Там, где пепел становится теплом (СИ) - Лунная Мари

Ленора посмотрела на его руки. Длинные, аристократичные пальцы с бледными шрамами, напоминающими узор чешуи, лежали на подлокотниках. Эти руки могли убивать, могли сжигать, но сейчас они казались такими беспомощными в этом огромном, пустом зале. Она представила, как он держал крошечного Камаля, чувствуя, как его собственная магия бурлит и грозит вырваться наружу, и как он принял самое страшное решение в своей жизни – отпустить его.

Как горько звучало это! Ленора привыкла к нерадивым родителям, что стремятся избавиться от детей, но… отказаться, чтобы спасти? Глаза её влажнели с каждой секундой.

– Простите мою грубость, – вырвалось у неё неожиданно для самой себя. Она почувствовала, как к щекам приливает жар стыда, несмотря на царящий в зале холод. Драконий гнев отступил, и воздух снова выстыл. – Я не знала. Я видела лишь брошенного ребёнка и решила, что имею право на суд…

Дариан слегка наклонил голову, прислушиваясь к её дыханию, к тому, как изменился ритм её сердца. Он явно не ожидал извинений. Те, кто приходил к нему раньше, приносили лишь требования, угрозы или мольбы о милости. Эта женщина принесла гнев, а затем – искреннее раскаяние? Почему?

– Вы пришли сюда пешком, через зимние холмы, – произнес он задумчиво, словно пытаясь сложить воедино кусочки непостижимой загадки. – Одна. Ради чужого ребёнка?

– Он не чужой, – твёрдо возразила Ленора, выпрямляя спину. – Он стал моим с того момента, как я взяла его на руки. Мои дети тоже не чужие мне. Мы все – одна семья.

Молчание повисло между ними, но теперь оно не было враждебным. Дариан, привыкший к страху, ненависти или корысти тех, кто осмеливался приближаться к его замку, явно не знал, что делать с этой упрямой, заботливой женщиной. Её присутствие нарушало привычный, мёртвый покой его тюрьмы, привнося в него хаос и… жизнь. Которая была запрещена ему.

– Сядьте, – сказал он наконец, указывая рукой куда-то в сторону, где, как он предполагал, стояло второе кресло. – Вы замёрзли. Я слышу, как вы дрожите. И наверняка вы устали.

Ленора огляделась. В полумраке она разглядела тяжёлый дубовый стул у стены, покрытый слоем пыли. Подходить к нему и садиться, пока хозяин дома мёрзнет в кресле, казалось ей неправильным. Гордость и упрямство не позволяли ей принять это предложение, пока в комнате царила стужа. К тому же, ей правда хотелось согреться.

– Я не хочу сидеть, – ответила она, подходя к огромному камину, чёрная пасть которого зияла в стене. – Я хочу зажечь огонь. Вы позволите?

Дариан нахмурился, его слепые глаза сузились, а на лбу залегла глубокая морщина.

– Дрова отсырели. Я не помню, когда разжигал этот очаг… Вы только потратите силы зря и замерзнете ещё сильнее. Оставьте эту затею.

– Здесь наверняка есть кремень и огниво, – возразила Ленора, уже опускаясь на колени перед топкой, не обращая внимания на то, что подол её платья ложится на пыльный пол. – Надеюсь, у вас найдётся сухая растопка где-нибудь поблизости? Слуги ведь наверняка оставляли запасы!

Лорд вздохнул, и в этом вздохе послышалось лёгкое, почти неуловимое удивление, смешанное с каплей раздражения от её непослушания. Кто просил её приходить сюда? Неужели недостаточно его мучений в одиночестве, неужели снова ему нужно показывать, каково это – быть живым, свободным? Каждый визит в замок оставлял рубец на сердце Дариана. Одиночество снедало и тяготило его, но он не имел права отказаться от него. Для окружающих он мог быть опасен.

– Слева от камина должен быть ящик с лучиной и берестой... Если крысы не растащили их.

Ленора нащупала руками холодный камень ниши. Пальцы скользнули по шершавому дереву, нащупывая железную скобу. Крышка поддалась с тихим, жалобным скрипом, щедро усыпав её колени пылью. Внутри действительно нашлась россыпь тонких щепок и несколько кусков сухой бересты, пахнущей смолой и затхлостью.

