Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона (СИ) - Янчевская Анжелика

В кухне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге.

Я покачала головой, отказываясь верить. Это было слишком. Слишком большая ответственность, слишком страшная цена за простое желание иметь свой огород.

Клин шагнул еще ближе. Его огромное плечо почти заслонило свет от очага.

— Я защищу тебя, — сказал он. — Мой клан защитит тебя. Он помолчал, подбирая слова, и когда заговорил снова, в его голосе появились новые, хриплые нотки. — Леди… Оливия… я хочу, чтобы ты была моей женщиной. Я хочу забрать тебя в наш клан, в лес. Там, под защитой сотен драконов, ни одна тварь не посмеет тебя коснуться. Ты будешь в безопасности. Со мной.

Его слова, прямые и простые, оглушили меня. Он смотрел на меня в упор, и в его ястребиных глазах не было ни капли сомнения, только горячая, отчаянная решимость. Он видел, как я напугана, как дрожат мои плечи, и сделал то, чего я от него никак не ожидала. Он шагнул вперед и попытался меня обнять — неуклюже, осторожно, словно боялся сломать.

Его огромная, теплая ладонь легла мне на спину, другая — на плечо, притягивая к его мощной груди, от которой пахло дымом, кожей и лесом. И в тот же миг вторая рука, прижавшая меня, коснулась моего живота.

И он замер.

Все его тело окаменело. Движение застыло на полувздохе. Я почувствовала, как его пальцы, до этого просто лежавшие на ткани платья, напряглись. Он не отстранился. Он просто застыл, как скала, и я услышала, как прервалось его дыхание. Я подняла голову и посмотрела на его лицо.

Глаза Клина были широко распахнуты. В них плескался такой шок, что я поняла — он все почувствовал. Дракон почувствовал жизнь другого дракона.

— Но… как… — выдохнул он, и его рука все еще оставалась на моем животе, словно прикипев. — Ты…

Я молчала, не зная, что ответить. Это был конец. Теперь и эту тайну знали.

Он медленно, очень медленно отстранился, убирая руки, словно боясь причинить вред. Его взгляд был прикован к моему животу.

— Это… Лорда? — спросил он почти шепотом.

Я молча кивнула.

— А он… он в курсе?

— Нет, — отрезала я, и мой голос прозвенел сталью. — Он не в курсе — это была его ошибка. И пока он ее не исправит, пока не заслужит прощения, он не имеет никакого права на этого ребенка.

Клин долго смотрел на меня, и в его взгляде читалось сложное смешение чувств: потрясение от моих слов, понимание и безграничное, горькое уважение. Он медленно кивнул, словно соглашаясь с приговором, который я только что вынесла Дареку.

Он сделал шаг назад, к двери, и на его лице была тень той улыбки, которую я видела раньше, но теперь в ней не было иронии. Только печаль.

— У меня… есть к тебе чувства, леди, — сказал он тихо и честно. — И я хотел бы, чтобы все было по-другому. Он тяжело вздохнул. — Но я никогда не встану между ребенком и его отцом. Даже если этот отец — слепой и упрямый идиот.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одну посреди кухни, с его невысказанной любовью и моей, ставшей известной, тайной.

23

После ухода Клина я еще долго сидела за столом, глядя на опустевшую кружку. Его слова, его признание, его благородство — все это оставило после себя горько-сладкое послевкусие. В голове был полный сумбур. С одной стороны, я теперь не одна. У меня появился могущественный союзник, который знал мои тайны и, несмотря на свои чувства, повел себя как настоящий, верный друг. С другой — осознание того, что я стала причиной смертельной опасности для всей деревни, тяжелым грузом легло на плечи. Каждая тень за окном теперь казалась Пожирателем, а каждый шорох в лесу — его подкрадывающимися шагами.

Весь следующий день я провела как в тумане, пытаясь отогнать дурные мысли. Прополка, полив, возня с драгоценными саженцами в моей тайной комнатке — я выполняла всю работу на автомате, но мысли мои были далеко. Я думала о том, что моя магия жизни, мой неожиданный дар, оказался проклятием. Проклятием для меня и для всех, кто оказался рядом.

Я как раз заканчивала готовить ужин, который вряд ли смогла бы проглотить, — когда Мрак вдруг поднял голову от своей миски и завилял хвостом.

