Барон удовлетворенно кивнул:
— Вот и славно. Ступай. И начинай действовать как можно скорее. Впрочем, я переговорю кое с кем, может, мы решим эту проблему и без твоего участия.
А вот это нехорошо, совсем нехорошо. Прозвучали слова барона так, будто под «проблемой» он подразумевал не помолвку, а самого дияра.
Глава 33
Добравшись до своей комнаты, я закрыла дверь и прижалась к ней спиной, прикрыв глаза. В голове крутились обрывки разговора с отцом, особенно его последние слова и отчетливые угрожающие интонации.
Честно говоря, до этого момента мне переживать за Ноймарка не приходилось. Казалось, что он скорее тот человек, который может решить любую проблему, он совсем не походил на того, кто нуждается в защите.
А теперь меня не отпускала тревога, даже мелькнула и пропала глупая мысль, что барон отправил дияра с Ренаром в верфи как раз затем, чтобы избавиться от него.
Я подошла к окну и распахнула створки, впуская прохладный вечерний воздух. Сад под окнами казался темным и загадочным, тени деревьев шевелились, словно живые существа.
Где‑то вдалеке слышался шум города, приглушенные голоса и смех. Жизнь шла своим чередом, а для меня мир будто замер в ожидании чего‑то недоброго.
В этот момент дверь тихо скрипнула, и я резко обернулась.
На пороге стоял Ноймарк, явно усталый, если не сказать потрепанный. Его одежда была слегка помята, а в белых волосах запутались несколько сухих травинок. Но больше всего о его настроении говорило выражение лица — одновременно злющее и холодное.
Видимо, прогулка по верфям с братцем Оливии оказалась не самой комфортной, что не удивительно.
— Ты… выглядишь уставшим, — невпопад отметила я.
Ноймарк закрыл дверь и сделал несколько шагов ко мне, полностью проигнорировав замечание. Он пристально заглянул мне в глаза и отрывисто спросил:
— Как все прошло?
— А… — я растерялась, — нормально. Есть что рассказать, но думаю, что лучше позже.
— Ты в порядке?
— Все хорошо. Настолько, насколько может быть в сложившихся обстоятельствах.
— Ладно, — коротко бросил дияр и направился в местный санузел.
Я осталась стоять у окна, глядя, как Ноймарк скрывается за дверью ванной комнаты.
Сначала было тихо, затем зашумела вода, и я невольно представила, что именно сейчас происходит за стеной. От представленной картинки кровь прилила к щекам.
Легко похлопав себя по лицу, я напомнила себе, что являюсь вообще-то взрослой женщиной, к тому же в ситуации, которая требует серьезного отношения, осторожности и внимательности.
Сработало не очень.
Я перевела взгляд на шкаф, затем на постель. Тело ныло от усталости, а мысли путались.
«Надо переодеться», — мелькнуло в голове.
Поколебавшись, я подошла к шкафу. Достала шелковый струящийся ночной комплект, мягкий, цвета лаванды, с тонкой вышивкой по краю. Рядом повесила халат из того же материала: легкий, почти невесомый, с широкими рукавами и поясом, завязанным аккуратным узлом.
Переодеваясь, я невольно прислушалась к звукам за дверью ванной. Все так же тихо плескала вода, изредка слышался шорох.
Ноймарк явно не торопился, а на меня накатило почти забытое ощущение, что это такое, когда рядом постоянно ощущается присутствие мужчины. Только в этот раз оно приносило не только покой, но и будоражило.
Очень легко было представить, что всех наших обстоятельств нет, и мы с дияром действительно влюбленная пара, которая приехала в дом невесты, чтобы готовиться к свадьбе.
Закончив переодеваться, я поправила халат, провела рукой по волосам, убирая пряди с лица, и направилась к постели.
Осторожно откинув край одеяла, я легла, вытянула ноги и глубоко вздохнула. Тело тут же откликнулось приятной усталостью, мышцы расслабились, веки стали тяжелеть. Напряжение, сковывавшее меня с момента разговора с отцом, постепенно отступало, сменяясь блаженной слабостью.
Я повернулась на бок, подложила руку под голову и уставилась в полумрак комнаты. В голове все еще крутилась одна единственная фраза: «решим проблему без твоего участия».
