Системный Кузнец X (СИ) - Мечников Ярослав

Тишина, а затем хлопки — сначала робкие, потом всё уверенней. Стук ладоней о ладони разлетелся по залу, подхваченный трибунами.

Но хлопали далеко не все. Я видел сцепленные челюсти и напряжённые плечи у доброго десятка претендентов — молодых, ухоженных, с дорогими инструментами и мягкими ладонями. Сынки Великих Домов, которым папашины золотые гарантировали тёплое местечко, а теперь выяснилось, что гарантии рассыпались в пыль.

Бросил взгляд на Валерио — тот стоял в первом ряду, прямой как копьё, и не хлопал. Скулы заострились, светлые глаза смотрели перед собой. Я невольно усмехнулся. Интересно, каково это — готовиться к честному бою, когда привык побеждать чужими руками?

Иль-Примо сел. Его место у перил занял незнакомый магистр — плотный мужчина с коротко стриженной головой и шрамом, рассекавшим левую бровь надвое. Развернул свиток.

— Первая десятка! — голос хрипловатый. — Слушайте имена!

Сердце дёрнулось. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Валерио из Мариспорта!

Тот коротко кивнул и шагнул вперёд.

— Микаэль из Порто-Скальо!

Невысокий жилистый парень с обветренным лицом.

Магистр продолжал называть имена одно за другим. С каждым я вслушивался всё внимательней, ловя каждый слог. Третий, четвёртый, пятый… Моего имени не было.

Шестой. Седьмой. Восьмой.

Не было.

Девятый. Десятый.

Нет.

Магистр свернул верхнюю часть свитка.

— Первая десятка — к горнам! Остальные — в зал ожидания!

Я выдохнул, чувствуя странную смесь облегчения и досады. Облегчения, потому что можно ещё перевести дух и настроиться. Досады, потому что ждать всегда тяжелее, чем действовать. Ладно, не привыкать.

Развернулся вместе с потоком кузнецов, направлявшихся к боковому выходу. Мельком поймал на трибуне взгляд Брока — тот развёл руками и скорчил рожу, мол, ну что поделаешь, жди, парень. Лоренцо просто кивнул — спокойно, без лишних жестов.

Знакомые базальтовые коридоры, знакомая прохлада, сменяющая жар зала. Массивные створки распахнулись, и я вошёл в зал ожидания.

Та же грубая каменная кладка. Те же дубовые столы и скамьи, та же снедь: хлеб, мясо, кувшины с водой и разбавленным вином, а также фрукты. Кузнецы потянулись к столам. Кто-то сразу набросился на еду, кто-то устроился в углу, подальше от чужих глаз. Гул голосов поплыл под сводами.

Нашёл свободную скамью у дальней стены, плеснул воды из кувшина в глиняную кружку и уселся, привалившись спиной к прохладному базальту. Сделал глоток, другой.

Взгляд сам нашёл Эйру.

Она сидела через два стола, на каменном полу, скрестив ноги и положив ладони на колени. Глаза закрыты, дыхание ровное и глубокое — медитация. Плащ наброшен на скамью рядом, светлые волосы туго стянуты назад, открывая линию шеи. Лицо — та самая высеченная маска сосредоточенности, которая вчера раскололась, обнажив другого человека.

Значит, и она не в первой десятке.

Чуть правее, у знакомой колонны, обнаружился Торн — пепельноволосый заморыш сидел на корточках, устроив чудовищную кувалду поперёк колен. Методично, почти ритуально протирал боёк промасленной тряпкой — движения точные и неторопливые. Лицо по-прежнему мрачное, будто весь мир задолжал ему и не собирается возвращать.

Тоже ждёт. Значит, Валерио сейчас там, в зале, колотит по наковальне. Что ж, с ним я сегодня не столкнусь. Зато есть шанс попасть в одну десятку с Эйрой и Торном.

Мысль об Эйре кольнула. Если мы окажемся рядом — это автоматически значит, что один из нас может не пройти. Проходят трое из десяти. Три места на двоих… Хотелось бы, чтобы у неё было побольше шансов. Чтобы она попала в другую группу, где конкуренция полегче.

Тут же мысленно хмыкнул. Ага, щас. Она тебе и сама задницу надерёт, если узнает, что ты за неё переживаешь.

Торн протёр боёк в последний раз и уложил тряпку. Лицо осталось неподвижным. Кувалда тускло блеснула в свете факелов.

Эйра сидела молча. Грудь поднималась и опускалась в ровном ритме — ни одного лишнего движения.

