Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав

Пауза.

— Послушай, — повернулся к ней, облокотившись на дерево причального столба. — Я ведь уже спрашивал, откуда ты, и ты ответила… скажем так, туманно. Но мне правда интересно — не ради праздного любопытства, просто… на Иль-Ферро редко встретишь человека с таким взглядом, как у тебя.

Эйра молчала долго, глядя на то, как волны лижут черные камни у подножия верфи. Ветер трепал светлые волосы, и в этом свете она казалась совсем юной и одновременно бесконечно старой.

— Я не врала тебе, Кай, — наконец произнесла она, голос прозвучал глухо. — Я правда не знаю, откуда я. Совсем.

Она сделала глубокий вдох, словно слова давались ей с большим трудом.

— Меня нашли младенцем на берегу после шторма. Привязали к обломку мачты, чтобы не утонула. Кто были мои отец и мать, с какого острова шел корабль — никто не знает. Море забрало всё, кроме меня.

Я замер, не перебивая.

— Островитяне с Гряды подобрали, — продолжала она, в глазах мелькнула тень давней горечи. — Но лишний рот в нищей деревне — это обуза. Передавали из дома в дом, как старый инструмент, который и выбросить жалко, и чинить неохота. Никто не брался воспитывать по-настоящему. В семь лет попала к калечному кузнецу на Гряде, Хальвару. Он взял меня только потому, что ему нужны были чьи-то руки взамен его потерянной. Он не был добрым, но дал мне молот.

Она вкратце рассказала о годах у Хальвара, о скитаниях по островам после его смерти, о том, как работала за корку хлеба в чужих кузнях, пока не решилась переправиться сюда, на Железный Остров, и не встретила Арно. Каждое слово было коротким и резким.

Слушал и понимал: вот она, ее закалка, что выковывает жизнь. Непростая, колючая история, от которой веяло одиночеством. Я и не ожидал, что она решится поделиться этим с первым встречным северянином.

— Знаешь, — посмотрел на нее, и внезапная мысль показалась единственно правильной. — А давай так. Сегодня отбросим всё, что знаем про себя. Все эти истории про сиротство, про Гряду, про мои северные края и проклятые камертоны. Давай сегодня мы станем никем. Просто два человека, которые вышли прогуляться. Без прошлого и без будущего. Как тебе такое?

Эйра нахмурилась, глядя на меня с недоумением — светлые брови сошлись на переносице.

— Никем? — переспросила девушка. — Такого мне еще никто не предлагал. Как это — быть никем? Человек — это то, что он сделал, и то, откуда пришел.

— Вот именно поэтому и интересно попробовать, — я улыбнулся, чувствуя, как азарт вытесняет неловкость. — Я тоже такого раньше не делал. Попробуем?

Она еще секунду колебалась, а затем сдержанно кивнула.

— Хорошая идея, Кай. Пускай будет так. Никто, так никто.

— Вот и отлично, — я кивнул в сторону торговых рядов, где над крышами поднимался особенно густой дым. — Тогда пойдем. Я покажу тебе одно место. Там, в переулке за складами, есть старая мастерская с такими мехами, которые тебе точно понравятся. Тройной наддув с противовесом — редкая штука, я недавно заприметил.

Стоило упомянуть понятное ей дело, как лед во взгляде окончательно растаял. Эйра заметно оживилась, в глазах вспыхнул знакомый профессиональный интерес, и мы зашагали прочь от верфи, обратно в лабиринт Ферро-Акудо.

Доменико Сальери сидел в кабинете, утопая в глубоком кресле, обитом дорогой кожей. В комнате царил полумрак, разбавляемый неровным светом восковых свечей, но даже в этом мерцании было видно, насколько торговец взбешён. Его обычно холёное лицо исказилось, а губы превратились в тонкую полоску.

Напротив него, в тени гобеленов, неподвижно застыла человек, от одного вида которого по спине пробежал бы холодок даже у бывалого стражника. Высокий, неестественно худой, одет в тёмный кожаный доспех, покрытый тонким слоем мелкой соли. Лицо, иссечённое тонкими шрамами, а глаза — пустые и холодные, как дно колодца — казались лишёнными всяких чувств. На поясе у него висел странный, зазубренный тесак с рукоятью из кости морского зверя.

