Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

Ухмылка, расплывшаяся на её лице, не сулит ничего хорошего, как и тонкий шип с кровью на конце, что она сжимает в руке. Убираюсь быстрее, чем она делает шаг в мою сторону. Ещё утром была такой озадаченной и испуганной, а теперь смотрит, задрав подбородок кверху, словно чувствует себя увереннее. Нам не о чем разговаривать, лучше держаться друг от друга на расстоянии. Потому предпочитаю ретироваться, нежели лезть напролом.

В одном из коридоров налетаю на Заолу. Они не похожи с Сараной визуально, лишь своими отвратительными характерами, и снова чувствую себя не в своей тарелке. Она грубит, но я не намерена отвечать. Пусть считает, что я испугалась, но для меня — это куда разумнее, чем вступать в открытую войну.

Оказываюсь в комнате, шумно выдыхая.

— Что случилось? — хмурит брови Луфа.

— Ничего, — улыбаюсь ей. — Просто устала. Давай спать.

За весь день столько работы, что ног не чую под собой. К тому же, кажется, что ещё не до конца успела оправиться. Но мне не нужны послабления, не хочу выделяться среди остальных.

Шедра приходит, стягивает широкие туфли с ног и заваливается на койку. А через время слышу молодецкий храп слева от себя. Это всё же талант надо иметь, чтобы так быстро отключаться. Не могу похвастаться тем же.

Ночь приходит тяжело. Храп соседки, стук ветра о ставни, миллионы мыслей — не дают уснуть. Я ворочаюсь, не находя себе места, смотрю на окно, в котором однажды видела чьи-то глаза, и не могу взять в толк, кому именно они принадлежат: Барду или другому стражу.

На мгновение проваливаюсь в дрёму, не сразу замечая чужую тяжесть рядом. Просыпаюсь от того, что меня будто придавили всей грудью к матрасу. Руки отчаянно хватают воздух, натыкаясь на чужое тело, и ощущаю пальцы на своём горле: толстые, крепкие, непременно желающие лишить меня жизни.

Глава 65

Женщина грузная. Лицо её совсем близко, искажённое тенью и ненавистью. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза белые, словно заплыли пеленой.

Она кряхтит, сдавливая пальцы на моей шее сильнее. А Луфа спит, даже не догадываясь, что происходит в данную минуту рядом с ней.

В ушах шумит, сердце бьётся так, что готово вырваться наружу. Сражаюсь, пытаюсь сбросить её вес, но она оказывается куда сильнее, тем более что я снизу. Ткань рвётся под ногтями, горло горит.

«Ашкай», — зову змейку.

И в этот миг, на грани, когда дыхание рвётся, внутри словно отзывается что-то древнее. Синее пламя, едва заметное, вспыхивает в груди, в пальцах. Хватаю руку Шедры, но она продолжает держать свои. Слышу шипение, словно горячий утюг прожигает ткань, и до носа должен добраться запах горелой плоти, если бы мне только удалось вдохнуть.

Лёгкие горят от недостатка кислорода, но я не сдаюсь. По телу волной проходит что-то, и внезапно появившаяся сила помогает отбросить Шедру на несколько шагов.

Воздух врывается в лёгкие рывком, я кашляю, едва различая её силуэт, отшатнувшийся к стене. Отвратительный запах палёного заставляет подпрыгнуть желудок до самого горла. Только, кажется, соседка желает закончить поединок.

Не издав ни звука, она снова бросается в мою сторону, но я уже успела соскочить с кровати.

— Луфа, — шиплю, не имея голоса. И она меня не слышит.

Хватаю табурет, стоящий рядом. Колени дрожат, дыхание всё ещё сбито, но тело будто само знает, что делать. Её руки вытянуты, пальцы целятся в моё горло. Я отшатываюсь, упираюсь плечом в стену и готовлюсь отразить новый удар. Бросаю в неё стул, как только она приближается. Он падает с грохотом и будит Луфу. Вижу, как подскакивает она на постели, а потом принимается истошно вопить.

Шедра пытается меня схватить, но я подныриваю под неё, сцепляю руки в замок, чтобы удар был ощутимее, и бью, куда могу. Она хватает меня за волосы, дёргая на себя так, что, кажется, снимет скальп.

Дверь распахивается, и внутрь вваливается один из стражей. Наверное, он услышал крик. Тут же реагирует, понимая, кто жертва, и валит ударом неугомонную соседку, прижимая её к полу.

