Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

— Нет, я так не могу! — снова женский голос, и воображение рисует её хозяйку. Она немолода, не очень красива, с обычной фигурой на свой возраст и поджатыми губами, которые вытягиваются в струну всякий раз, когда она видит, как какой-нибудь страж посылает воздушный поцелуй служанке.

— Сперва тебе мешали мои растения, — выходит из себя мужчина, — ты говорила, что у них есть уши.

— И глаза, я уверена в этом. Готтард влияет на всё, даже на кусты и деревья! Ты же видел, какие экземпляры за стеной.

— А ещё я сажал морковь вот этими самыми руками, и готов поклясться, что она никому не расскажет о нас!

— Тише, — шипит Гейла, и кажется, слышу, как бьётся в страхе её сердце. А, может, это стучат мои зубы, потому что я не чувствую оледеневших ног и ягодиц.

«Ашкай-негодяй», — даже говорю стихами. — «Придушу тебя, только выберусь».

Это будет совсем скоро, эфа. Только вряд ли ты сможешь убить меня, потому что я буду уже мёртв.

От его слов по телу проходят мурашки. В который раз за последние полчаса, с одной лишь разницей — причина страх, а не холод.

«Не смей покидать меня, понял?» — требую от змейки, но Ашкай просто молчит. А вот любовники продолжают препираться. Скорей бы уже сделали то, за чем пришли, и убрались отсюда. Потому что у меня уже внутренности подёрнулись инеем.

В носу свербит, испуганно тру крылья носа, чтобы унять желание чихнуть. Помогает.

— Нет, я не могу, — снова останавливает садовника Гейла. В том, что это именно Корхес я не сомневаюсь. Только он здесь занимается разведением овощей. А его помощник совсем юный мальчишка, которому лишь недавно исполнилось шестнадцать.

Мужчина рычит от негодования, ругается, а затем они оба покидают прачечную, оставляя меня одну.

— Апчхи, — внезапная судорога проходится по телу, и я замираю, зажав ладонями нос и рот, боясь, что Гейла и Корхес ушли не так далеко. Жду: вдруг вернутся? Считаю до ста, а потом отдираю своё тело от пола, почти не чувствуя некоторых участков.

Кое-как передвигаю ноги в сторону корзин, свёртков белья и грязных простыней, наваленных друг на друга. Роюсь судорожно, руки дрожат. Пальцы нащупывают грубую ткань: серый холщовый сарафан, явно слишком велик, но сейчас и он кажется спасением. На всякий ищу пару минут что-то более подходящее, но боги окончательно меня покинули, выдавая лишь мужские грязные порты и простыни.

Натягиваю его на пока ещё мокрое тело, он липнет к коже, но хотя бы прикрывает. Вытираться — терять время. Скоро начнёт светать, и мне следует каким-то образом незаметно проникнуть обратно в комнату.

Глава 75

На всякий случай проверяю артефакт, пытаясь реанимировать белый камень. Вдруг, там ещё осталось немного заряда? Но нет, он точно больше не станет меня спасать. На губах появляется горечь: он дал мне полёт, но не дал ни платья, ни гарантий. Теперь я одна, и приходится рассчитывать лишь на ноги и смекалку.

Выдвигаюсь к двери прачечной так тихо, будто каждый шаг может разбудить стражу. Ночь стремительно бледнеет, и чернила тьмы расходятся серыми пятнами. Уже слышно, как кто-то рано начинает готовиться к смене: раздаются голоса, отдалённые шаги. Прижимаюсь к стене, дышу ровно, считая вдохи. Каждая секунда длится невыносимо долго.

— Осторожно, — доносятся до ушей крик стража. Не знаю, о чём он кого предупреждает, но это лучший момент, потому что хотя бы какое-то время они будут заняты.

Выскальзываю из прачечной, смотря лишь в сторону входа в замок. Стражи обращаются в драконов и летят за стену. Что там произошло? Узнаю утром, а пока делаю рывок, налетая на невидимую преграду. Больно ударяюсь о что-то, тут же падая на землю.

Здесь раньше ничего не было, неужели, я настолько устала, что не заметила бочки или стола? Только передо мной пустота, как если бы это была аномалия.

Подняться не успеваю. Что-то больно дёргает меня за волосы, утягивая назад.

Боль в шее вспыхивает внезапно, как укус змеи. Вздрагиваю, едва успевая понять: что-то острое проткнуло кожу. Холодная волна расползается от точки укола по всей шее, оседает на груди.