— Значит, этот старый охотник меня обошёл… — прошипел Сальери. — Брок не стал ждать моих ищеек, сам отправился на Остров, и теперь моя договорённость с северянином не стоит и ломаного медяка! У меня больше нет рычага, понимаешь ты это, Гало⁈

Торговец резко подался вперёд и с размаху ударил кулаком по столешнице — свитки и чернильница подпрыгнули.

— Я потратил годы, прикармливая этого кузнеца, — продолжал Сальери, тяжело дыша. — Видел его потенциал ещё тогда, когда он ковал крючки для рыболовов. А теперь, когда он на Иль-Ферро, под защитой Гильдии, он может просто забыть о нашей сделке. Но я не позволю этому случиться.

Он поднял взгляд на безмолвного наёмника. В чёрных глазах Сальери вспыхнул опасный огонёк.

— Собирай шлюп. Мы отправляемся сейчас же. Возьми самых крепких ребят — тех, кто умеет держать язык за зубами и сталь в руках. Если этот щенок-кузнец решит, что он теперь вольная птица, и откажется сотрудничать… что ж, значит, нам придётся его заставить. Слышишь? Любыми способами.

Сальери сделал паузу, голос упал до шёпота:

— Всё должно быть тихо. Никакого шума в черте города, никакой стражи. Нам нужно зажать его в такой угол, чтобы у него не осталось даже мысли об отказе. Он выкует мне этот клинок, даже если для этого придётся приковать его к наковальне. Ты меня понял?

Человек по имени Гало медленно наклонил голову.

— Исполню, — коротко обронил он голосом лишённым интонаций

— Хорошо. Иди, — бросил Сальери, откидываясь назад в кресло и снова погружаясь в тень.

Наёмник бесшумно развернулся и растаял в темноте коридора. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая потрескиванием свечей и далёким звоном вечернего колокола.

Глава 11

Утро на Иль-Ферро пахло серой и надеждой.

Сорок девять кузнецов выстроились полукругом перед ложей Совета Искр. Зал Испытаний выглядел иначе, чем вчера — все горны прочищены, наковальни стоят ровно, а воздух пропитан свежим запахом каменноугольной пыли вместо вчерашней затхлости. Кто-то поработал всю ночь, приводя Цитадель в порядок после скандала.

Трибуны снова забиты до отказа. Народу набилось даже больше, чем накануне — слух о вчерашнем разоблачении разлетелся по Ферро-Акудо быстрее морского ветра, и теперь каждый зевака и каждый мастер хотел увидеть, что будет дальше. Я стоял в третьем ряду претендентов, зажатый между широкоплечим бородачом в прожжённом фартуке и тощим юнцом, который нервно перебирал пальцами подол рубахи.

На трибунах нашёл своих. Брок, как обычно, занял место поудобнее и уже вовсю жестикулировал, объясняя что-то соседу — видимо, пересказывал вчерашние события, щедро приукрашивая собственную роль. Лоренцо сидел рядом, выпрямившись, со скрещенными на груди руками. Алекс устроился чуть поодаль, ближе к проходу — бледный, но собранный. Взгляды наши встретились, и он коротко кивнул.

Иль-Примо поднялся со своего места в ложе Совета. Белоснежный фартук, прозрачные глаза, та самая давящая аура, от которой хотелось вжать голову в плечи. Зал мгновенно затих, даже Брок прикусил язык.

— Претенденты, — голос Грандмастера разнёсся под сводами. — Вчерашний день стал позором для Гильдии Огня и Стали. Позором, который я принимаю на себя. Под моим надзором допущено то, чего допускать нельзя — ложь проникла туда, где должна править только сталь.

Старик обвёл зал тяжёлым взглядом.

— За ночь Совет Искр провёл полную проверку всех запасов сырья, инструментов и оборудования Цитадели. По результатам этой проверки четверо кандидатов исключены из числа претендентов.

По рядам прокатился ропот. Я заметил, как несколько человек побледнели — кто-то из них явно знал, о ком речь. Грандмастер не стал называть имён, но и без того было понятно: те, кто купил себе место через Коррена, лишились его в одночасье.

— Перед оставшимися сорока девятью мастерами я приношу извинения и даю слово: сегодняшние испытания пройдут так, как завещали основатели Гильдии. Место в Нижнем Круге займут сильнейшие. Только мастерство, только огонь и сталь.