Нежная Роза для вождей орков (СИ) - Фаолини Наташа

В свете углей он и сам кажется мне невероятно привлекательным. Мужественным.

Взгляд Торука скользит ниже. Он смотрит на мои приоткрытые, пересохшие губы, затем снова в глаза, и я понимаю, что для него в этой пещере больше не существует ничего, кроме меня.

Это так… будоражит.

Орк так близко, что наши дыхания сплетаются воедино.

И тогда – миг… и расстояния больше не существует.

Торук берет в плен мой рот.

Его губы исследуют мои, сначала медленно, вдумчиво, а затем все более требовательно, страстно, пожирая мои стоны, впитывая мое сбитое дыхание.

Мои руки сами собой обвивают его могучую шею, пальцы зарываются в густые, жесткие волосы. Я отвечаю ему со всей той страстью, которую он разбудил во мне, со всей той отчаянной потребностью в близости, о которой я и не подозревала.

Его рука скользит с моего живота выше, к груди. Он накрывает ее ладонью, и я выгибаюсь ему навстречу, когда его большой палец начинает медленно, по кругу, поглаживать мой затвердевший сосок. Я стону ему в губы, и он в ответ издает низкий, гортанный рык.

Он отрывается от моего рта лишь на мгновение, чтобы перевести дух, и тут же находит мою шею. Требовательные губы и клыки оставляют на моей коже дорожку из огненных, покалывающих поцелуев.

Я запрокидываю голову, отдаваясь этой первобытной, дикой ласке, и с моих губ срывается стон, в котором смешались боль, наслаждение и полное неверие в происходящее.

Он возвращается к моей груди и его горячий, умелый рот сводит меня с ума. Язык скользит по влажной вершинке, а губы оттягивают ее вверх.

Я теряю связь с реальностью, полностью растворяясь в ощущениях. Больше не пленница. Я – женщина в руках мужчины, который желает меня так, как, я уверена, никого и никогда не желал.

Он отстраняется, тяжело дыша, и смотрит на меня глазами, в которых отчетливо просматривается поволока возбуждения.

– Роза…

Затем его руки находят подол моей рваной сорочки и медленно, но настойчиво, начинают тянуть его вверх.

Я не сопротивляюсь.

В этот миг я хочу этого так же сильно, как и он. Я хочу почувствовать его кожу на своей, хочу сгореть дотла в этом огне.

Ткань отброшена в сторону.

Когда он снимает и с себя остатки одежды, мы оба обнажены.

Я рассматриваю его из-под прикрытых ресниц. Просто не могу не смотреть, потому что он словно создан для взглядов…

В свете тлеющих углей оливковый торс орка кажется высеченным из самого сердца горы. Широченные плечи, могучая, рельефная грудь, твердые, как камень, мышцы живота... все его тело – гимн силе и битвам.

Свет от огня играет на его коже, задерживаясь в шрамах, намекающих на истории, которые я никогда не узнаю. И на его боку, как темное, трагическое клеймо, я снова вижу серое, безжизненное пятно Увядания, пугающе контрастирующее с живой, пульсирующей силой остального его тела.

В следующий миг Торук снова склоняется к моему телу.

Его губы, горячие и требовательные, прокладывают обжигающую дорожку поцелуев от моей шеи, через ключицы, к ложбинке между грудей.

Большая рука следует за поцелуями. Он накрывает мою грудь своей огромной, горячей ладонью, и я таю от этого властного, собственнического жеста.

Вниз…

Я уже тяжело дышу, мое тело горит, а внизу живота разрастается тугой, пульсирующий узел желания, требующий разрядки. Вплетаю пальцы в его жесткие волосы, сама не понимая, пытаюсь ли я оттолкнуть его или, наоборот, притянуть еще ближе.

Наконец, его голова оказывается между моих ног.

Я замираю, тело натягивается, как струна, от шока и дикого, невероятного предвкушения. Мир исчезает. Есть только его близость, горячее дыхание на самой чувствительной части моего тела.

Он касается языком пульсирующей точки.

Я вскрикиваю. Это не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Волна чистого, незамутненного удовольствия пронзает меня, как молния, заставляя выгнуться дугой.

В этот самый момент он поднимает на меня взгляд.

