Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Ты получила то, что сама взрастила, — припечатывает Кервин Ардес, слегка приподнимаясь. — Таковы последствия твоих действий. Ты могла стать принцессой.

— Они никогда не сделали бы меня принцессой. Дракши всегда ненавидели нас. Ты знал это, но отправил меня в Валмирис. Ты говорил мне, что я буду счастлива, и я верила тебе. Верила каждому твоему слову.

— Ты и была бы счастлива, если бы слушалась мужа. Угождала ему и была послушной. Сколько раз я тебе говорил — да, дракши другие. К ним нужен подход.

Я смотрю в глаза отца и понимаю, что он всегда ошибался. Его ошибка и моя доверчивость стоили мне двенадцати лет жизни.

— Дело в том, что я и так была послушной. Я угождала Рану, улыбалась, создавала уют, заботилась о племянниках. Я даже выбеливала кожу, чтобы казаться похожей на придворных дракониц! Ходила в жутких белилах часами, терпела жжение и зуд. Я училась молчать, когда хотелось кричать, и улыбаться, когда хотелось разбить бутылку о чью-то голову. Тогда мне всё казалось правильным. Нормальным. Я считала себя ущербной и всеми силами пыталась компенсировать этот недостаток. Хотела стать «своей», как учил ты, отец. Я принесла в жертву себя, своё счастье, свою жизнь, — выплёвываю я, сжимая кулаки. — А когда меня подставили, ты решил окончательно закопать меня?

— Это твоя обязанность, а не жертва! — Кервин Ардекс почти рычит, и в его глазах нет ни тени сомнения в своей правоте. — Мы живём не ради себя, а ради семьи. Так было всегда.

— И где же твоя семья, папа? — я вскидываю голову, глядя на него с усмешкой. — Арвион рискует собой, потому что ты оттолкнул его. Я уверена, поэтому он с Йалари уехал, забрав детей. Теперь твои внуки ютятся с племенами вари, жрут похлёбку из корней и сушёного мяса, спят в промёрзших шатрах, укрытые шкурами, потому что другого у них нет. Твои внуки, папа, растут среди чужих, потому что ты довёл сына до того, что он выбрал жизнь скитальца и бунтовщика вместо жизни сына владельца самого крупного ранчо у Поющей гряды!

— Заткнись, Мира. Просто замолчи. Ты ничего не знаешь, — отец дёргается, пытаясь встать, но со стоном откидывается назад на подушки.

Рана даёт о себе знать. Я дёргаюсь, желание помочь ему возникает инстинктивно, но тут же одёргиваю себя. Моей помощи ему точно не нужно.

— Я продавала себя каждый день, — шепчу я, обхватывая плечи руками.

Внутри нарастает острая всепоглощающая боль.

— Я и правда была шлюхой. Каждый день я изменяла себе, — продолжаю я. — А потом в довесок продала себя за клочок земли. Сделала это ради твоего любимого ранчо. Чтобы у тебя была крыша над головой, чтобы дети Арвиона не росли в нищете. Чтобы мы не стали тем поколением, которое всё, как ты выразился, просрало! Я отдалась Рану после того, как он объявил о разводе. Сделала это просто ради клочка земли.

— О чём ты говоришь, дура? По-твоему, спать с собственным мужем — это быть шлюхой? Я не удивлён, что при таком подходе, для тебя всё закончилось именно так. Ты жила в роскоши и богатстве. Ты была женой Верховного Маршала. Правда хочешь, чтобы тебе кто-то посочувствовал? Любая с удовольствием заняла бы твоё место.

Он всегда так говорил. Что любая хотела бы занять моё место. И, что самое жуткое, он прав. Любая бы хотела получить то, что досталось мне.

И я повторяла эти слова каждый день, как варийский заговор. Шептала перед сном, когда думала, что скоро окончательно слечу с катушек. Забавно, но это правда помогало мне держаться.

Я отступаю на шаг под разъярённым взглядом отца:

— Даже мать… я ведь не успела помириться с ней до её смерти. Ты столкнул нас лбами, заставив меня — наивную юную девчонку — отстаивать твою позицию. Заставив меня убеждать её в том, что она не права, считая, будто дракши не примут меня. А ведь мама хотела мне добра. А из-за тебя я…

Замолкаю, тихонько всхлипывая. Зажимаю рот рукой, вспоминая маму. Она думала обо мне, пыталась предостеречь. Даже предлагала сбежать в последний момент, чем вызвала гнев отца.

