Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

— Это она, — слышу за спиной, но не оборачиваюсь. Всё равно, что говорят. Хочу добраться до Луфы, которую не видела давно. Заворачиваю за угол, сталкиваясь с кем-то, и отшатываюсь назад.

— Опять ты? — кривит губы Сарана, окидывая меня взглядом. — И что только в тебе нашёл Кольфин.

Не желаю говорить, а просто прошмыгнуть мимо. Но мой шаг влево встречает препятствие в виде рыжеволосой, ступаю направо, она перемещается сюда же, не желая пропускать.

Складываю руки на груди, смотря на неё, и молчу.

— Язык проглотила? — усмехается она, раскрывая ладонь, и на ней пляшут оранжево-жёлтые языки пламени.

Ты — дракон, эфа. И пусть твои крылья ещё не познали ветра, но ты можешь показать, что не хуже неё. Раскрой ладонь, представь, как в сердце зажигается пламя, идёт по твоим жилам и появляется в руке.

«А если не выйдет? Я выставлю себя посмешищем!»

Доверься Ашкаю, хозяйка.

За спиной Сараны застыли в нерешительности две служанки, видно, что они боятся её, а потому не желают протискиваться мимо. Смотрят на меня со смесью жалости и страха. Наверное, вспоминают одну из предшественниц, которая сгинула из-за драконицы.

Я всё же поднимаю руку. Кожа на ладони сухая, холодная, но внутри жар. Как будто кто-то разливает по венам расплавленный металл. Я слышу шёпот Ашкая, но он теперь будто часть меня. Он словно перемещается из головы к сердцу, а потом по жилам растекается в разные стороны.

Сначала искра. Потом язычок синего огня: прозрачного, как чистый озёрный лёд. Он вспыхивает в моей руке, превращаясь в пламя, в котором нет привычной жёлтой тяжести, а бело-синий хрусталь. Оно поёт. Танцует. Обжигает пространство вокруг, но не меня.

— Она дракон, — слышу чей-то голос.

— Пламя синее, — говорит второй.

В глазах напротив уже нет надменности и превосходства, теперь там удивление и испуг. Огонь Сараны гаснет, будто сам испугался, а мой перемещается с ладони на предплечье, расползаясь от кисти правой руки до кисти левой. Это странно и необычно, словно на меня надели огненное платье.

Мгновение, и я снова я. Пламя исчезает, оставляя после себя лёгкий след искр. Я снова делаю шаг, но на этот раз меня никто не останавливает. Служанки переглядываются и торопливо склоняют головы, пропуская меня вперёд. Сарана молчит, хмуря лоб. Только глаза у неё полные злобы и удивления.

«Ашкай, почему мой огонь отличается?»

Потому что ты избранная. Потому что эфа. Целительница из могущественного рода. В твоих венах течёт кровь возрождения. Мы называем их Фениксовыми драконами или Возродителями. Такой дракон не только истребляет, но и несёт силу обновления — смерть и новое рождение. Ты не такая, как Сарана или Бард. Ты куда сильнее, потому что даже после смерти рядом с тобой будет жизнь.

Змейка хотела меня распутать, но запутала окончательно. Но сейчас я не готова разбираться в этой абракадабре.

Добираюсь до комнаты без приключений.

Луфа зевает в кровати, потягиваясь, и я желаю ей доброго утра. Соседки нет на месте.

— Подружились? — интересуюсь у сестры, рассматривая серые неуютные стены. Всё же комнату генерала куда приятнее, хоть и не дотягивает до той, в которой я жила последние десять лет.

— Нет, но я её боюсь, — признаётся девушка. — Как посмотрит своими глазами, жуть берёт. Я даже к ней не лезу лишний раз. Пока тебя не было, две прачки погибли, а одна пропала без вести, — резко перепрыгивает на другую тему.

— Как?

— Ходили на реку полоскать бельё. Стражи вернулись без них, но говорят, через неделю новых привезут.

И сколько ещё таких бедолаг будут пополнять Гоствуд? Жизни женщин ничего не значат. А если учесть, что большинство из них здесь по ошибке, то и вовсе становится жутко. Если бы только можно было положить конец бесчинствам, что творятся в столице, и приручить аномалии, тогда бы и Акрион стал лучше. Но мы имеем то, что имеем.

Отправляемся в столовую, которая гудит голосами. Когда вхожу, множество взглядов устремляются в нашу сторону. Сплетни здесь расходятся, как круги по воде: мгновенно и одно за другим.

