Я поворачиваюсь обратно к чану с грязной водой, а потом вскидываю голову.
Потому что дверь, ведущая в переулок, открывается.
И на пороге появляется он.
ГЛАВА 8. ПРАВДА
Деймон
Я не могу спать. В ушах так и звучит ее голос:
– Ты – нет.
Два коротких слова впиваются в сердце тупым клинком.
Кто это сделал? Кто посмел причинить тебе боль, моя принцесса?
Я готов голыми руками удавить ублюдка, тронувшего мою девочку. Содрать с него кожу живьем. Затолкать в глотку свои мертвые тени и спалить дотла. А потом бросить пепел к ногам Элары, чтобы она знала, что так будет с любым, кто посмеет ее обидеть.
– А ты сам? – звучит в голове жестокий, но правдивый голос.
Я мечусь по комнате, словно раненый зверь. Беззвучно рычу, вою от боли. От ярости.
Тени рвутся из меня. Оплетают тело, вползают в сознание, туманя разум. Я готов на все – на самые страшные, безумные вещи. Лишь бы вымолить прощение. Лишь бы снова обрести ее доверие.
Время тянется бесконечно. И я не выдерживаю.
Вламываюсь в комнату Рона, не дождавшись рассвета.
– Дейн? – Он открывает дверь после пятого стука. Удивленно трет глаза. – Какого хрена ты здесь?
– Мне нужна услуга. – Я сразу перехожу к делу. Но не успеваю закрыть дверь, в комнате появляется Марк. Сонный, но куда более собранный, чем Рон.
– Аркрейн, опять буянишь?
– Так чего тебе? – Рон падает на кровать и смотрит с неодобрением. – Не мог потерпеть до утра? Ты, конечно, выиграл пари, но в условиях не было будить нас посреди ночи.
– Проиграл, – говорю я коротко.
Достаю из кармана связку ключей с запирающим артефактом и бросаю Рону. Тот ловит на лету и с непониманием смотрит на меня.
– Мы же сами видели, – произносит Марк. – Вейн была в твоей кровати.
– Ты что, так ее и не трахнул?
Рон давится смешком, когда я поворачиваюсь к нему. А Марк подходит ко мне и сочувственно хлопает по плечу. Он всегда понимал все без слов.
– Что, влип по полной?
Я мрачно киваю. Я и правда влип. Увяз так сильно, что теперь не выплыву. Без нее.
– А как же твои слова? Что Светлый ее уже… – Рон осекается и кривится. – Того. До тебя.
– Это не он, – цежу я, мрачнея еще сильнее. – Кто-то сделал ей больно. Когда-то давно, судя по всему. И я должен отыскать этого покойника. Поместье теперь ваше. Вы мне ничего не должны. Но без помощи я не справлюсь.
Рон переводит взгляд с меня на Марка и обратно. Хлопает глазами, но молчит.
Марк вздыхает, забирает у него ключи и протягивает мне.
– Забери. Мы не возьмем.
– Я проиграл, – напоминаю ему.
– Да плевать! – неожиданно орет Рон, подскакивая ко мне. Бьет кулаком в плечо. – Дейн, ты втрескался в ледышку. Это куда забавнее, чем лишить тебя самого ценного.
А Марк снова напоминает о важном.
– Давай, выкладывай, с чего ты вообще взял, что есть, кого искать?
* * *
Два дня – и никаких новостей. Никаких контактов во время учебы Элары в прежней академии. Даже Хранители Тайн бессильны. В официальных документах подобная информация не хранится.
И я срываюсь с места. Отправляюсь прямиком в приют, где росла Элара после смерти матери. В такое глубокое захолустье, что мне приходится воспользоваться тремя порталами, чтобы добраться.
Мое имя открывает все двери. Лесть открывает рты. А золото – вскрывает давно похороненные секреты и поднимает на поверхность тайны.
Я отдаю почти все, что имею на руках, но узнаю, что произошло. А главное – кто виновен. И кто в скором времени больше не увидит дневного света.
Маркус Родерик. По моим меркам – грязь под ногтями. По местным – магнат, сколотивший состояние на торговле редкими зельями.
Отправляю его имя прямиком в орден Хранителей. Они достанут все, что на него есть. А я возвращаюсь в Арканум.
Вот только я снова остаюсь ни с чем.
