Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М.

— Даже для диких это чересчур, — покачала головой Каюмова. — Не забывай, кто-то же должен обучать и наставлять молодёжь. Иначе кем они вырастут? Просто ассимилируются с чужими. Да и создай они безмагическую территорию, сами же и ослабнут. Их магия тоже не будет работать.

— А вот здесь уже не факт, — возразил я, примерно представляя, на какие сделки можно было пойти с Пустотой, чтобы организовать ещё один приличный оплот размером с Карпаты. Это вам не какой-то Алаид. Да и жертвоприношение было бы внушительным, если речь шла не об архимагах. Тех два десятка погубили, а здесь… Стоп… Голову опять прострелило спицей боли, и в памяти вновь появилась вспышка образов: амфитеатр, множество существ, белые и чёрные камни, жребий… Целый народ тянул жребий, включая правителей, и каждый второй отправился на защиту родной земли, расставаясь навсегда не только с собственной личностью и формой, а превращаясь в некое змееподобное существо.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение. Мне только что наглядно показали. Чем отличается добровольное жертвоприношение от насильственного. Видимо, добровольная жертва сильнее и значимее. А если несколько тысяч или десятков тысяч жертв?

— Они могут самоубиться не все, тянуть жребий, чтобы было кому остаться и учить. И добровольная жертва всегда сильнее, вам ли не знать, — обратился я к магичке крови. У той по части ритуалистики опыта было побольше моего. — Если растянуть проклятие Саны на все Карпаты, то маги здесь станут бесполезны, как и обычные войска. Никто, кроме Орциусов и Пожарских, сюда не войдёт. Земли станут неприкосновенны.

— Всё равно, — упрямо возразила Динара Фаритовна, что-то прикинув в уме, — брызг крови двухвековой давности явно не хватит, чтобы накрыть Карпаты. Это я тебе как маг крови говорю. Тут как бы не несколько литров царственной крови понадобится с обеих сторон. Где они возьмут столько?

В этом моменте Каюмова сама же и умолкла от осознания размеров гипотетической задницы, нависшей над нами.

— Императрица у них расплатится кровью за Орциусов, а принц за Пожарских, — облёк в слова наши предположения Эраго. — И во всей этой ситуации мне интересно только, был ли в курсе Франц Леопольд? Или мольфары под шумок подсуетились, пока назрела трёхсторонняя война?

Правильные вопросы задавал Резван, видимо, сказывалось знание специфики кавказских княжеств, сложно переходивших под руку императора Российского.

— Если знал, то сейчас где-то готовится к прорыву ударный кулак австро-венгров.

— С обеих сторон Карпат солдат как собак нерезанных, — констатировал очевидное оборотень. — Ударить могут с любой стороны.

М-да… картина вырисовывалась паршивая. Но по здравому рассуждению, единственным местом, куда могли заманить принца, чтобы тот не явился с парочкой дивизий и пятью архимагами заодно была только долина Саны. Он бы и так и так пошёл туда один, а с приманкой в виде похищенной матери и подавно.

— Динара Фаритовна, скажите, у вас образцы крови Пожарских есть? — задал я весьма провокационный вопрос.

Каюмова скривилась, а после едва заметно мне кивнула и чуть скосив взгляд на Эраго.

— Тогда сделайте для меня такую же обманку, как мольфары сделали из крови императрицы. Потому что без маяка с кровью Пожарских в долину реки Саны меня не впустят. А там определение «свой-чужой» именно по крови. От того, насколько быстро я там окажусь, зависит очень много.

Каюмова осторожно оттолкнулась от стола и пошаркала в сторону выхода, выполнять поручение. Я же обернулся к оборотню:

— Резван, у вас есть данные о мольфарских поселениях по эту сторону гор? Не все же они, я думаю, ушли под землю. Кто-то же должен был остаться. Да и за время пребывания с императрицей должны были разведать какие-никакие, а тайные тропы ближайшие.

— Есть такое, — серьёзно кивнул оборотень.

Я же задумался. На Алаиде жертвы приносились на чёрных базальтовых камнях, да и малый алтарь на лесопилке, обустроенный Светловым, тоже имел чёрный цвет. Выходило, чем-то похожим должны были самоуничтожать себя и мольфары.

