Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М.

Эрцгерцог Франц-Фердинанд стоял у распахнутого окна, вглядываясь в синеющую на горизонте гряду Карпат. Отсюда, из Перемышля, до русских земель было рукой подать. До границы какой-то жалкий переход, затем закрепиться с помощью мольфаров на горных перевалах. А оттуда уже можно было диктовать условия, блокировать русские гарнизоны в Закарпатье, перекрывать пути снабжения. А после переносить ставку во Львов.

Отец всё продумал.

— … непонятные волнения среди мольфаров усиливаются, — докладывал начальник разведки горно-егерского полка, немолодой уже майор с седыми висками и цепким взглядом. — Наши источники сообщают, что с обратной стороны Карпат русские начали какое-то шевеление. Пока неясное, но…

— Мольфары меня не волнуют, — перебил Фердинанд, не оборачиваясь. — Они сделают то, что должны. Отец обо всём договорился.

— Ваш отец — великий стратег, — осторожно заметил майор. — Но позволю заметить: если мольфары подведут…

— Они не подведут. Им обещано то, чего они хотят больше жизни.

Фердинанд наконец повернулся. Высокий, чуть сутулый, с тяжёлым взглядом, который достался ему от матери-испанки. В руках он машинально поглаживал эфес меча — того самого «Воронёнка», который Орциусы передавали наследникам престола уже три столетия.

Майор кашлянул, возвращаясь к докладу:

— Северное направление готово. Основные силы переброшены, как вы и приказывали. На юге остались только лёгкие отряды — для отвода глаз, для учений. Если русские клюнут…

— Русские уже клюнули. — Фердинанд усмехнулся. — Мой дражайший кузен Андраш сейчас наверняка мечется по Карпатам, пытаясь понять, что происходит. Пусть мечется. Чем дольше он будет гадать, тем дальше мы пройдём. А моя кузина Мария Теодора и вовсе сама сдалась в руки мольфарам.

В комнате вдруг стало темно.

Фердинанд не сразу понял, что это не его глаза, не игра света — это реальность схлопнулась в точку, а потом разверзлась чёрной бездной прямо перед ним. Майор исчез. Стены замка исчезли. Осталось только…

Существо.

Огромное. Чёрное. Оно заполняло собой всё пространство, хотя Фердинанд отчётливо понимал, что смотрит на него глазами, а не душой. Ворон. Нет, не ворон — Ворон. Тот самый, чей силуэт красовался на гербе Орциусов, чьё имя носил его меч, чьё перо хранилось в родовой сокровищнице как величайшая реликвия.

Ворон был размером с императорский дворец в Вене. Каждое перо — с человеческий рост, клюв — острее любого меча, глаза — две чёрные бездны, в которых угадывалась вечность.

Существо склонило голову, разглядывая Фердинанда поочерёдно то одним, то другим глазом-бусиной. Оно что-то изучало или же искало в самом нутре эрцгерцога четверть минуты, которая показалась вечностью.

— Готов ли ты принять главенство в роду Орциусов? — голос Ворона прозвучал не снаружи, а внутри, сотрясая каждую клетку тела.

Фердинанд не думал. Тело сработало раньше разума. Это никаких мнимых выборов среди родни, никаких испытаний, подкупов! Такой шанс в виде благословения первопредка выпадал раз на несколько веков!

— Готов.

Колено ударилось о невидимый пол. Меч — «Воронёнок» — взлетел вверх, замер остриём к небу, и рукоять сама легла в выставленные вперёд ладони в ритуале древнем, как сам род.

— Да будет так.

Удар клюва пришёлся в темечко. Не больно, скорее, оглушительно, будто молния ударила прямо в позвоночник и вышла через пятки.

Реальность схлопнулась обратно.

Фердинанд стоял на коленях посреди штабной комнаты. Майор напротив застыл с открытым ртом, побелевший, как полотно. За окном по-прежнему светило солнце, по-прежнему копошились люди во дворе крепости.

— Ваше Императорское В…ысочество… — с запинкой, но всё же произнёс привычный титул майор, хотя догадывался, что стал свидетелем чему-то небывалому. — Что это было?

Фердинанд медленно поднялся. В голове гудело, но мысли были кристально чистыми.

Отец мёртв. Иначе Ворон не пришёл бы к нему и не потребовал бы присяги.