Я вздохнул, допил воду, поставил кружку на стол. Опёрся затылком о стену и прикрыл глаза. Суета вокруг — скрежет скамей, чавканье, приглушённые разговоры — постепенно отступила на второй план.

Пожалуй, самое разумное сейчас — тоже помедитировать. Привести каналы в порядок, наполнить резервуар, ощутить баланс. Вчерашний выброс энергии в зале вычерпал «Внутренний Горн» не до дна, но прилично. Надо восполнить.

Подтянул ноги, устроив ступни на бёдрах. Расправил плечи, положил ладони на колени. Глубокий вдох через нос — воздух зала ожидания пах камнем, дымом и разбавленным вином. Но глубже, за этими запахами, кожей и каналами чувствовалось другое.

Иль-Ферро дышал. Далеко внизу, в раскалённом нутре горы, ворочалась огромная, древняя сила. Ци Огня текла по невидимым жилам базальта, как кровь по венам спящего великана — горячая, густая и яростная. Она просачивалась сквозь камень, сквозь плиты пола, подошвы сапог и поднималась вверх, заполняя каждую щель и каждый закоулок Цитадели.

Второй вдох. Направил поток в основные меридианы. Ци откликнулась мгновенно — после прорыва на шестую ступень каналы работали как новенькие, гладкие и широко распахнутые. «Живая Ртуть» в жилах мягко загудела, принимая энергию. Нижний Котёл наполнялся ровно и спокойно, как тигель, в который тонкой струйкой льётся расплав.

Третий вдох глубже. Ци Земли из фундамента Цитадели поднялась навстречу Огню. Две стихии сплелись привычным танцем — Ян и Инь, ярость и плотность, расширение и покой. Баланс, синергия, магма.

Чувствовал каждый канал, каждое ответвление, каждый крохотный капилляр. Всё чисто и течёт. Шум зала превратился в далёкий ровный гул, как прибой за стеной.

— Привет.

Голос прозвучал тихо, но я услышал его сквозь гул медитации так отчётливо, будто кто-то щёлкнул пальцами над ухом. Ци дрогнула в каналах, и я открыл глаза.

Эйра стояла передо мной. Руки сложены на груди, голова чуть склонена набок. Смотрела сверху вниз тем самым своим оценивающим взглядом, от которого у меня каждый раз что-то ёкало под рёбрами.

— А, — я выпрямился, убирая ноги из позы медитации и стараясь, чтобы движения выглядели хоть сколько-нибудь непринуждённо. — Привет. Да вот, решил тоже немного… посидеть. Подышать.

Блестяще. Просто блестяще, Кай.

Эйра моргнула.

— Я тебя отвлекла, — она уже чуть отступила, разворачиваясь. — Не буду мешать.

— Нет-нет, — мотнул головой. — Всё нормально. Могу и попозже. Садись, если хочешь.

Она помедлила секунду, другую, затем коротко кивнула и опустилась на скамью рядом, оставив между нами расстояние в полтора локтя. Прислонилась спиной к стене, положила ладони на колени.

Мы молчали.

Долго.

Вокруг шумел зал: кто-то жевал, кто-то негромко переговаривался, кто-то шаркал сапогами по камню. Факелы потрескивали в кольцах на стенах, выбрасывая дрожащие тени. Торн в своём углу всё сидел над кувалдой, бесстрастный и неподвижный. Где-то за закрытыми створками глухо гудел Зал Испытаний — первая десятка уже вовсю работала.

А мы сидели рядом и молчали, будто и не было вчерашней прогулки, верфи, разговора у причала, мехов с тройным наддувом и сморщенных яблок, которые мы делили, сидя на каменном парапете. Будто всё приснилось.

Я покосился на неё. Эйра смотрела перед собой, лицо спокойное, губы сжаты в ровную линию. Пальцы левой руки лежали на колене, и я заметил, как она едва ощутимо постукивает большим пальцем по указательному. Ритм кузнечного молота. Раз-два. Раз-два-три. Раз-два.

Потом повернулась и светлые глаза нашли мои.

— Кай, — произнесла негромко. — Я хотела сказать… Спасибо тебе. За вчерашнее.

Я молча ждал, давая ей договорить.

— Забыла, что так можно, — она чуть опустила взгляд, разглядывая собственные руки. — Просто идти, смотреть по сторонам, говорить ни о чём. Два года на этом острове и всё время только горн, наковальня и сон. Горн, наковальня, сон. А вчера…

Она замолчала, на губах проступила улыбка — сдержанная, но настоящая. Такая, от которой на секунду разгладились резкие складки у рта и глаза потеплели.