— Не так уж и сложно, не так ли? — произнес он негромко. — Пока что я сочту это за ответ, и больше не коснусь тебя до тех пор, пока ты сама не попросишь.
Я судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Тело все еще пульсировало от пережитого наслаждения, а в голове царила блаженная пустота.
Ноймарк слегка отстранился, но не отошел, стоял рядом, наблюдая, как я прихожу в себя. Его пальцы скользнули по моей щеке, затем он аккуратно заправил прядь моих волос за ухо.
Этот невинный жест, такой неожиданно нежный после всей прежней жесткости, заставил сердце екнуть.
— Отдохни, — произнес он уже спокойнее, почти заботливо. — Я оставлю тебя одну на какое‑то время. Приведи себя в порядок, соберись с силами. Тебе понадобится ясность ума для разговора с отцом вечером.
Я кивнула, все еще не в силах вымолвить ни слова.
— А сам я пока пойду поговорить с бароном, — продолжил Ноймарк, отступая на шаг и поправляя манжеты неизменной черной рубашки. — И, пожалуй, приглашу к разговору этого щенка Ренара, так что не переживай, он тебя не потревожит.
— Ты играешь бесчестно, — наконец выдохнула я, постепенно приходя в себя.
— Зато в открытую, — усмехнулся дияр. — И не исчезаю молча, заставляя тебя теряться в догадках.
Он направился к двери, но на пороге обернулся. Взгляд его снова стал пронзительным, но в этот раз в нем плескалось какое-то слегка сумасшедшее веселье.
— И кстати, имей ввиду, я не буду против, если ты попросишь меня о продолжении сразу, как я вернусь.
— Дурак, — я беззлобно махнула рукой и почувствовала, как на губах против воли расцвела глупая улыбка.
Ной хохотнул в ответ и вышел из спальни. Дверь тихо закрылась за ним, и я подошла к зеркалу, коснулась раскрасневшегося лица, поправила волосы, разгладила складки платья. Вид у меня был растрепанный, но расслабленный, несмотря на все переживания дня.
В груди разливалась странная смесь чувств: облегчение от того, что я осталась наедине с собой и получила время на передышку, и тревожность перед предстоящим разговором с отцом Оливии.
Глава 32
Часы показывали восемь часов вечера, а Ноймарк так и не вернулся.
Как потом выяснилось, отец попросил Ренара показать ему судостроительные верфи, якобы посвятить будущего зятя в то, чем живет и зарабатывает семья невесты.
Однако я понимала, что таким образом барон просто избавился от присутствия дияра в особняке, чтобы поговорить со мной гарантированно тет-а-тет, не ожидая никаких сюрпризов.
В груди неприятно заныло: Оливия слишком хорошо знала этот прием отца, убрать всех лишних, чтобы жертва чувствовала себя еще более уязвимой.
Решив, что тянуть дальше бесполезно, я расправила плечи, придала лицу максимально спокойное выражение и вышла в коридор. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно дом сам предупреждал: «Осторожно, ты идешь в логово хищника».
Кабинет отца находился в дальнем крыле особняка, мрачное помещение с тяжелыми дубовыми панелями на стенах и огромным письменным столом в центре.
Панели потемнели от времени, на них проступали причудливые узоры, напоминающие когтистые лапы, готовые схватить любого, кто осмелится переступить порог. На стене над столом висел фамильный герб Фареллов, полумесяц на котором показался мне хищным оскалом.
Барон Фарелл сидел за столом, листая какие‑то бумаги. При моем появлении он отложил перо, откинулся на спинку кресла и окинул меня изучающим взглядом: холодным, расчетливым, будто оценивал товар перед сделкой.
— Наконец‑то ты соизволила явиться, — отец слегка прищурился, словно пытаясь прочесть мои мысли.
— Не хотела случайно отвлечь от важных дел, — нарочито робко произнесла я и опустила глаза в пол.
Я поймала себя на мысли, что начинаю ненавидеть эту игру — притворяться слабой и беззащитной перед человеком, который никогда не видел в Оливии дочери, только пешку.