Мы с мамой сильно поссорились, и я уехала в Валмирис, счастливая и мечтающая о блестящей жизни. А потом, через два месяца, узнала, что мать сгорела от болезни за считанные дни. Мы с ней так и не помирились, так и не поговорили толком.

— Не смей упоминать её, слышишь? Не смей, — отец бессильно бьёт кулаком по кровати.

— А теперь на месте мамы эта потаскуха Лайрин, — мои губы кривятся от презрения. — Вот до чего ты опустился, отец. Ты даже переписал на неё Железный Рог. Чем ты думал?!

— Я хотел, чтобы Арвион одумался, — выплёвывает он. — Хотел, чтобы он вернулся. Мальчишка вырос с золотой ложкой во рту, он слишком изнежен и витает в облаках.

— Арвион просто хочет быть собой, хочет жить так, как нравится ему. А ты жаждешь забрать его жизнь. И жизнь Йалари и моих племянников тоже. Ты всегда диктовал всем вокруг как себя вести и что делать. Теперь я это понимаю.

— Убирайся, Мира. Видеть тебя не хочу. Ты — самое моё большое разочарование.

Слова отца впиваются в грудь тупым ножом. Но эта та боль, которая мне сейчас нужна. Она отрезвляет. Приводит в чувства.

Я всегда знала, что он суров, всегда старалась заслужить его одобрение, в детстве гордилась даже самой ничтожной похвалой.

Но сейчас всё кончено. Как раньше уже не будет. Но эту верёвку с моей шеи я должна была срезать уже давно.

Я выхожу из комнаты и спускаюсь по коридору, и тут же вижу Лайрин. Она стоит у подножия лестницы, перегородив путь какому-то мужчине в дорожном плаще. Её тонкие пальцы лежат на перилах.

— Не смейте! Я вам запрещаю! — голосит она.

— Кто вы? — спрашиваю я, глядя на незнакомца. — Что вам нужно?

— Меня зовут Эрин Кайр, я здесь по приказу Его Высочества Регарана Дракхариона Верховного Маршала Империи, — мужчина галантно кланяется. — Леди Миравель Дракхарион, рад видеть вас в добром здравии.

В другой ситуации я бы посмеялась. Ну какая я сейчас леди? В рубашке, которую носят скорее погонщики, работающие на ранчо, и в кожаных варийских штанах я скорее похожа на наездницу и скотоводку. Но появление помощника Рана вызывает всплеск волнения, поэтому мне не до смеха.

— Что вам нужно? — повторяю я холодно.

— Я пришёл к вашему отцу. Он подозревается в помощи заговорщикам и в сговоре против Императора.

Ужас сковывает конечности. Как бы мы не ссорились с отцом, какой злостью я бы не пылала, смерти на плахе я ему не желаю. Только безумец, ведомый сиюминутными обидами, бросил бы больного родственника в смертельной беде.

Мой мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать выход. Конечно, Эрин Кайр будет спрашивать об Арвионе. И, конечно же, отец ничего не скажет.

— Вы будете пытать моего папу? — вырывается у меня.

— Нет, леди, я хочу просто…

— Пытать? — взвизгивает Лайрин, заглушая голос Эрина Кайра. — Хан! Выгони его, сейчас же! Прогони его!

Я только сейчас замечаю друга. Он стоит у двери, скрестив руки на груди и хмуро глядя на господина Кайра. Хан уже достал из-за спины костестрел и держит его в руке.

Нет, так дело не пойдёт.

Ничем хорошим сопротивление не закончится. Господин Кайр здесь, чтобы выполнить приказ Рана. И я предполагаю, чем всё закончится, если мы его не впустим в комнату отца.

— Вы можете подняться и поговорить с отцом, — произношу я. — Но только поговорить. Увозить я его не позволю. Ясно выразилась?

Эрин Кайр кивает, с опаской поглядывая на Хана.

— Мисс, разрешите пройти? — он вопросительно смотрит на Лайрин.

— Пропусти его, — приказываю я.

— Предательница! — вопит она, зло глядя на меня. — Чудовище, предающее собственного родителя, вот ты кто, Миравель! Ради своей шкуры готова отдать того, кто тебя вырастил, дал крышу над головой и путёвку в лучшую жизнь!

— Я сказала — пропусти его. Сейчас же, — спокойно произношу я.

— Я… я… — Лайрин дрожит, глядя то на меня, то на Эрина, который отличается просто невероятным терпением, поскольку спокойно сносит истерики дуры Лайрин.