Луфа тут же принимается осматривать своё платье и трогать лицо. Она не понимает, что за причина, по которой столь много внимания к нашим персонам.

— Успокойся, идём, — беру её за руку, утаскивая к раздаточному столу. Демонстрация моего огня была вынужденной. Теперь Сарана должна понимать, что не следует задирать меня. Но кто знал, что пламя будет иным?

Поздравляю, Таня, вместо того чтобы залечь на дно, ты привлекла к себе ненужное внимание.

Глава 64

День у прачек проходит в бесконечной рутине. Запах мыла, щёлочи и влажной ткани. Вёдра, верёвки, синие пальцы. Сначала кажется, что руки отвалятся, но потом движение превращается в привычный ритм. Смеёмся, ругаемся, перешёптываемся. Жуда интересуется новостями, желая узнать, как можно больше о моих злоключениях. Рассказывает, какие ходят сплетни, и в конце интересуется.

— Если в тебе есть кровь дракона, почему сестра не унаследовала хотя бы магии искры?

Признаюсь, что мы не родные по крови. Что моё рождение покрыто тайной, и мать никогда не рассказывала о том, кем был мой отец. Глаза Жуды горят интересом. Кажется, я для неё, ка бразильский сериал. А вообще, здесь можно сойти с ума, потому что нет никаких развлечений. Изнурительная работа сменяется ночным отдыхом, и у прачек даже не остаётся свободного времени, чтобы помыслить об увеселениях.

Стараюсь не думать о том, кто я теперь: жена советника, любовница генерала, или просто одна из них, склонившаяся над корытом.

К вечеру, когда выхожу в тёмный двор, кто-то хватает меня за руку, утаскивая в темноту.

Кайриан.

Ударяюсь спиной о камень, и он нависает надо мной. В глазах жадный блеск и всполохи пламени.

— Ну что, — шепчет горячо, слишком близко, — тебе нравится играть в простушку? Хочешь денег? Одежды? Я дам всё. Что там обещал Кольфин? Защиту? Сейчас его нет, я дам и это.

Резко отворачиваюсь, сжимая зубы. Если раньше он мне просто не нравился, то теперь противен до омерзения, потому что я знаю, кто он такой.

— Так что ты мне ответишь, Эзра?

— Нет, — говорю спокойно, вжимаясь в холод стены. — Генерал не давал никаких распоряжений касательно того, что я могу быть свободна. Он намерен вернуться, насколько полагаю, — произношу твёрдо, глядя прямо ему в глаза.

— Разве он не рассказал тебе о своей невесте? — идёт ва-банк, пытаясь задеть меня. Глупец, если думает, что этот факт толкнёт меня на то, чтобы лечь к нему в постель.

— У нас разный статус, главный страж. Я не претендую на роль его невесты, как и он на роль моего жениха.

Подныриваю под его руку, проскальзывая справа, и дёргаю свою, разрывая наше касание.

Кайриан стоит, словно раздумывая, что делать дальше. Генерал говорил: между ними всегда было соперничество. И причина не в том, что Бард зациклился именно на мне. Я обычная, пусть и драконица, но его желание обладать мной сродни желанию доказать своему более удачному брату, пусть не превосходство, но хотя бы равенство.

И вдруг, когда я уже иду прочь, его голос раздаётся в спину, громко, зло.

— Когда ты будешь нуждаться во мне, я не пошевелю и пальцем!

Угроза. Явная угроза, но я не останавливаюсь, лишь сжимаю ладони в кулаки, уходя дальше. На секунду кажется, что внутри снова вспыхивает то самое синее пламя. Но я удерживаю его в себе, потому что злость никогда ни до чего хорошего не доводила. И меня успокаивает мысль: теперь я могу постоять за себя не только словом.

Пока иду, протираю ладони о платье, пытаясь стереть с рук ощущение чужих пальцев. В коридоре мелькают рыжие волосы, и я с удивлением рассматриваю, как любовница Барта говорит с Шедрой — нашей соседкой по комнате. Какие у них могут быть дела?

Шедра смотрит на неё слишком внимательно, а потом качает головой, словно не соглашаясь со сказанным. Прохожу мимо, не собираясь откровенно пялиться, но слышу какое-то оханье позади. Оборачиваюсь, смотря, как Шедра прижимает ладонь к шее, говорит что-то злое рыжей и проходит танком мимо, задев её плечом так, что Сарана чуть не падает. Её разворачивает от толчка, и наши взгляды встречаются.