Невеста (патологоанатом) для некроманта (СИ) - Морская Анна

Кровь застыла в жилах. Я обвела полным паники взглядом кабинет, ища куда спрятаться.

Под стол? Слишком очевидно. За тяжелую портьеру у окна? Но она едва ли скроет меня полностью.

Взгляд упал на массивный шкаф у стены — внутри должно хватить места, чтобы укрыться.

Не теряя ни секунды, я отодвинула задвижку на двери кабинета и бросилась к шкафу. Приоткрыла дверцу и юркнула внутрь, стараясь не обрушить висящие в нем камзолы и плащи.

Ткань опасно зашуршала, один плащ чуть не соскользнул с вешалки, и я замерла, перестав дышать, пока он не повис ровно.

Между дверцами осталась небольшая щель, дающая хоть и небольшой, но обзор. Я застыла, всматриваясь в нее и затаив дыхание.

Дверь кабинета скрипнула медленно и протяжно, будто кто‑то нарочно тянул момент. Совсем рядом послышались шаги, и наконец в поле моего зрения появился… Ренар.

Он целенаправленно двинулся к столу и забрал тот самый журнал, в котором я несколькими минутами ранее нашла такую необходимую нам с дияром подсказку.

Судя по всему, барон забыл о нем и отправил пасынка забрать столь компрометирующую вещь из особняка.

Брат довольно хмыкнул и собрался уже уходить, но вдруг застыл, а затем его лицо исказила самодовольная ухмылка. Он медленно, с каким-то извращенным удовольствием открыл ларец, достал из него мой брачный контракт и пробежался по нему взглядом.

— Ты даже не представляешь, как я жду этой свадьбы, — Ренар сделал паузу и рассмеялся, хрипло и неприятно. — Доверчивая идиотка. Мы с твоим мужем научим тебя уму разуму.

От внезапно вспыхнувшего осознания меня поглотила такая ненависть и ярость, что я едва не раскрыла дверцу шкафа с пинка — так сильно захотелось голыми руками задушить этого козла. Но я сдержалась, понимая, что этот порыв только разрушит реальную возможность прижать Фареллов и избежать той судьбы, что уготовила Оливии ее семья.

Судя по всему, Ренар не просто имел знакомство с будущим супругом сестры, но и договорился о том, как они будут ее делить.

Я с отчетливой ясностью поняла, что не буду сожалеть ни секунды, вколачивая гвозди в крышку гроба этой семейки.

Ренар сложил контракт, положил его обратно в ларец и аккуратно закрыл. Он еще раз окинул кабинет цепким взглядом, будто что‑то выискивая, затем провел рукой по поверхности стола, стряхнув невидимую пылинку, и медленно направился к выходу.

Каждый его шаг отдавался в моей голове глухим эхом. Я вжалась в стенку шкафа, стараясь слиться с темной древесиной и тяжелыми тканями одежды. Дыхание приходилось сдерживать, малейший звук мог выдать меня с головой.

Судя по звуку, брат остановился у самой двери, на мгновение замер. Мое сердце пропустило удар.

Неужели он что‑то заподозрил? Но нет, он просто хмыкнул себе под нос и, наконец, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я выждала еще несколько долгих минут, считая про себя секунды, чтобы убедиться, что Ренар точно ушел и не вернется за забытой вещью или по какому‑то другому внезапному поводу.

Наконец, я осторожно приоткрыла дверцу шкафа. Петли едва слышно скрипнули, и звук показался оглушительным в мертвой тишине кабинета. Я выбралась наружу, разминая затекшие ноги и плечи, и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь во всем теле.

Осторожно проверив, нет ли кого в коридоре, я приоткрыла дверь кабинета. Тишина.

Быстрыми, но осторожными шагами я направилась к своей комнате. Каждый поворот, каждая лестница казались испытанием. Вдруг из‑за угла появится Ренар или кто‑то из слуг, заметивший мое подозрительное поведение?

Уже почти добравшись до своей двери, я услышала внизу, в холле, голоса и шум подъезжающего экипажа, прозвучавшие как гром среди ясного неба. Мачеха с Вивьен вернулись.

Не теряя ни секунды, я ускорила шаг и почти бегом добралась до своей комнаты. Войдя внутрь, я тут же подошла к секретеру, достала первую попавшуюся книгу и раскрыла ее на середине.