Не знаю, сколько времени так пролежала, когда послышался скрип двери ванной комнаты, затем тихие шаги.
Я чуть повернулась, чтобы встретиться взглядом с невозможными серыми глазами.
Ноймарк возвышался посреди спальни, высокий и величественный даже в домашней одежде. Мокрые длинные седые волосы отливали серебром в тусклом свете шаросветов, отдельные пряди прилипли к бледным скулам и шее.
Ворот рубашки из тонкого льна был слегка расстегнут, позволяя рассмотреть капли воды, которые скатывались по коже, оставляя блестящие дорожки на ключицах и груди.
Таким одновременно домашним и волнующим мне его довелось увидеть впервые.
— Не спишь? — негромко спросил он, и голос прозвучал ниже обычного, чуть хрипловато после горячей ванны и долгого дня.
— Нет, конечно, — отозвалась я и рефлекторно подтянула одеяло выше, когда дияр сделал шаг ко мне. — Нам надо поговорить.
От Ноймарка моя реакция не укрылась, он усмехнулся и двинулся в сторону небольшого дивана, на котором очевидно не поместился бы со своим ростом при всем желании.
— С ума сошел?! — возмутилась я. — Ложись на кровать, я не позволю тебе корячиться на этом недоразумении.
Ноймарк замер на полушаге, насмешливо вскинув белесую бровь.
— Уверена? — спросил он с иронией. — Мне показалось, ты хочешь именно этого.
— Да перестань, — я села в постели, подтянув колени к груди. — В моем мире говорят, что когда кажется креститься надо. Иными словами, не делать выводы, не разобравшись. После всего, что между нами было, отказываться спать в одной постели просто смешно. Тебе, как и мне, нужно нормально отдыхать.
Он помолчал, изучающе глядя на меня. В полумраке комнаты его глаза казались почти черными, но я все равно уловила, как в них вспыхнул знакомый огонек, от которого по коже побежали мурашки.
— Практично и логично, это мне в тебе и нравится, — наконец сказал он. — Не вижу причин упорствовать в таком случае.
Ноймарк сделал несколько шагов к кровати, остановился у края и медленно опустился на матрас. Тот чуть скрипнул под его весом, и дияр лег на спину, с наслаждением вытянув длинные ноги.
Я невольно залюбовалась его силуэтом: четкие линии плеч, рельеф рук, расслабленные, но все равно напряженные мышцы.
— Так что ты хотела обсудить? — Ноймарк слегка повернулся ко мне, опираясь на локоть. Его лицо оказалось совсем близко, я могла даже разглядеть тонкие морщинки у глаз, серебристые пряди, прилипшие к виску, почувствовать тепло его дыхания. — Ты сказала, что нам надо поговорить.
Я сглотнула, пытаясь сосредоточиться. Мысли путались, слишком остро ощущалось его присутствие рядом, слишком сильно отвлекал запах его кожи, смешанный с легким ароматом лавандового масла, которым всегда пользовалась Оливия.
— Отец… — начала я, стараясь говорить ровно. — Он приказал мне сделать так, чтобы ты сам разорвал помолвку. Скомпрометировать тебя или себя — не важно. Главное, чтобы инициатива исходила от тебя.
— Это ожидаемо.
— Да, но последняя его фраза меня сильно напрягла, — я нахмурилась, вернув себе серьезность. — Кажется, он рассматривает и другие варианты, в которых можно избавиться от тебя куда более радикальным образом.
— И это, в общем-то, ожидаемо тоже, — хмыкнул дияр. — Я бы удивился, если бы барон хотя бы не подумал в эту сторону.
— Ничего смешного, — я не стала поддерживать ироничность его тона. — Тебе нужно быть предельно осторожным. Отец не планирует посвящать меня в детали, я не смогу тебя предупредить.
— Волнуешься обо мне? — Ноймарк слегка приподнялся на локте, и его лицо оказалось еще ближе.
Я на мгновение замерла, не зная, что ответить. Слово «да» казалось слишком откровенным, но отрицать очевидное было бы глупо.
— Волнуюсь, — я пожала плечами. — Эти люди способны на что угодно.
