Невеста (патологоанатом) для некроманта (СИ) - Морская Анна

Честно говоря, я и сама замерла, осознав, что ближайшее время буду делить с дияром комнату, но куда больше в тот момент меня интересовала реакция семейства.

Барон Фарелл на мгновение замер, а затем его лицо приобрело такое хищное выражение, на какое мой добродушный и рассеянный папа просто не был способен.

— Что ж, — медленно произнес он, — если вы так уверены в своем решении, то я, разумеется, не стану препятствовать.

Ренар резко откинулся на спинку кресла и сжал кулаки. Его лицо исказила гримаса раздражения, почти ярости.

— Не могу разделить оптимизма отца, — процедил он. — Не слишком ли поспешное решение?

Но Ноймарк лишь холодно взглянул на него:

— В делах сердца нет места промедлению, если чувства искренни.

— Как романтично! — скривилась Вивьен. — В наше время трудно встретить мужчину таких взглядов, тебе так повезло, Оливия.

Вивьен произнесла эти слова с приторной сладостью, но в ее взгляде читалась неприкрытая зависть.

Вот же змея. Будто не у нее всю жизнь было абсолютно все, о чем Оливия могла только мечтать, обнимая ночами подушку и пряча в ней подвывания от отчаяния.

Сестра нервно поправила локон, будто пытаясь вернуть себе ощущение превосходства, но Ноймарк даже не удостоил ее взглядом. Его внимание было целиком сосредоточено на мне.

Мачеха поджала губы, ее глаза метали молнии, но возражать открыто она не решалась. Вместо этого она натянуто улыбнулась и проговорила:

— Что ж, раз уж все решено, нужно немедленно заняться приготовлениями. Свадьбы такого уровня требуют тщательной подготовки.

Барон кивнул, одобрительно похлопав ладонью по подлокотнику кресла.

— Да, времени мало, но мы справимся. А вы, Ноймарк, возможно, захотите обсудить детали приданого?

Дияр слегка улыбнулся сдержанно, но уверенно.

— С удовольствием, — ответил он. — Но сперва мы с Оливией хотели бы немного отдохнуть после дороги. Путешествие выдалось долгим, и нам нужно привести себя в порядок перед началом всех этих хлопот.

В комнате повисла короткая пауза. Вивьен недовольно скривила губы, Ренар бросил на меня злобный взгляд, а мачеха едва заметно нахмурилась. Похоже, они рассчитывали продолжить допрос прямо сейчас.

Барон Фарелл слегка наклонил голову, словно обдумывая что‑то. Затем его губы растянулись в улыбке, слишком широкой и слишком фальшивой.

— Разумеется, отдыхайте-отдыхайте, — произнес он с показной заботой. — Но, Оливия, — его взгляд стал пронзительным, — будь добра, зайди ко мне в кабинет вечером. Я так соскучился по любимой дочери и хочу пообщаться с тобой наедине. Столько всего нужно обсудить…

Я почувствовала, как напряжение снова сковало грудь. Знакомый тон, за внешней любезностью скрывалась железная воля и какой‑то замысел, не суливший ничего хорошего для меня.

Ноймарк мгновенно напрягся, его рука на моем плече чуть сжалась. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я мягко коснулась его руки и тихо произнесла:

— Конечно я зайду вечером, — голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Нам действительно есть о чем поговорить.

Может, общение с семейством давалось мне легче ожидаемого потому, что я успела освоиться в новом мире и новом теле, но кажется, значительную лепту вносило все-таки присутствие дияра рядом.

Мы встали, чтобы покинуть гостиную, раскланялись и направились к широкой лестнице, устланной мягким ковром, прошли по длинному коридору, где портреты предков Фареллов в тяжелых рамах следили за нами недвижимыми взглядами.

Слуги, встретившиеся по пути, почтительно склоняли головы, но я ловила на себе любопытные взгляды. Новость о нашей помолвке уже начинала разлетаться по дому, и не оставалось никаких сомнений, что завтра ее будут обсуждать уже во всех кулуарах.

Наконец мы оказались в спальне Оливии, просторной, но какой‑то неуютной комнате, оформленной в темно‑синих и серебряных тонах. Тяжелые портьеры почти не пропускали свет, а массивная кровать с резным изголовьем выглядела так, будто на ней никто и никогда по‑настоящему не отдыхал. Да так оно и было.

