— Мне приятно, но тебе стоит научиться переживать в первую очередь о себе. Я отнюдь не самое беззащитное создание в этом городе, в отличие от тебя, — многозначительно заметил он.
— Зато мое убийство пока вроде как никто не планирует.
— Не переживай попусту, лучше подумай, как раздобыть информацию, которая поможет нам найти что-то полезное. Твой отвратительный братец показывал мне сегодня верфи, но я обратил внимание, где располагаются доки. Попасть туда будет не трудно, вопрос только, в какую их часть, место огромное.
— А я уже подумала, — тут же включилась я. — Завтра мать с сестрой поедут к модистке, меня брать с собой не будут. Ты должен попросить отца показать тебе компанию, и прихватить с собой Ренара. Ненадолго, но я останусь в особняке одна и постараюсь что-нибудь выяснить.
— Хорошо, я все устрою, — кивнул дияр после недолгих раздумий. — Если почувствуешь хоть малейшую опасность, сразу отступись, — он чуть прищурился. — Никаких подвигов в одиночку. Договорились?
— Договорились, — я кивнула, стараясь не обращать внимания на то, как участилось сердцебиение. — Тебе должно быть просто убедить отца. После сегодняшнего разговора он уверен, что ты крайне заинтересован в кораблях Фареллов.
Ноймарк кивнул и вдруг протянул ко мне руку, прочертил пальцами дорожку на внутренней стороне предплечья и в конце чуть сжал запястье.
— Ложись спать, — его голос стал мягче. — Завтра будет тяжелый день. Нам обоим нужно набраться сил.
Не став спорить и борясь с мурашками, которыми покрылись руки, выдавая меня с головой, я повернулась на бок, устраиваясь поудобнее, но напоследок бросила взгляд через плечо.
Ноймарк лежал на спине, глядя в потолок. В свете угасающих шаросветов его профиль казался высеченным из мрамора — четкий, сильный, непоколебимый.
Закрыв глаза, я стала слушать его дыхание и постепенно выровнялось мое собственное, стало глубже и размеренней. Я почувствовала, как усталость окончательно берет свое. Но прежде чем погрузиться в сон, я услышала тихий голос Ноймарка:
— Спокойной ночи, Ольга.
— Спокойной ночи, — прошептала я в ответ и наконец позволила себе расслабиться.
И прежде, чем провалиться в глубокий спокойный сон, успела подумать, что, может, ну ее осторожность? Почему не позволить себе просто довериться мужчине, с которым мне так хорошо?
Однако к утру эта мысль потерялась, растворилась, будто и не было ее.
Глава 34
Барон действительно согласился показать дияру компанию и посвятить того в дела, и даже сам предложил взять с собой пасынка. Думаю, он хотел успеть поиметь с Конклава какую-нибудь выгоду, вне зависимости от того, как сложится ситуация в дальнейшем.
Утро выдалось хмурым, небо затянули тяжелые серые тучи, обещая дождь. Я стояла у окна в своей комнате и наблюдала, как Ноймарк, Ренар и барон садятся в экипаж.
Отец что‑то говорил дияру, активно жестикулируя, а Ренар бросал в сторону моего окна наверняка злобные взгляды, будто точно знал, что я стою и наблюдаю за ними.
Как только экипаж скрылся за поворотом аллеи, я глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение. План был прост: убедиться, что мачеха с сестрой тоже уехали, и отправиться прямиком в кабинет отца.
Спустя пару часов я подошла к двери, приоткрыла ее и прислушалась. В доме царила противоестественная, даже немного пугающая тишина.
Осторожно спустившись по лестнице, я заглянула в гостиную. Комната была пуста, на столе остались чашки после завтрака, в одной еще остывал чай, распространяя слабый аромат бергамота, и раскрытая дамская газета, которую Вивьен обычно листала перед выходом, оставив на страницах едва уловимый шлейф своих духов. Значит, они точно уехали.