— Если увидите, что кто-то из мольфаров попытается перерезать себе горло или же вскрыть грудину чёрным каменным кинжалом или любым другим инструментом, делайте что угодно, но препятствуйте как можете и отнимайте ритуальные орудия. Нужно предотвратить замыкание всей цепи жертвоприношений. Как в столице, помнишь?

— Сделаем, — кивнула Эраго. — А ты?

— А я попробую наведаться в долину реки Саны, как только мне сделают кровный пропуск. И да, увидите нечто страшное, клыкасто-шипасто-крыластое, выполняющее ту же работу, что и вы, не убейте случайно. Я на досуге возродил дедовские наработки и тоже отправлю химер прочесывать местность.

Демонов с их кошмарами я отправил на поиск жертвенных агнцев среди мольфаров сразу, а вот рой и химер пока приберёг на крайний случай. Умение строить порталы это, конечно, хорошо, но и спину себе прикрыть тоже стоило на всякий случай.

Пространство схлопнулось с мерзким звуком, когда я шагнул за Королевой роя на пожухлую траву.

— Это было здесь, — Королева зависла в воздухе, указывая одной из шипастых лап на долину, раскинувшуюся между двумя горными грядами. Река размеренно несла свои воды по широкому руслу, отражая на удивление яркое осеннее солнце, стоящее в зените. Вывернутые во время половодья валуны, чернели россыпью с обеих сторон от воды, а чуть дальше осенний лес уступал место мрачному пейзажу с искорёженными остовами деревьев и давно слежавшейся серо-чёрной золой.

— Это не зола, — безэмоционально ответила Королева. — Это кости.

Я хотел ответить, но звук, разорвавший тишину, был похож на удар колокола прямо в грудь. Только это был не колокол. Это был рёв. Низкий, утробный, от которого закладывало уши так, что мир вокруг поплыл ватой, а внутренности скрутило тугим узлом. Гор подо мной взвился на дыбы, затанцевал на месте, тряся головой, словно безумный.

— Твою ж… — выдохнул я, чувствуя, как по спине побежал липкий холодок. Эта вибрация шла не извне. Она шла изнутри, из самой долины. Та самая Пустота, которая два века назад угнездилась на дне долины, сейчас не просто пульсировала, а медленно и неумолимо выплёскивалась через край.

Мы явно проворонили начало ритуала.

— Создатель! — голос Королевы пробился сквозь звон в ушах. — Смотри!

Она указывала лапой в сердце долины, туда, где над обожжёнными кронами деревьев поднимался чёрный дым, из миазмов которого силился вырваться феникс.

Он был похож на раненную птицу, которую добивали прямо в воздухе. Огромные крылья били неровно, с надрывом, припадая на левое. Тело феникса было утыкано стрелами, как подушка для игл, перья слиплись от крови, и он с трудом удерживал в лапах что-то большое, неуклюжее — то ли бревно, то ли обгоревший столб. Он падал. Что есть сил пытался взлететь, но падал.

Времени не осталось, как и выбора.

Я рванул поводья, заставляя Гора развернуться в воздухе и открыл портал второй раз за минуту, на глазок по примерному силуэту определив точку выхода. Где-то там ещё теплился огонь жизни израненного феникса.

Мы нырнули в разрыв, чтобы вывалиться посреди дымовой завесы. В лицо ударил жар и запах гари, смешанный с железным духом крови. Портал вывел нас чуть не туда, куда я целился. Но так оказалось даже лучше. Мы встретились с фениксом нос к носу.

Вблизи он выглядел ещё страшнее. Глаза принца, янтарные, с вертикальным зрачком, смотрели на меня сквозь пелену боли и потери крови. Оперение на груди превратилось в кровавое месиво. Он висел в воздухе на последнем вздохе, сжимая в лапах обгоревшее бревно.

— Спаси её, — в его голосе прозвучал не приказ, а последняя просьба умирающего. — Спаси…

Зрачки принца поплыли, лапы разжались, и он камнем рухнул вниз, в чёрную пасть долины.

— Гор! — рявкнул я, уже не думая, уже действуя на одних инстинктах. — Лови меня!

Я выпрыгнул из седла в пустоту.

Ветер засвистел в ушах, рвал одежду, слепил глаза. Внизу мелькали верхушки деревьев, а между ними — алая вспышка падающего тела. Я сложился стрелой, вытянув руки вперёд, чувствуя, как адреналин выжигает лёгкие.