Она вытащила находку, сложила её горкой в глубине камина, поверх старых, полуистлевших углей, которые когда-то были мощным пламенем. Огниво, огниво... Никто не станет класть его далеко от очага, верно? Как жаль, что света так мало! Леноре пришлось действовать наощупь, перебирая окоченевшими пальцами по камням камина. Мимо шмыгнуло что-то жёсткое – таракан? Жук? Она сидит в одной комнате с драконом, а он даже не может дунуть как следует и заставить пламя плясать! О какой опасности он вообще говорит в таком случае?!

– Позвольте мне помочь, – предложил Дариан, делая движение, чтобы встать. Его тело напряглось, готовое преодолеть расстояние, отделявшее его от гостьи.

– Сидите, – строго приказала Ленора, и в её голосе прозвучали те же непререкаемые интонации, которыми она унимала расшалившихся воспитанников или спорила с упрямым мельником. – Я сама справлюсь.

Наконец она нащупала ещё один ящичек под тем, где лежала растопка, и кремень с огнивом оказались в её ладонях. Она резко чиркнула, высекая искру. Искорка вспыхнула яркой точкой в темноте и тут же погасла, не успев коснуться бересты.

Ленора повторила то же действие. Руки дрожали от усталости и холода, плечо ныло после падения на склоне, а спина, согнутая, молила о пощаде. Искры летели вбок, выбиваемые её неловкими замёрзшими пальцами. Не разбить бы кремень, иначе не видать им тепла…

– Не бойтесь, – раздался из темноты спокойный, бархатный голос лорда. Он не двигался, но всё его внимание было сосредоточено на звуках её борьбы с огнём. – Бейте уверенно. Оно выдержит.

Ленора стиснула зубы, поправила хват и ударила снова, вложив в удар всю свою злость на холод и на несправедливость мира. На этот раз сноп искр осыпался прямо на сухую кору. Тонкий дымок взвился вверх, и крошечный оранжевый язычок вцепился в край бересты, жадно поглощая её.

– Есть, – выдохнула она, осторожно поддувая на огонёк, чувствуя, как едкий дым щиплет глаза, заставляя их слезиться.

Она быстро подкладывала тонкие щепки, стараясь не задушить хрупкое пламя. Огонь неохотно разгорался, шипя на влажных поленьях, которые она начала осторожно выстраивать сверху. Пришлось потратить немало времени, раздувая угли, подкладывая новые щепки, прежде чем жар стал ощутимым, а густой, белый дым сменился горячим воздухом и устремился в чёрное жерло трубы.

Ленора поднялась с колен, отряхивая подол платья от сажи и пыли. Спина болела, руки были перепачканы в золе и опревших дровах, но тепло, начавшее расходиться по залу, стоило этих усилий. Камень вокруг топки уже начал нагреваться, отдавая накопленный жар в промёрзший воздух.

Дариан медленно поднялся с кресла. Его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь и хищная грация, которая не требовала зрения. Хозяину замка хватало памяти тела и обострённых чувств. Он сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь там, где тепло от камина касалось его лица, согревая бледную кожу.

Пламя отражалось в его слепых глазах, затянутых молочной мутной плёнкой. Леноре показалось, что внутри этой пелены зажглись крошечные, золотистые искры, танцующие в такт треску поленьев. Серебристые шрамы на его шее и ключицах в этом свете казались ещё более явственными, проступая сквозь кожу, напоминая о его истинной, скрытой природе.

Он тяжело вздохнул, подставляя лицо теплу, и его плечи, до этого напряжённые и прямые, слегка расслабились, словно с них свалилась пара холмов.

– Когда-то всё было иначе, – произнес Дариан печально. Его голос, такой властный и холодный до этого, теперь звучал почти уязвимо, теряя свои стальные нотки. – И я был достоин греться у огня...

Ленора обещала себе не жалеть его, но одинокий, слепой дракон, запертый в собственной крепости, растапливал её сердце. Гнев ушёл без остатка, оставив после себя лишь глубокое сочувствие и желание понять, что же сломило этого гордого мужчину, заставив его отказаться от света и тепла.

Она шагнула ближе, останавливаясь рядом с ним у пылающего очага, чувствуя, как жар прогоняет стужу из её костей, согревая продрогшее тело.

– Что произошло с вами? – спросила она осторожно, глядя не в его незрячие глаза, а в огонь, словно пламя могло дать ответ вместо Дариана.