Я подошла к окну и слегка отодвинула штору. В щель пробился луч солнца, осветив пылинки, кружащиеся в воздухе.

Словно в ответ на мой тяжелый вздох на талию легли руки дияра, и я вздрогнула всем телом, а затем обернулась, да так и застыла под его пристальным долгим взглядом.

Кажется, надеяться на его сдержанность мне не придется. И как прикажете жить с ним в одной спальне?

Глава 31

Схватив дияра за крепкие запястья, я сняла со своей талии его руки и напряженно произнесла:

— Я ведь попросила дать мне время, Ной.

Дияр, не поведя бровью, заявил:

— У тебя был такой тяжелый взгляд, когда мы вошли, и я решил, что будет не лишним отвлечь тебя от мрачных мыслей.

— Спасибо, но не стоит, — настойчиво повторила я.

Будто не слыша мой отказ, Ноймарк снова схватил меня за талию и притянул к себе так близко, что я отчетливо ощутила тепло его тела, прерывистое дыхание и силу в сжимающих меня руках.

Под пристальным взглядом потемневших грозовых глаз дыхание сбилось и у меня самой.

— Почему, Ольга? — прямо спросил он. — Что не так?

— Сейчас не время и не место это обсуждать, — вяло пробормотала я.

— Самое время и самое место, — мрачно парировал дияр. — Ты отстранилась, и можешь действовать непредсказуемо, а я даже не понимаю, в чем проблема. Мы должны либо прекратить все сейчас, либо не создавать дополнительное напряжение недомолвками.

Он увлек меня от окна и резко развернул спиной к себе, прижав к стене так, что вырваться не было ни единого шанса. Его грудь прижалась к моей спине, горячее дыхание обожгло шею.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Ольга, — прошептал он низким, властным голосом, от которого по коже побежали мурашки. — Прямо сейчас.

Я сжала кулаки, пытаясь сохранить остатки самообладания.

— Я… не могу, — выдохнула, чувствуя, как дрожь охватывает все тело.

— Можешь, — его губы коснулись мочки моего уха, а пальцы скользнули под подол платья, подтянув юбку вверх. — И скажешь. Я знаю, что ты хочешь того же, чего и я. Просто чего-то испугалась.

Его рука двинулась выше, уверенно, неумолимо, и я невольно выгнулась навстречу прикосновению. Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелым, пропитанным напряжением и желанием.

— Ной… — мой голос дрогнул, сорвался.

— Нет, — он слегка сжал мои волосы у корней, чуть оттягивая голову назад, открывая шею для поцелуя, но вместо него на нежную кожу обрушился ощутимый укус. — Отвечай. Чего ты хочешь?

Второй рукой дияр нашел нужную точку у меня между ног, и разум тут же поплыл. Все внутри сжалось, вспыхнуло жаром, который растекался по венам, лишая воли.

Я закусила губу, чтобы не застонать вслух, за стенами спальни ведь могли быть слуги, сестра, кто угодно…

— Просто скажи это, — настойчиво повторил Ной. — Или прикажи остановиться.

Движения его пальцев стали ритмичнее, настойчивее, выжимая из меня последние остатки сопротивления. Дыхание сбилось, окончательно превратилось в короткие, рваные вдохи и выдохи.

В висках стучала кровь, в ушах шумело, мир сузился до ощущений — его рук, его дыхания, его власти надо мной. Мне не хватало духу в этом признаться, но мое тело знало ответ на вопрос дияра, и отвечало со всей возможной отдачей.

— Ольга. Чего ты хочешь? Скажи, — его дыхание вновь обдало жаром мое ухо, а пальцы ускорились, уничтожая остатки сознания.

— Тебя… — выдохнула я, почти беззвучно, но он услышал.

Краем слуха я уловила довольный смешок, а затем Ноймарк сделал еще несколько резких движений, наращивая темп, и все внутри взорвалось ослепительным наслаждением. Оно прошило меня насквозь, заставило задохнуться и вцепиться в руку мужчины.

Пережив этот пик, я обмякла в его руках, пытаясь отдышаться, прийти в себя.

Ноймарк медленно развернул меня лицом к себе. Его глаза все еще горели темным огнем, но в уголках губ появилась едва заметная усмешка. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая ее.