Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М.

Еду и питьё девушка принимала исключительно из рук князя, что навеивало определённые ассоциации.

«Рабыня? Воспитанница? Телохранительница? Наложница?» — Баязед перебирал в уме статусы, но для любого из них девушка вела себя чересчур спокойно и гордо.

Дождавшись, пока вокруг князя не останется никого из посторонних, султан направился к нему с мыслями о том, что своего личного врага неплохо было бы знать в лицо и завести реальное знакомство.

Князь изредка переговариваясь о чём-то со своей тенью. На лице его отражалась безмерная скука и явное желание покинуть высокое общество. Юноша даже не скрывал неудовольствия от необходимости выдержать протокол после вчерашней отлучки. Приближение султана тот встретил с лёгкой заинтересованностью, но без какой-либо агрессии либо острого негатива. Это означало, что князь либо ещё не был в курсе пропажи Тенишевой, либо ему подобные слухи были вовсе безразличны.

— Вы как-то подозрительно рано пропали вчера после столь фееричного коронационного торжества, князь, — начал Баязед беседу с лёгкой колкости, исподволь разглядывая занятную азиатку.

— Дела рода заставили отлучиться, — ответил Угаров, пожав плечами безразлично. — Но сегодня я, как видите, представляю свою семью на столь важном мероприятии. — Он сделал паузу и добавил: — Поздравляю вас с приобретением трофея из русской семёрки. Взять царя лесов без магии дорогого стоит.

С учётом того, что замечание являлось признанием заслуг, даже грубой лестью его считать было нельзя. Так, констатация факта. Султан благосклонно кивнул, принимая комплимент. Общались они на османском — на родном языке султана, при том что князь говорил хоть и несколько архаично, но понять его всё же можно было. Это свидетельствовало о неплохом образовании юного князя.

— Где вы выучили столь интересный вариант моего родного языка? — не сдержал любопытства Баязед.

Князь, кажется, смутился, а после махнул рукой и, видимо, решился на откровенность:

— Вы же знаете, сколь жадны юные маги к знаниям на запретные темы. А совсем в юном возрасте для мужчин запретными темами являются исключительно темы любви. Бабушка не потакала моим слабостям, но и считала, что для полноценного гармоничного развития мужчины нога в ногу должны идти как телесные, магические, так и образовательные практики. Поэтому в качестве настольных книг у меня имелись художественные переводы с гравюрами некоторых древних книг, таких как «Сказки тысячи и одной ночи» и «Раджпутская книга любви». Трактаты были старыми и состояли из рукописей на разных языках. Так и пришлось изучить, чтобы понимать написанное, а не только глазеть на нарисованное.

Баязед рассмеялся — искренне, от души:

— Воистину ваша бабушка — мудрая женщина, выбравшая лучший стимул для юного мужчины в познании языков.

— Я передам ей ваши слова. Ей будет приятно получить их из уст Повелителя Тьмы.

Султан взглядом указал на азиатку:

— А что же ваша сегодняшняя спутница? Она будто сошла со страниц одной из этих книг — столь же прекрасна, горда, недоступна.

— О, не напоминайте! — искренне огорчился юный князь. — Моя спутница — моё сегодняшнее поражение.

— О чём вы?

— О том, что, являясь в прошлом камер-юнкером принца, я задумал сделать ему подарок в честь коронации. И во время своего визита в Раджпутан, в качестве награды за определённые заслуги, взял себе не артефакты либо деньги, а её — девадаси, жену местного божества. — Князь бросил короткий взгляд на свою спутницу и продолжил: — Вы знаете, индусы — такие затейники. Не считая той самой книги любви, у них, оказывается, есть целые храмы, где юных девушек обучают премудростям этой науки, и лишь самые выдающиеся удостаиваются звания девадаси. За пределы Конфедерации их обычно не выпускают. Для меня было сделано исключение, и я вёз Амрапали в подарок императору на коронацию. Но коронация — сами видели, как обернулась. И при юной прекрасной супруге иметь наложницу, пусть и столь высокого в своей стране статуса, означало бы вбить клин между новоявленной императорской четой. А потому все труды пропали зря.