Глава 37

Торук смотрит на меня глазами темными, как ночь в лесу, в его зрачках вспыхивает первобытное торжество.

Он видит, как я реагирую на его прикосновение, и это, кажется, лишь распаляет его голод.

Орк не отстраняется. Он продолжает.

Его язык движется снова, на этот раз увереннее, дразняще, исследуя меня с такой интимностью, о которой я не смела даже читать в самых запретных сказках.

Он скользит, посасывает, сводит с ума…

Бархатные ощущения, которые дарит его язык, кажутся пыткой.

Сладкая, невыносимая, сводящая с ума агония.

Моя спина выгибается дугой, я отрываюсь от ложа. Пальцы, до этого сжимавшие его волосы, теперь цепляются за них, как утопающий за спасительную веревку.

С моих губ срываются тихие, сдавленные стоны, и я больше не пытаюсь их сдержать.

Я теряю контроль над своим телом. Оно больше мне не принадлежит. Оно принадлежит ему, этому моменту, всепоглощающему, огненному наслаждению. Мои бедра начинают двигаться ему навстречу, подчиняясь древнему, инстинктивному ритму, умоляя о большем.

Он чувствует это. Он слышит мои стоны, видит, как я извиваюсь под его лаской. И он дает мне то, о чем я прошу. Его движения становятся быстрее, увереннее, он ведет меня к краю пропасти, о существовании которой я и не подозревала.

Напряжение нарастает, превращаясь в тугой, звенящий шар энергии внизу моего живота. Я на грани. Я вот-вот разобьюсь на тысячи сверкающих осколков.

– Торук… – я выдыхаю его имя, и оно тонет в крике, который разрывает тишину пещеры.

Торук не отстраняется. Он нависает надо мной, и его тень полностью скрывает меня от мира.

– Слышишь? – рокочет он, и его голос – тихий, почти гипнотический шепот, который проникает прямо в мое сознание.

Я в недоумении смотрю на него. Слышу лишь наше общее, тяжелое дыхание и треск углей в очаге.

– Это тишина, – продолжает он, и на его губах появляется слабая, жестокая усмешка. Он легонько касается пальцем моего виска. – Это замолчал твой упрямый, человеческий разум.

Его взгляд медленно скользит вниз, по моему обнаженному, все еще подрагивающему телу, а затем снова возвращается к лицу.

– Наконец-то твое тело поняло, – выносит он свой вердикт, – кому оно на самом деле принадлежит.

Я смотрю ему прямо в глаза, заставляя свой голос не дрожать.

– А ты? – тихо спрашиваю. – Если мое тело теперь принадлежит тебе, то твое… оно принадлежит мне тоже?

На его губах появляется медленная, ленивая ухмылка. Он не отвечает, но в этой усмешке – весь ответ. Разумеется, нет. Правила работают только в одну сторону.

Тогда я задаю другой вопрос, который мучает меня.

– Почему ты остановился?

Усмешка мгновенно сползает с его лица. Оно становится более хмурым, жестким.

Торук поднимается с ложа и смотрит на тлеющие угли. Я рассматриваю его мощное обнаженное тело.

– Наш с тобой первый раз точно не состоится в этой вонючей пещере, – отвечает Торук бесцветным, почти безразличным голосом.

Он подходит к костру и неспешно переворачивает тлеющие угли.

А тогда лениво бросает через плечо:

– В следующий раз я, может, и стану твоим.

Не успев обдумать свою мысль, я вскакиваю на ноги и хватаю Торука за руку.

Он замирает, его мышцы под моей ладонью напрягаются, как камень. Он медленно поворачивает голову и смотрит на мою руку, держащую его, с выражением полного недоумения.

– Что ты…

Не дав ему договорить, я тяну его в сторону, к стене. Он настолько ошеломлен моей дерзостью, что нехотя поддается. Я толкаю его – жест, который был бы смешным, если бы не был таким отчаянным. Его могучая спина с глухим стуком ударяется о холодную стену пещеры.

Теперь он в ловушке.

Я кладу обе руки ему на каменный торс, чувствуя, как под моими ладонями гулко бьется его сердце.

Смотрю ему прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю свою боль, свою злость и то странное, темное желание, которое он сам во мне разбудил.