Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав

Грандмастер замолчал на очень долгое время, стоял, опустив голову.

— Как ты посмел? — прошептал старик так тихо, что я едва разобрал слова. — Ты поставил свои выгоды или какие там у тебя были причины, выше чести Великого Горна.

У Коррена забегали глаза — маска столичного аристократа окончательно треснула.

— Грандмастер, клянусь, я верен Гильдии! — мужчина внезапно вытянул дрожащий палец в сторону галереи, где ещё стоял организатор. — Я не вмешивался в подготовку постов! Варг… Варг занимался всем распределением! Он отвечал за закупку угля и проверку заготовок! Вот… вот с кого должен быть спрос! Я лишь регистрировал претендентов!

Иль-Примо медленно перевёл взгляд на организатора. Варг, казалось, хотел провалиться сквозь землю прямо здесь — лицо из красного стало серым.

Грандмастер коротко махнул рукой, и из теней между колоннами немедленно вышли двое помощников в серых фартуках.

— Заберите эту заготовку, — приказал старик, указывая на мой слиток. — Доставить в мои личные покои. Я проведу полное расследование структуры этого металла и всех обстоятельств его появления в этом Зале.

Помощники, орудуя специальными захватами, быстро и аккуратно подняли дымящийся кусок Стеклянного железа и унесли его. Затем Иль-Примо снова повернулся к Коррену, который стоял, не смея пошевелиться.

— Магистр Коррен. Мастер Варг. Вы оба отстранены от проведения и судейства Предварительного Круга до полного выяснения всех обстоятельств. Ваша дальнейшая судьба в Гильдии будет решена Советом Искр.

Коррен стоял неподвижно несколько долгих секунд — лицо превратилось в маску отчаяния. Он коротко и ломано кивнул и, не проронив ни звука, медленно побрёл к выходу. Потерянный, ссутулившийся, он скрылся в тени коридора, провожаемый презрительными взглядами.

Грандмастер Иль-Примо медленно повернулся ко мне.

— Я видел достаточно, — произнёс он. — Видел решимость сражаться до самого конца, когда всё против тебя. Видел смелость в принятии решений, от которых другие бы просто отступили. Я видел силу и, что гораздо важнее, острый ум.

Старик сделал небольшую паузу, и я услышал, как по залу прошла волна шепотков.

— Если бы не древние традиции Иль-Ферро, — Грандмастер едва заметно склонил голову, — я бы принял тебя в Нижний Круг немедленно, без всяких дальнейших проволочек. Ты делом доказал своё право стоять среди претендентов. Но закон Гильдии един для всех, и я не могу его нарушить. Тебе придётся участвовать в испытании снова, но на этот раз лично прослежу, чтобы всё прошло честно.

Иль-Примо указал рукой в сторону коридоров, ведущих к жилым секциям.

— Ты пойдёшь в следующей десятке, а пока иди и отдыхай. Ты заслужил эту передышку.

Я коротко поклонился, сохраняя на лице маску сдержанного спокойствия, но внутри всё пело. Это не просто победа над Корреном, а признание самого Грандмастера. Радость прокатилась по меридианам, окончательно вымывая остатки напряжения.

Иль-Примо развернулся и, не оглядываясь, начал подниматься обратно к своей ложе. Его шаги по-прежнему были сухими и размеренными.

Я повернулся к Ульфу и слегка кивнул. Великан, который всё это время стоял за моей спиной, вдруг расплылся в широченной улыбке. Он буквально светился от гордости, едва сдерживаясь, чтобы не подхватить меня на руки.

— Кай сильный! — пробасил он, и его рокот услышали, наверное, даже в порту. — Кай очень умный! Ульф знал!

Я не выдержал и негромко хмыкнул, хлопая друга по плечу.

— Да уж, старина. Не без твоей помощи.

Подняв голову, нашёл глазами наших на трибунах. Лоренцо стоял, выпрямившись во весь рост, и во взгляде читалась такая нескрываемая гордость, будто это он сам только что отчитал Магистра. Алекс сдержанно улыбался, а Брок что-то яростно доказывал соседям, активно жестикулируя — наверняка уже травил байку о том, как «его парень» уделал столичного выскочку.

И тут тишину зала разорвал первый хлопок, затем второй, третий… Спустя мгновение Цитадель взорвалась аплодисментами. Зрители на трибунах вскакивали с мест, приветствуя честную победу над интригами. Даже некоторые кузнецы, забросив свои наковальни, одобрительно стучали молотами по железу.