Император мёртв. Убит. Кем? Русскими? Мольфарами? Неважно. Важно другое. Война теперь получала новый символ. Раньше они сражались, пытаясь вернуть старые территории, теперь они шли на войну за погибшего имератора.

— Повтори последние слова, — голос Фердинанда звучал ровно, будто ничего не случилось.

Майор дёрнулся, но вытянулся по стойке смирно, поняв: сейчас не время для вопросов.

— На границе происходит что-то странное, Ваше Императорское Высочество. Массово опустошаются накопителя защитных артефактов. Оповестительные сети обнуляются. Разведчики-маги теряют резерв в одно мгновение, им приходится уходить вглубь территории, чтобы восстановиться. Нормально себя чувствуют только неодарённые и… и оборотни.

Фердинанд слушал и кивал.

Проклятие Саны, которое сотворили мольфары, выплеснулась за пределы долины. Таких договорённостей у отца с горными колдунами не было, но вдруг это его смерть выпустила проклятие из привычной территории?

— Трубу, — приказал он коротко.

Через минуту сигнальный рог уже резал воздух, созывая офицеров на экстренный сбор. Лица вытягивались, люди бежали, строились, замирали в ожидании.

— Мы выступаем, — голос Фердинанда звенел сталью. — Мы идём на Львов.

Майор, всё ещё бледный, шагнул вперёд.

— Но как же… Ваш отец приказы…

— Моего отца больше нет, — Фердинанд оборвал его жёстко, глядя прямо в глаза. — И сейчас мы идём мстить за него.

Тишина повисла в штабе. Кто-то охнул, кто-то осенил себя обережным знаком, кто-то просто смотрел во все глаза на нового императора. Тень Ворона, взметнувшаяся за спиной эрцгерцога, без всяких ритуалов и выборов указывала, кто теперь стал императором Австро-Венгрии.

Фердинанд перевёл дыхание и добавил, уже спокойнее:

— Призыватели — ко мне. Они отправятся с посланиями к нашим южным соседям. Остальным — готовность через час. Мы выступаем на Львов.

За окном всё так же светило солнце. Карпаты синели на горизонте. А в душе у Фердинанда впервые в жизни не было ни капли сомнения.

Восхождение на престол всегда следовало начинать с маленькой победоносной войны. Отец её подготовил, за что ему благодарность. А уж Франц-Фердинанд во всю воспользуется ситуацией.

Верховина, мобильный штаб имперских войск,

300 км от Перемышля

Штаб развернули наскоро, прямо в лесу, в двадцати километрах от того места, где, по расчётам, располагался главный подземный город мольфаров. Палатки, карты на пнях, адъютанты с посеревшими от недосыпа лицами. Резван Эраго стоял у импровизированного стола, водя пальцем по схемам, которые Динара Фаритовна набросала после своего ритуала, а князь Угаров подтвердил глазами химер, созданных Елизаветой Ольгердовной.

— Значит, так, — голос чауша звучал жёстко, без обычного спокойствия. — Времени у нас нет. Императрица подала сигнал именно отсюда. Значит, здесь их ставка, мозг и сердце.

Он поднял глаза на собравшихся: оборотни-следопыты Алхасовых во главе со старшим сыном князя Кагермана Карасаем, призыватели Волошиных во главе со старейшиной Романом Андреевичем, и оборотни-энергоманты Эраго. Каждый был здесь не просто так.

— Роман Андреевич, — Эраго перевёл взгляд на старейшину клана, нынче сменившего длинный балахон на военный костюм, но так и оставшийся верный своему посоху. — Вы занимаетесь рассылкой инструкций по горным заставам вдоль Карпат. Регулярам тоже сообщите, чего ожидать. Единый текст уведомления уже создан и размножен.

Волошин-старший кивнул, уже прикидывая маршруты.

— Мольфары готовят массовое жертвоприношение, вроде того, что было в столице и будут любой ценой защищать своих добровольцев.

— А как мы поймём, что оно уже началось? — подал голос один из младших Волошиных, но его голос утонул в трубном гласе трембит, от которого у всех внутри внутренности скрутило в единый узел. — Вопрос снимается, — просипел призыватель. — Кажется, оно уже началось.

— Тогда действуете по обстановке. — Эраго жёстко обвёл взглядом присутствующих. — Но запомните главное: перед вами не просто мирные жители, которые ни сном, ни духом о происходящем. Перед вами коллаборанты, готовые всадить нож в спину при первой возможности.