— Так оставьте её себе, — предложил Баязед, и при этих словах взгляд азиатки, признанной в Раджпутане женой богов, засветился торжеством, как будто она прекрасно понимала, о чём ведётся разговор.

— Да понимаете, в чём дело… — с сожалением замешкался князь перед ответом и отпив вина из кубка. — Я в их храме дал клятву, что столь уникальная женщина станет женщиной исключительно правящего монарха. Я, увы, хоть и принадлежу к роду ярлов Скандинавии, к монархам отнести себя не могу. Потому придётся придержать подобный подарок на будущее.

Баязед слушал князя, но в какой-то момент перестал слышать слова. На долю секунды, на один удар сердца, он увидел перед собой не азиатку, с ног до головы укутанную в шёлк, а древнюю богиню — двумя клинками сносящую голову своему врагу, отчего кровь умыла ту, хохочущую, с ног до головы. Видение было мимолётным — вспышка, не более, — но оно пробудило в душе у султана одно простое и ясное желание:

«Хочу!»

Султан испытал тягучее предвкушение, как охотник, почуявший дичь, как коллекционер, увидевший недостающий экспонат.

Баязед давно хотел себе спутницу не из числа на всё готовых ради него наложниц, не из проданных по брачному контракту жен. Он хотел себе женщину, знающую себе цену, умеющую дарить наслаждение и разделяющую с ним не только ночи, но и прочие увлечение… Видение с кровавым ритуалом отозвалось эхом грядущего удовольствия от совместного погружения во тьму…

«Как она тебе?» — вопрос султан адресовал собственной тени, что уже абсолютно беззастенчиво скользила по изгибам азиатки.

«Необычная! В ней скрыта сила, отличная от привычной нам, но от того не менее притягательная!» — выдала свой вердикт тень.

Султан справился с собой мгновенно — ни один мускул не дрогнул на его лице, — и продолжил беседу, словно ничего не произошло:

— Что ж, князь, не печальтесь. Если перед вами сегодня закрылись одни двери, то завтра непременно откроются другие. Главное знать, что вы хотите увидеть за эти дверьми… золото… артефакты… или быть может древние рукописи… — перечисляя варианты для обмена, султан внимательно следил за выражением лица собеседника в надежде увидеть проблеск интереса. Его терпение было вознаграждено на «рукописях». — … полюбившиеся вам с юношества. В любом случае, как любят у вас говорить, утро вечера мудренее. Вселенная — дама переменчивая, возможно завтра ваш «подарок» обретёт достойного получателя.

Глава 17

— Как давно ты сотрудничаешь с «Ночным причалом»?

Алексей выбрался из-под бумаг, отхлебнул остывший кофе из чашки с выщербленным краем — чашки, ещё принадлежавшей его отцу, — и, не выказав ни единого признака удивления либо осторожности, задумался, будто подсчитывал что-то в уме:

— Что-то около пяти лет. На наш департамент работает осведомитель, который рассказывает нам, если где-то в теневом мире всплывает кто-нибудь из недавно инициировавшихся магов либо имеющих перспективу на инициацию. За каждую подтвердившуюся информацию осведомитель получал от десяти до восьмидесяти золотых в зависимости от ранга владения найденного мага: по десять золотых, начиная с третьего ранга и далее, в зависимости от перспективности направленности. А в чём дело? Деньги проходили официально через ведомственную кассу. Отчёты я также прилагал. И найденные маги уже за пять лет отучились в академиях и коллегиумах и начали приносить доход империи, отрабатывая средства на их поиск и обучение.

Григорий Павлович слушал племянника и не чувствовал ни единой капли лжи.

— В каком ещё направлении ты сотрудничал с владельцем «Ночного причала»? Кроме информирования.

Алексей скривился:

— Учуял всё-таки. С другой стороны, когда-то это должно было случиться. Так почему бы и не сейчас.

Рука его сама потянулась к сигарете, но он удержал себя и не стал закуривать.

— Пусть и не самым честным способом, но часть магов я вербовал от противного. Сперва их прессовали бандиты Большого Сига, а после Имперская Служба Безопасности, словно рыцарь на белом коне, являлась и забирала магов из лап криминалитета на сторону света, добра и законности. Так люди были гораздо более сговорчивы и с большим рвением и тщательностью служили империи.