Я обернулась.

На пороге, прислонившись к дверному косяку, стоял Дарек. Он появился без единого звука, миновав своих элитных стражей так, словно их и не было. На нем был простой дорожный костюм из темной, матовой кожи, пыльный после долгой дороги, но даже в нем он выглядел как король, явившийся в лачугу простолюдина. Его волосы были слегка растрепаны ветром, а под глазами залегли тени усталости, делавшие его лицо еще более резким и опасным.

«Ну конечно, — мелькнула в голове, ироничная мысль. — Стучаться — это для смертных».

— Добрый вечер, Оливия, — его голос был ровным, почти безразличным, но я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к букету Клина, который, хоть и немного подвял, все еще стоял в кувшине на столе. — Вижу, у тебя были гости.

— Уверена тебе докладывали, — улыбнулась я.

Делать вид, что я его не ждала, было глупо. Он был как гроза — можно не видеть тучу, но чувствовать ее приближение. Он оторвал взгляд от цветов и медленно вошел в кухню.

— Я изучил то, что осталось от повозки, — начал он без предисловий, останавливаясь посреди комнаты. Его присутствие мгновенно сделало мою просторную кухню тесной. — Земля в том месте мертва. Она стала серой и рассыпается в пыль, словно из нее вытянули всю суть. Я сверялся с древними трактатами и говорил с советом старейшин своего рода. Такое оставляет только одна тварь. Пожиратель. Древнее существо, которое питается не плотью, а магией жизни.

Он замолчал и посмотрел прямо на меня. Его глаза были темными, как ночное небо, и я не могла прочитать в них ничего, кроме холодной, предельной сосредоточенности.

Я промолчала, лишь крепче сжала в руках деревянную ложку. Значит, Клин и его целитель были правы.

— Эта тварь спала веками в самых глубоких норах Гиблого леса. Ее не могли разбудить ни войны, ни другие маги. Для этого нужен был источник огромной, чистой силы. Маяк.

Он сделал шаг ко мне.

— Она проснулась, когда ты появилась здесь. Когда ты заставила цвести этот мертвый холм. Исейчас я понял, почему меня к тебе тянет.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Я не понимал, что со мной происходит, — продолжал он тихим, скрежещущим голосом, в котором слышалась ненависть к самому себе. — Почему меня, тянет к духу в чужом теле. Почему ярость сменяется желанием защищать. Почему я думаю о тебе постоянно. Так может тянуть только к истинной! К любимой, к матери своих детей.

Он подошел почти вплотную, и я почувствовала жар, исходящий от его тела, и едва уловимый запах озона и пыли дорог.

— Теперь я знаю. Моя суть… моя драконья кровь… она чует в тебе не просто женщину. Она чует жизнь. Могучую, чистую магию. Идеальную для продолжения рода.

«Какая прелесть, — ядовито подумала я. — Меня только что назвали породистой кобылой. Только вот, дракон, ошибочка вышла. Тянет тебя не к моей магии. А к твоей. К той, что сейчас мирно толкается у меня под сердцем».

— То, что делает тебя приманкой для монстра, — продолжил Дарек, — делает тебя желанной для меня. Вот такая ирония. Твоя сила — это твоя главная угроза и твоя главная ценность.

Он смотрел на меня в упор, и я видела, как в его глазах разгораются знакомые золотые искры. Это был не гнев. Это был голод. Древний, как мир, инстинкт хищника и самца, который нашел то, что искал веками.

— Я уже отправил в лес свой лучший отряд. «Призраков», — его голос стал деловым и жестким. — Они лучшие ищейки в королевстве. Но даже они почти бессильны. Эту тварь невозможно выследить обычными способами, она не оставляет запаха. Она реагирует только на магию жизни. Чтобы ее найти, нужен такой же маг. А маги жизни, Оливия, не рождались уже пятьсот лет.

Он впился в меня взглядом, и я поняла, к чему он ведет. — Это значит, что ты — единственная приманка в этом лесу. И я не могу оставить тебя без присмотра. Прятаться бессмысленно, тварь все равно будет кружить рядом, убивая всех, кто попадется на пути. Единственный выход — встретить ее здесь. На твоей земле.