— Что случилось? — требует ответа, но мне трудно говорить.

— Она пыталась убить мою сестру, — дрожит Луфа в постели, натянув на себя одеяло.

— Почему?

— Потому что сумасшедшая!

Луна сегодня хорошо освещает, и мурашки бегут по телу, когда вижу глаза без радужки. Словно всё живое из них вытекло, и осталась только тусклая, мутная пустота.

— Что с её глазами? — обращается ко мне страж. Только откуда мне знать. Я вижу такое впервые.

Он вяжет неудавшуюся убийцу и утаскивает из комнаты. Советует мне показаться лекарю, только он пока спит, надо подождать рассвета.

Шедру уводят. А я встречаю взгляд Луфы: она сидит на кровати, прижав колени к груди, и глаза её полны ужаса. Мне нечего сказать. Я просто подхожу и обнимаю её. И больше нам не удаётся уснуть.

Утро встречает гулом слухов. Все только и говорят о ночном нападении.

— И что теперь с ней будет? — слышу разговор.

— Отправят за стену, как только узнают, почему она так поступила.

— Тихо, она тут.

Взгляды снова устремляются в мою сторону. Делаю вид, что мне всё равно, иду дальше. Теперь Гоствуд не умолкнет до самого вечера, и я не рада, что в который раз стала причиной воодушевления.

— Эзра, — зовёт меня кто-то. Иртен Брукс просит идти с ним, чтобы осмотреть.

— Всё в порядке, — говорю негромко. Голос стал громче, но не восстановился до конца.

— Мне всё же хотелось бы убедиться в этом лично. Я отвечаю за это перед генералом.

— Если бы не страж, вам бы пришлось послать ему известие, что я мертва.

— Потому предлагаю снова перебраться в лазарет, где я могу контролировать тех, кто имеет туда доступ.

Вспоминаю след укола на запястье. Ни в крепости, ни за её пределами я не могу быть в безопасности. Сейчас я — комок нервов, и должна оглядываться, не стоит ли за спиной кто-то. Это если хочу выжить. Но когда-нибудь силы закончатся, и мне будет всё равно. Нельзя бояться вечно.

В кабинете Иртена пахнет травами и горькими снадобьями, он внимательно осматривает мою шею, проверяет горло.

— А это что? — трогает пальцем точку укола, которая теперь стала серой. Но она должна была вовсе исчезнуть! Или дело идёт ко второй стадии?

— Что будет с Шедрой? — перевожу вопрос на другой, убирая руку и натягивая на запястье одежду.

— Ночью её отправят за ворота.

— Почему ночью?

— Такова традиция: меньше видно.

— Ей?

— И нам, — он вздыхает.

— Она что-то сказала?

— Пришла в себя, но не помнит ничего.

— Я видела её глаза, что с ними?

— Сок мации. Он отравляет сознание, лишает человека воли. На время делает из него орудие. Колдуны умеют использовать это себе во благо.

— Выходит, это не её желание? Но кто мог так поступить?

— Кто угодно, — он не желает распространяться на этот счёт.

— Хотите сказать, что обзавестись таким мог любой в Гоствуде? — не верю его словам. — К тому же вы сказали, что это колдун, а значит…

— Иногда не стоит искать концы, Эзра. Благодари богов и того стража, что тебя спас, за возможность дышать. Я и так сказал тебе слишком много. Достаточно того, что виновный будет наказан.

Глава 66

Имеем: невиновная женщина сегодня будет отдана монстрам. А тот, кто устроил всё это — останется в стенах Гоствуда и будет спокойно жить. Правда это не тождество.

— Шедра виновна лишь в том, что была не очень осторожна, позволив себе подпустить кого-то ближе, чем на шаг, чтобы получить укол с ядом.

— Ты взволнована, я дам тебе настой успокоительного, — лекарь отправляется к шкафу, но я не буду пить никакую дрянь. Кольфин говорил, что на Брукса можно полагаться, но сейчас я вижу перед собой одного из заговорщиков, который прекрасно знает, как тут всё устроено.

Пока Иртен рыщет на полке какое-то снадобье, выскальзываю за дверь, намереваясь покинуть здание, но слышу, что кто-то плачет. Стараясь не шуметь, подхожу к приоткрытой двери, различая слова.