Лишь в центре зала, на третьем посту, картина была иной. Валерио застыл у своего идеального горна, вцепившись в клещи — лицо перекосилось от злобы и бессилия, он буквально скрипел зубами, глядя, как рушится его триумф. Вся его «идеальная» ковка теперь казалась блёклой тенью на фоне того, что только что произошло в моём углу.

Я развернулся и направился к выходу, сопровождаемый этим несмолкаемым гулом. У входа в зал отдыха меня уже ждали двое стражей в матовых доспехах. Они молча открыли передо мной массивные двери.

Перешагнул порог, и створки за спиной закрылись, отсекая шум и жар главного зала. Пора перевести дух перед вторым раундом. Мы оказались в просторном помещении, вырубленном в толще базальта — чем-то вроде зала ожидания для следующей волны претендентов.

Здесь прохладнее. Вдоль стен тянулись грубые каменные скамьи и тяжелые дубовые столы, на которых стояла простая, но сытная снедь: нарезанный крупными ломтями хлеб, холодное варёное мясо в деревянных мисках и кувшины с водой и разбавленным вином.

Атмосфера в зале была натянута, четыре десятка кузнецов ожидали своего часа. Кто-то лихорадочно пережёвывал еду, кто-то медленно потягивал воду, глядя в одну точку, а кто-то и вовсе сидел на полу в позе для медитации, пытаясь успокоить меридианы перед испытанием. Двое или трое методично обрабатывали брусками свои личные ручники.

Я нашел свободный угол и опустился на скамью. Тело гудело. «Живая ртуть» еще вымывала из мышц излишки жара, а в Нижнем Котле ворочалось пламя — вулкан Иль-Ферро охотно поделился со мной своей яростью, и теперь её нужно было окончательно усвоить.

Ульф устроился рядом, заняв добрую половину скамьи — положил огромные ладони на колени и некоторое время просто молчал. Затем повернулся ко мне, и на его лице отразилось редкое для него выражение глубокого раздумья.

— Кай… — негромко пробасил он. — А я ведь так и знал, что этот дядя — плохой. Еще в тот раз. От него пахнет не дымом, а гнилой водой.

Я не выдержал и негромко рассмеялся и по-доброму хлопнул великана по широченной спине.

— Лучше поздно, чем никогда, старина. Ты всё правильно подметил. Гнилой водой и чернилами — худшая смесь для этого острова. Главное, что теперь он нам не помешает. Отдыхай, Ульф. Нам еще раз через это проходить.

Откинулся затылком на холодную стену и прикрыл глаза, но тут же почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, словно кто-то коснулся кожи ледяной иглой.

Медленно открыл глаза и начал сканировать зал. В паре метров от нас, на соседней скамье, сидела фигура, закутанная в плотный дорожный плащ. Капюшон накинут низко, полностью скрывая верхнюю часть лица, оставляя на виду тонко очерченные губы и волевой подбородок. Фигура была изящной, даже тонкой, как я мог судить по плащу, который успешно её скрывал, но в том, как человек сидел — сложив ногу на ногу и положив руки на колени — чувствовалась взрывная сила.

Незнакомец смотрел на меня — из-под тени капюшона не видел глаз, но чувствовал этот изучающий интерес. Мне это совершенно не понравилось — на Иль-Ферро, как я уже понял, лишнее внимание редко сулило что-то хорошее.

Взглянув чуть правее, я наткнулся на еще одного наблюдателя — тот самый пепельноволосый юноша, который запомнился мне еще при входе. Низкорослый, с мрачным лицом, сидел на полу, прислонившись спиной к колонне. Между его ног лежала кувалда огромных размеров. Юноша медленно и методично протирал боек кувалды промасленной тряпкой, не сводя с меня тяжелого и печального взгляда.

Тяжёлые створки вновь разошлись, и в зал отдыха, едва не сбив с ног дежурного стража, ворвалась наша троица. Брок шёл первым, и его рожа сияла так, будто он только что самолично загарпунил Левиафана и вытряс из него всё золото мира.

— Знатно! — заорал он на весь зал, не обращая внимания на остальных. — Знатно ты его уделал, парень! То-то же! А этот Грандмастер, гляжу, мужик не промах, не зря седины нажил. Сразу смекнул, откуда ветер дует! Молодец, Кай, просто молодец! Хорошо, что здесь хоть у главных котелок варит, а не только у этой кабинетной швали, что за нашими спинами крысятничает!