– В год, когда Элара поступила в академию и уехала из приюта, Родерик исчез, – докладывает Рон. – И больше нигде не появлялся.
– Его дело? Дом? Кому перешли? – встревает Марк.
– Проданы за наличку. Никаких векселей или расписок, которые можно было бы отследить. – Рон протягивает мне отчет. – Прости, друг, это все. Официальными способами его теперь не найти.
– Значит, нужны неофициальные, – рычу я. Приказываю теням не рыпаться, но они уже обвивают мои руки, запуская под кожу темное желание разделаться с этим выродком. Отрезать от него кусочек по кусочку, пока тьма во мне не успокоится.
– Извини, Дейн. – Рон разводит руками. – По этой части я уже не помогу.
– Тебе нужно в нижний город. Рядом с алым кварталом, – ровным голосом выдает Марк. Я удивленно приподнимаю бровь, Рон присвистывает. – Найдешь таверну “Беззубый лис” и спросишь Нерака.
– Охренеть, а ты откуда знаешь подобных типов? – Рон таращится на Марка, а я подрываюсь с кресла и выбегаю из комнаты, не попрощавшись с парнями.
* * *
Где алый квартал я знаю – все магистранты в курсе этого злачного района в нижнем городе.
Вбиваю сапоги в мостовую и слышу, как в такт бьется сердце. Я и без того потерял слишком много времени.
Почти две недели я не видел Элару. А когда увидел ее на лекции – не поверил глазам. Исхудавшая, побледневшая. Будто кто-то высосал из нее жизнь. Глаза – обычно яркие, живые – потускнели. В них теперь какая-то беспросветная тоска и отчаяние.
Она исчезла из аудитории раньше, чем я успел заметить. И с того раза мне не удавалось ее поймать.
В библиотеке заявили, что она здесь больше не работает.
В столовой она не появлялась. В своей комнате – тоже.
Я даже вломился в ее спальню после отбоя – ее соседка упорно отказывалась меня впустить, а когда я заставил ее посторониться, обвинила меня в том, что Элара страдает из-за меня.
Я сдержался только потому, что знал – это правда.
Но ответа, где она, так и не добился.
В груди нарастает тревога, пока я углубляюсь в сплетение подворотен и переулков. Элара, где ты, моя девочка? Что с тобой происходит?
И тут – словно в ответ на мои мысли – знакомый голос. Тихий, усталый, но я узнал бы его из тысячи.
Останавливаюсь как вкопанный.
Здесь? Что она делает здесь? В шаге от алого квартала, где юные девушки могут быть заняты только одним – продажей своего тела.
В груди холодеет, но я отказываюсь верить.
Делаю два шага к ближайшей двери. Захожу.
И вижу ее.
Элара стоит над огромным корытом. Руки по локоть в мыльной пене. Волосы собраны в неряшливый узел, выбившиеся пряди прилипли к лицу.
Форменная рубашка – промокла насквозь, прилипла к телу.
Моя Ледяная Принцесса. В прачечной. Стирает чужое белье.
Она поднимает голову. Видит меня.
В ее глазах – ужас. Стыд. Отчаяние и паника.
А меня снова разрывает в клочья от боли.
– Уходи, – шепчет она. Голос едва слышен. – Пожалуйста, уходи.
Не ухожу.
Делаю шаг вперед. Еще один. Подхожу ближе, смотрю на ее руки – покрасневшие, с ссадинами.
– Что случилось? – мой голос звучит чужим. Хриплым. – Что ты здесь делаешь?
– Работаю, – она пытается усмехнуться, но усмешка выходит жалкой. В голосе – слезы.
Я сжимаю кулаки.
– Почему? Почему не в библиотеке?
– А ты не знал? – она бросает тяжелое белье в корыто. Брызги летят на ее рубашку. Выпрямляется и смотрит на меня с ненавистью и презрением. – Меня уволили. За порочащие связи. А заодно и лишили стипендии.
– Кто посмел? – рычу.
Она наклоняет голову, будто не понимает вопроса. Горько усмехается.
– Возможно, ты ее знаешь. – От ее голоса мое сердце покрывается льдом. – Глава попечительского совета. Мирабэлла Аркрейн.
Моя мать.
– Это ошибка, – твердо заявляю я. – Брось эту дрянь и пошли в академию.
Я протягиваю ей руку, но она отрицательно качает головой. Хватается за мокрую тряпку и начинает яростно возить по деревянной доске.