Убедившись, что в доме нет никого, кроме прислуги, занятой в других частях особняка, я направилась к кабинету отца. Коридор, ведущий к нему, казался длиннее обычного, он словно растягивался с каждым моим шагом, а половицы предательски поскрипывали под ногами.
Я старалась ступать как можно тише, но сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему зданию.
Остановившись перед массивной дубовой дверью, я на мгновение замерла, собираясь с духом. Ладони слегка вспотели, и я вытерла их о юбку платья. Затем, не давая себе времени передумать, я повернула ручку и вошла.
Я закрыла дверь на задвижку. Пусть это и не защитит от внезапного появления кого угодно, но хотя бы даст пару лишних секунд, если кто‑то попытается войти без предупреждения.
Первым делом я подошла к столу. Ящики были заперты, но я и не рассчитывала их открыть, вместо этого принялась осматривать поверхность стола и полки рядом. Перебирала стопки документов, просматривала письма, раскладывала по порядку папки.
Ничего подозрительного: отчеты о поставках, счета, переписка с партнерами, планы расширения флота…
Я перешла к книжным полкам. Провела пальцами по корешкам, ощущая шероховатость кожи и тиснение букв, вытащила несколько книг наугад, потрясла — вдруг внутри спрятано что‑то.
Безрезультатно.
Затем мой взгляд упал на массивный ларец из темного дерева, стоявший на боковом столике рядом с глобусом. Он был закрыт, но не заперт. Я приподняла крышку, внутри лежали семейные документы, перевязанные шелковой лентой.
Среди них я наткнулась на брачный контракт. На первой же странице значилось: «Граф Корвин Варинтон», а рядом — мое имя и титул.
Все внутри похолодело. Обещания барона выдать Оливию замуж за нормального человека после дела с дияром ожидаемо оказались фикцией. Он не отказался от идеи породниться со своим самым крупным партнером, невзирая на то, что граф угробил своих предыдущих жен.
Контракт больше походил на договор купли‑продажи: обязательства, сроки, штрафы за нарушение условий. Но один пункт особенно бросился в глаза: «В течение всего срока действия брачного союза граф Корвин Варинтон получает право на использование двух кораблей компании Фареллов ежемесячно, каждый на один рейс по собственному маршруту».
Зачем это нужно? Если граф и так будет связан с семьей, к его услугам вся компания. Почему именно два корабля в месяц? И почему это прописано так явно, будто это ключевое условие?
Я аккуратно вернула контракт на место, стараясь не нарушить порядок документов. Руки слегка дрожали, но я заставила себя сосредоточиться.
Рядом с ларцом лежала малопримечательная книжица в потрепанной бумажной обложке. На первый взгляд это был обычный журнал учета грузов корабельной компании отца, но что‑то в нем показалось странным.
Открыв его, я сразу поняла, что меня смущает. Он вообще не должен был находиться здесь, в особняке, такие документы хранились в конторе на верфях.
Я начала листать страницы. Некоторые записи были аккуратно удалены, будто верхний слой бумаги срезали лезвием, но под ними остались слабые следы от нажатия пера. Я поднесла страницу к окну, посмотрела на просвет и смогла разобрать: «Док 7‑Б, рейс 12, груз отсутствует, провизия 3×нормы, вода 2,5×нормы. Маршрут вдоль побережья, до мыса Соленых Ветров»
Это повторялось несколько раз: суда уходили в море без груза, но с увеличенным запасом провизии и воды. Куда они плыли? Что перевозили? И почему это скрывали?
Пока понятного было мало, но я нутром почуяла — это именно то, что мы ищем.
Несколько раз повторив про себя номера доков и рейсов, я закрыла журнал, аккуратно положила его на место и огляделась. Все выглядело так же, как и до моего прихода.
Убедившись, что не оставила следов, я подошла к двери, взялась за ручку и замерла.
Из коридора донесся звук шагов. Четких, тяжелых и размеренных, явно не принадлежащих прислуге, спешащей по своим делам.
Они приближались медленно, неумолимо, будто кто‑то знал, что я здесь, и шел за мной, шаг за шагом, сокращая расстояние между нами.
Глава 35
