Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

— Да. Магалия и Орга добрые.

— Что, если они поселятся здесь? — предлагаю, решая, что как только появится генерал, я попрошу его об услуге для сестры.

— Но здесь лишь три кровати.

— Можно поставить и четвёртую. А вообще, не забывай, что когда Торн приезжает сюда, я отправляюсь к нему.

Щёки Луфы вспыхивают, и она прячет глаза от смущения. Теребит передник, и вижу, что-то хочет спросить.

— Задавай вопрос, я отвечу, — мягко подталкиваю её в нашу комнату, закрывая дверь. Постель напротив входа пустая. Теперь Шедра никогда не будет храпеть здесь, да и нигде больше.

— Каково это быть с мужчиной? — говорит еле слышно Луфа, что едва могу различить слова.

— Всё зависит от того, кто этот мужчина, — отвечаю. — Если тот, кто тебе дорог, кто заставляет сердце биться быстрее лошадиного топота, — то сладко, — в этот момент я представляю Кольфина. — А если он ненавистен тебе и принуждает делать то, чего ты не желаешь, — перед глазами возникает Бард, — омерзительно. Почему ты спрашиваешь?

— Да так, — нервно дёргает головой.

— Я не стану лезть в твою душу, но ты должна сказать: он нравится тебе или угрожает?

Она отводит взгляд, и это громче любого слова.

— Кто этот негодяй, Луфа? Кто посмел указывать моей сестре, что делать? Ты не должна, слышишь? — касаюсь её подбородка, поворачивая к себе. — Ты не должна делить постель с тем, кто тебе не нравится!

— Но ты же пошла к генералу, когда он приказал, — смотрит на меня оленьими глазами.

— Да, — соглашаюсь, — и не жалею, потому что он оказался добрым и честным драконом. И совсем не похож на тех, кто здесь служит.

— У тебя глаза светятся, когда ты говоришь о нём, — теперь уже Луфа заставляет меня смутиться. Не могу сдержать улыбки.

— Да, — признаюсь, пожимая плечами. — Так вышло, что он понравился мне, — говорю шёпотом. — Только это секрет, хорошо?

Она несколько раз кивает, улыбаясь.

— А теперь ты расскажи, кто и что именно тебе предлагал.

Луфа сжимает пальцы в кулаки так крепко, что костяшки белеют. Голос её едва слышен, но в нём дрожит не только страх, но и стыд.

— Он сказал, что я должна быть готова, как только он позовёт меня. Как только вытянет указательный палец вверх, я должна отправиться в его комнату, или он отправит меня за стену, когда все будут спать. Когда никто не сможет мне помочь, — её голос ломается, и она принимается реветь.

Какой негодяй может так издеваться над бедной девочкой?

— Кто это? — я почти рычу, чувствуя, как сердце сжимается и внутри меня просыпается ярость. Она же несовершеннолетняя. Пусть мы не в лучшем месте для подростка, но здесь все давно оперившиеся мужчины, и засматриваться на ребёнка — низко и отвратительно.

Луфа колеблется, взгляд мечется по углам, будто сама мысль назвать имя уже может вызвать беду.

— Верховный страж периметра, — выдыхает наконец.

Бард!

Внутри всё обрывается, когда осознаю, что он заходит слишком далеко. Ему не нужна Луфа, он хочет причинить боль мне, потому что я слишком самоуверена и могу постоять за себя. Потому он решил зайти через сестру, чтобы показать: он власть и сила в Готтарде.

Обнимаю ревущую Луфу, глажу её по голове.

— Я не позволю ему тронуть тебя. Ты не пойдёшь в его комнату и не отправишься за стену.

— Но…

— Пожалуйста, верь мне, — прошу её, чувствуя, как меня подбрасывает от гнева. Каков мерзавец!

Эйлин, пора будить дракона, — подсказывает Айшкай.

— Утро вечера мудренее, — отправляю Луфу в кровать.

— Можешь спеть мне? — просит она.

— Спеть? — хмурю брови. — Что?

— Свою любимую песню.

Вряд ли она любит Asti или Zivert, и уже точно не слышала Валерию. Выбираю песню из мультфильма «Умка» и негромко пою.

— Ложкой снег мешая, ночь идёт большая…

Глава 72

Я жду ночи, когда все, кроме стражников, несущих вахту, уснут. Минуты тянутся невыносимо долго. Прислушиваюсь к звукам за дверью — тихо. Достаю артефакт, рассматривая разноцветные шары. Вспоминаю, какой за что отвечает. Чёрный — тёмная магия, зелёный — защитный купол от атаки, синий — взрывная волна нападения, оранжевый — драконье пламя, белый — сокрытие от чужих глаз. Вот то, что мне нужно.