Сопротивляюсь. Пытаюсь закричать. Но горло тут же словно стягивает невидимая нить: ни звука, только судорожный вдох. Руки дрожат, ногти гребут землю, цепляются за камни, но тело становится мягким, вялым.

— Нет, — шепчу беззвучно. Голова кружится, мир уходит из-под ног. Сквозь мутную пелену слышу голоса. Один знакомый, уверенный, но сейчас взволнованный. Лекарь. О втором не могу сказать с уверенностью мужчина или женщина. Не понимаю слов, только фразы-осколки:«она нужна»,«так не договаривались».

«Ашкай» — мысленно зову змейку, но даже мысль звучит глухо, как в воде.

Это яд, блокирующий силу дракона. Иногда смертелен.

Голос змеи приглушённый, отдалённый.

Я не могу помочь, эфа, прости.

Сознание плывёт. Мир гаснет, и последняя мысль звенит набатом.

Смертелен.

Провал.

Когда открываю глаза, кожа покрыта холодной росой. Ветер треплет мои волосы, подхватывает их, как водоросли в реке. Лежу на выжженной земле, а рядом гулко шумит вода. Поднимаюсь, не сразу понимая, где я.

Река. Та самая река, что течёт возле Гоствуда. Камыши качаются на ветру, запах влажной земли и гнили бьёт в нос. Рядом никого. Только я, вода и утренний свет, который режет глаза.

С трудом поднимаюсь на ноги. Колени ватные, пальцы дрожат. Смотрю по сторонам — пусто. Ни стражей, ни лекаря, ни того, кто меня тащил. Словно всё случившееся было сном.

Но ветер меняет тон. С запада доносится звук копыт. Сначала далёкий, едва слышный, потом всё отчётливее: чёткий ритм лошадиных шагов, как барабанная дробь.

Щурюсь, прикрывая ладонью глаза. На дороге, ведущей к реке, мелькает силуэт всадника. Он быстро приближается. Плащ хлопает, конь вздымает клочья грязи, и в воздухе уже слышно тяжёлое дыхание животного.

Я не знаю, кто это. Друг или враг. Сердце бьётся неровно, пальцы ищут артефакт на шее. Но его нет, видимо, снял Иртен, будь он проклят.

Зову Ашкая, но его голоса больше не слышу, вместо этого чувствую, как тьма поднимается вверх, обволакивая мысли. А на моей ноге серебряным кольцом застыла змея, кусающая себя за хвост.

Глава 76

Ну вот мы и встретились снова.

Всадник подъезжает почти вплотную. Конь бьёт копытом, фыркает, и холодные брызги летят в мою сторону. Незнакомец молчит. Его фигура словно соткана из тени: плащ закрывает всё тело, капюшон и маска скрывают лицо. Только протянутая вперёд рука: твёрдая, уверенная, будто он уже знает, что я соглашусь.

Из реки выпрыгивает какая-то нечисть, окатывая меня водой. Будто напоминает, что туда не следует соваться. Вдалеке слышится чей-то рык, но я отшатываюсь, качая головой.

— Нет, — вырывается сипло, едва слышно.

Разворачиваюсь, намереваясь бежать, но ноги будто вязнут в земле. Невидимая сила цепляется за пятки, тянет обратно. В груди клубится тьма, густая, вязкая. Она поднимается к голове, пробирается в мысли. И тогда слышу её призыв.

Иди-и-и.

Чёрная река внутри меня оживает, её голос зовёт идти за всадником. Не приказ, не угроза — зов, которому невозможно противостоять. Вскрикиваю, прижимая руку к шее, и место укола накаляется, будто напоминая о том, что было недавно. Иртен Брукс — предатель! Это он поселил во мне тьму, теперь я уверена в этом. А потом отдал зачем-то всаднику.

— Нет, — шепчу снова, пытаясь бороться с наваждением, но сама уже оборачиваюсь. Невидимый кукловод дёргает за нити, вижу чёрные жилы, что тянутся вперёд, переплетаясь друг с другом.

Всадник всё так же неподвижен, протянутая рука ждёт.

Я знаю, что не должна. Знаю, что это путь в неизвестность, что там лишь новые опасности, но шаг за шагом подхожу ближе, будто нити, невидимые и неумолимые, ведут меня.

Пальцы дрожат, когда я всё-таки касаюсь его руки, затянутой в кожаную перчатку. Ни одного обнажённого участка кожи, ни единого намёка на то, кто же передо мной, и хватка мгновенно крепнет, лишая меня права вырваться.