Устроившись в кресле у окна, я постаралась придать лицу спокойное, сосредоточенное выражение, будто все это время была здесь и увлеченно читала.

Руки все еще слегка дрожали, и я сжала книгу покрепче, чтобы это не было заметно. Дыхание постепенно выравнивалось, но сердце продолжало биться чуть быстрее обычного.

Прошло несколько минут. Я уже начала думать, что пронесло, как вдруг в дверь постучали.

— Госпожа Оливия, — раздался голос горничной за дверью, и она вошла, коротко поклонившись, — ваша сестра, госпожа Вивьен, приглашает вас на чай в голубую гостиную. Она сказала, что это срочно.

Я подняла глаза от книги, стараясь выглядеть удивленной и слегка раздосадованной тем, что меня оторвали от чтения.

— Передай Вивьен, что я сейчас спущусь, — ответила я как можно более ровным тоном.

Горничная снова поклонилась и тихо удалилась, а я осталась сидеть в кресле, глядя в окно. По стеклу начал редкими залпами барабанить дождь, капли стекали по стеклу, рисуя причудливые узоры.

Чай с Вивьен? Вряд ли она просто соскучилась по сестринской беседе.

Глава 36

Я закрыла книгу, аккуратно положила ее на столик рядом с креслом и встала. Расправила платье, провела рукой по волосам, проверяя, все ли в порядке. Затем глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и направилась к двери.

Голубая гостиная встретила меня приглушенным светом, ароматом жасминового чая и резким запахом духов Вивьен. Она всегда душилась слишком обильно.

Вивьен уже расположилась в кресле у камина, изящно скрестив ноги. Ее платье из бледно‑голубого шелка идеально сочеталось с обстановкой, а на губах играла та самая снисходительная улыбка, которую она всегда надевала, когда собиралась задеть Оливию.

— Наконец‑то, — Вивьен приподняла бровь, окинув меня оценивающим взглядом. — Я уж думала, ты решила игнорировать мое приглашение.

Пропустив шпильку, я молча села напротив, стараясь сохранять спокойствие. Вивьен окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на простом платье, не таком изысканном, как ее наряд, и едва заметно поморщилась.

— Знаешь, — начала она, нарочито небрежно помешивая ложечкой в чашке, — я тут думала о твоем скоропостижном браке с дияром Ноймарком. Удивительно, как быстро он проникся к тебе симпатией. Ходишь вся такая блаженная, неужели ты и правда веришь, что его интересуешь ты, а не компания отца?

Понятно. Не увидела ни малейшего интереса со стороны дияра к себе и решила зайти с другой стороны. Голос сестры сочился ядом, а глаза блестели триумфом, она явно рассчитывала увидеть, как я растеряюсь, покраснею, начну оправдываться.

А я что? Мне подумалось, что можно для разнообразия поупражняться в любительской психотерапии. Зря что ли смотрела столько коротких роликов от психологов и «психологов» самых разных мастей?

Я тоже налила себе чаю и спокойно спросила:

— Почему ты так уверена, что его не интересую я?

Вивьен рассмеялась, коротко и резко.

— О, Оливия, не будь наивной. Ты же не можешь всерьез думать, что кто‑то вроде него влюбился в тебя с первого взгляда.

— Пытаешься заставить меня поверить в собственную никчемность? — снова спокойно поинтересовалась я, пряча улыбку за поднесенной к губам чашкой.

Вивьен на мгновение замерла, ее губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки.

— Пытаюсь открыть тебе глаза, — она резко поставила чашку на блюдце, и звук получился неожиданно резким в тишине комнаты. — Ты просто удобный инструмент. И дияр использует тебя, чтобы подобраться к компании отца. Неужели ты этого не видишь? Ходишь и улыбаешься так, будто нашла свое счастье.

Я снова сделала глоток чая, чувствуя полузабытое ощущение контроля над ситуацией. Капризная малолетняя девчонка, конечно, не была мне противником в отличии от настоящей Оливии.

— Почему ты так сильно меня ненавидишь? — спросила я тихо, но твердо, глядя ей прямо в глаза. — Неужели не понимаешь, что у меня никогда не было того, что всегда было у тебя? Красивых платьев, возможности выбирать, с кем дружить и что делать.