Барона же такая реакция, судя по всему, вполне устроила, потому как он резко приказал:
— Садись. Я хочу знать, какого демона ты устроила эту историю со свадьбой.
Послушно опустившись в кресло, на которое указал отец, я возразила:
— Я ничего не устраивала! Просто дияр, кажется, и правда стал ко мне неравнодушен.
— И что же ты такого сделала, чтобы так его покорить?
Вполне искренний румянец раскрасил мои щеки. Родителям о таком явно не рассказывают, что в моем мире, что в этом.
— Только то, чего вы с братом от меня ждали, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал чуть дрожащим, почти испуганным.
Барон хмыкнул, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.
— Можешь не разыгрывать спектакль, — отрезал он. — Ренар, может быть, идиот, но не я. Вижу по глазам, что в тебе наконец-то проявился семейный характер.
Захотелось плюнуть ему в лицо, но вместо этого я позволила себе холодную улыбку.
— Сочту за комплимент.
Еще будет возможность станцевать на его могиле, выражаясь фигурально, конечно. Хотя, кто знает, может и до эшафота эта семейка успела доиграться.
— Выкладывай, что дияру удалось нарыть на нас? Мне нужны любые детали, даже те, что могут показаться тебе незначительными.
— Я… я пыталась выяснить что-нибудь еще, кроме того, о чем написала в отчете, — я замялась, опустив взгляд и нервно теребя край юбки. Ткань под пальцами казалась слишком тонкой, готовой порваться от малейшего усилия, как и моя выдержка. — В общем, я даже покопалась в его бумагах, когда он отлучался.
Барон подался вперед, в глазах вспыхнул острый интерес:
— И что? Что ты нашла?
— Почти ничего, — я вздохнула, изображая досаду. — Несколько записей о кораблях, схемах маршрутов, да пара заметок о торговых пошлинах. Больше похоже на то, что он изучал наши суда, масштабы, маршруты, прибыльность.
Отец нахмурился:
— Любопытно. И зачем же эта информация дияру Конклава?
— Вот и я пыталась понять, — я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более простодушной. Краем глаза я заметила, как отец непроизвольно сжал подлокотники кресла, мне удалось его зацепить, заставить нервничать. — Разговаривала с ним невзначай, подводила к теме… В итоге он обмолвился, мол, у Фареллов отличная сеть маршрутов, налаженные связи, репутация надежного партнера.
— Продолжай, — барон впился в меня взглядом.
Его глаза, холодные и блеклые, как зимний рассвет, не отпускали меня, словно пригвождая к месту.
— Он сказал, что рассматривает возможность использовать наши корабли для собственных нужд, — я чуть склонила голову, будто вспоминая детали. — Что-то про расширение деловых операций, про то, что сотрудничество с Фареллами может быть взаимовыгодным. И будто бы именно это стало причиной, по которой он не отказался от предложения о помолвке с нашей стороны.
— То есть он пришел к выводу, что мы ни в чем незаконном не замешаны? — отец произнес это медленно, взвешивая каждое слово.
— Да, — уверенно кивнула я. — Именно так. Он даже как-то разочарованно обронил, что «слухи оказались пустышкой», а потом снова вернулся к разговорам о кораблях. Похоже, он видит в нас деловых партнеров.
— Что ж, — барон задумчиво огладил бородку, — это несколько меняет дело. Но замуж за него я тебя не выдам, и не мечтай, — криво усмехнулся отец. — Вижу, что ты и сама не осталась к нему равнодушна, как бы ни старалась скрыть. Это может стать проблемой.
Он встал, подошел к окну и несколько секунд смотрел вдаль, затем обернулся ко мне:
— Раз уж он так заинтересован в кораблях, ты должна укрепить его намерения. Показывай, что разделяешь его энтузиазм. Говори о флоте, о выгодах сотрудничества. Пусть он еще сильнее захочет стать частью семьи. А затем придумай, как скомпрометировать его или себя. Сделай так, чтобы он сам разорвал помолвку.
— Я поняла, отец, — тихо и подавленно произнесла я. Мне даже не пришлось играть, просто представила, как все было бы, если бы я не решилась открыться перед дияром. — Сделаю, как ты велишь.