На его поверхности словно пляшут бледные россыпи света. Я не уточнила у Кольфина, сколько будет длиться эффект, но выбора нет: нужно действовать сейчас.

Осторожно касаюсь пальцами шара, и он отзывается едва уловимым теплом. Несколько раз тру артефакт, активизируя, и свет в нём вспыхивает ярче, магия просыпается. Мир вокруг меня начинает расплываться, словно смотрю через мутное стекло. Пространство меняется, словно накрывает меня невидимым плащом. Даже звук шагов не слышен, меня попросту нет. Невидимость. Сокрытие от чужих глаз. Остаётся надеяться, что времени достаточно.

Тихо выскальзываю из комнаты, двигаясь по знакомым коридорам сперва прямо, а потом сворачиваю направо, намереваясь добраться к лестнице. Воздух пахнет травами и сыростью, ветер свистит тонким голосом, забираясь между стен. До слуха доносится голоса, и я замираю, прижимаясь к стене.

— Отстань от неё, — рычит Бард тихо, но в голосе ярость и злоба. — Я сказал — уймись. Она нужна мне.

— Зачем же? — фыркает Сарана, а страж смотрит ровно на меня, словно видит, и от этого становится не по себе. — Ты сам подписал ей приговор. Докажи, что ещё любишь меня, — шепчет в его губы, норовя поцеловать.

Бард хватает любовницу за шею, впечатывая в стену, и та хрипит, стараясь освободиться. Её глаза испуганно смотрят на Кайриуса, моля и ненавидя одновременно.

— Мои приказы не следует обсуждать! Я сотру тебя в порошок, если захочу, не думай, что слаб. И если позволял утешать меня в постели, не значит, что стану делать поблажки. Узнаю, что ты что-то задумала — отправлю за стену.

Проскальзываю мимо, пока они заняты друг другом, и Бард ведёт носом мне вслед. В глазах замешательство, он не понимает, почему чует моего дракона, а под его рукой хрипит Сарана.

Могу остановить его, но это значит — выдать себя. А потому ухожу быстрее отсюда, и неважно, что эти двое сделают друг с другом.

Оборачиваюсь у поворота. Страж отталкивает рыжую резким движением и направляется в мою сторону, пока любовница на полу кашляет, держась за горло.

Я не учла того, что двери замка на ночь закрыты. Но Бард даёт возможность выскользнут вслед за ним, то и дело оборачиваясь. Несколько раз производит выпад, а я успеваю увернуться. Бегу к западной башне, ради которой и затеяла этот всё.

Невидимость делает своё дело. Пару раз почти натыкаюсь на стражей, патрулирующих периметр, но успеваю отскочить. Сердце бешено стучит при каждом шаге, бегу, потому что время не терпит.

На внешней стороне замка ночной воздух врезается в лицо, как холодный нож, и на мгновение останавливаюсь, чтобы вдохнуть его полной грудью. Дорога к западной башне пролегает по каменному коридору и затем по террасам, где ветер гудит, словно предупреждает вернуться обратно.

«Ашкай, мы почти пришли».

Наконец, ты станешь настоящим драконом.

Западная башня передо мной: её контуры вырисовываются на фоне темнеющего неба, и чем ближе подбираюсь, тем сильнее ощущаю лёгкое дрожание, будто небеса ожидают меня. Начинает накрапывать дождь. Ноги то и дело соскальзывают с мокрых камней от усталости и напряжения, но я не могу повернуть назад. За спиной остаётся крепость с её шёпотом и жестокостью, впереди — ночь, ветер и возможность расправить крылья.

Поднимаюсь по ступеням, и каждая из них словно становится испытанием. Камень мокрый, скользкий, пальцы судорожно цепляются за холодные перила. Сверху доносится гул: не гром, но предвестие бури. Капли падают на лицо: ледяные, колючие, и кажется, будто сам дождь шепчет: «вернись».

Торопись, Эйлин, не дай страху отговорить тебя.

Упрямо взбираюсь наверх шаг за шагом. В груди колотится сердце, рядом пульсирует чёрный узел, но поверх него светлая сила, которую я готова выпустить наружу. На площадке ветер рвёт волосы, бьёт ими по лицу, треплет платье.