нет твоего запаха.

Признание вырвалось наружу, обнаженное и сырое. Я не скрывал больше своей зависимости от неё. Я был рабом этой связи, и она держала меня на цепях боли.

— Раньше надо было не хотеть жить без меня! — Парировала она, задыхаясь от слез. — Ты для меня умер! Я видеть тебя не хочу! Никогда!

Сколько же боли было в её словах. Каждое «никогда» было гвоздем в крышку моего гроба.

— Я знаю, почему ты так резко изменился! — Выплюнула она, указывая на меня дрожащим пальцем. Обвинение было точным и страшным. — Это все ваша проклятая драконья магия! Это инстинкт!

Она резко задрала рукав, обнажая запястье. Золотой узор метки пульсировал яростным светом, переплетаясь с венами.

— Смотри! — Закричала она. — Это не любовь! Это рабская связь! Убери ее! ... Чтобы я могла думать своей головой, а не чувствовать твои... твои похоти через комнату!

Слова путались, но я понял всё. Она чувствовала связь. Чувствовала мое желание, мою тягу, и это пугало её больше всего. Она считала свои чувства навязанными, чужими. Она не понимала, что магия лишь усилила то, что уже было в её сердце. И моя вина в том, что она теперь видит в этом даре только цепи.

Я смотрел на метку, и в моих глазах мелькнула боль. Глубокая, всепоглощающая боль от того, что я причинил ей такие страдания, что она готова выжечь часть себя, лишь бы не быть связанной со мной.

— Я не могу, — прошептал я глухо. — Никто не может. Пока мы живы, эта связь будет расти. Она станет только сильнее.

— Тогда её уберу я! — Во мне щелкнуло что-то темное, отчаянное.

Глава 36. Дракон

Она развернулась и рванула к камину. Огонь плясал в очаге, пожирая дрова.

Безумная!

Что она делает?!

Не думая, она схватила головешку, горящую с одного конца. Багровый уголь, злобный и жаркий.

— Лучше уродливый ожог! — кричала она, поднося раскаленное дерево к своей руке. — Лучше мясо до кости, чем напоминание о тебе! Чем твое клеймо собственности! Я не вещь, Грер! Я не твоя игрушка!

Время остановилось.

Страх, ледяной и абсолютный, пронзил меня насквозь. Мысль о том, что она может искалечить себя, пытаясь стереть нашу связь ценой собственной плоти, привела моего дракона в ярость.

— Нет! — Рёв сорвался с моих губ, сотрясая комнату.

Я метнулся к ней быстрее, чем мог бы любой человек. Моя рука стальной хваткой перехватила её запястье, вырывая головешку из пальцев. Нет, не позволю… Не позволю уродовать такое красивое тело… Не позволю… Оно моё… Даже если оно этого пока не хочет…

Я пнул головешку обратно в камин одним мощным движением, искры разлетелись во все стороны, а затем заключил её в объятия.

Я прижал Адиану спиной к своей груди, сковывая движения, не давая вырваться, создавая вокруг неё кокон из своего тела.

Нет, даже не думай… Прошу тебя, даже не думай об этом… Я запрещаю тебе…

Её тело прижалось ко мне, и я ощутил каждый её изгиб, каждую дрожь, каждый удар её испуганного сердца. Я почувствовал, как ее упругие бёдра жёстко касаются моих вздувшихся штанов, и едва не сошёл с ума от желания, которое вспыхнуло на фоне адреналина и страха. Моё тело реагировало на неё мгновенно, грубо, требовательно.