Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Какао, — почти шёпотом произносит он, глядя мне в глаза.

Хан медленно убирает руку, а затем наклоняется ближе — прямо к моим губам. Я чувствую запах конского пота и терпкой свежести полевых трав. Удивительно тёплый, родной запах — словно от земли, на которой мы с ним выросли. Хан пахнет домом, силой и чем-то надёжным, настоящим.

И, кажется, он сейчас меня поцелует.

Когда губы Хана почти касаются моих, я понимаю, что это будет ошибкой. И абсолютно неправильным исходом. Мы всегда были друзьями, с самого детства. Но ничего больше за этим не стояло, по крайней мере с моей стороны.

В этот миг с лестницы раздаются шаги и тяжёлое пыхтение.

Я дёргаюсь, резко отстраняясь от Хана, сердце стучит так, что кажется, его слышно даже в соседней комнате.

Мы смотрим друг на друга пару секунд, а затем я поворачиваю голову.

По лестнице спускается Кайр — красный и вспотевший. Его шаги гулко разносятся по дому, и он раздражённо вытирает платком шею.

Хан отстраняется, все ещё глядя на меня затуманенным взглядом.

Это не просто порыв с его стороны. Он всегда питал ко мне чувства, и даже с годами не смог похоронить их.

— Господин Кайр, — поднимаюсь со стула и скорее иду навстречу помощнику Регарана.

Видел ли он что-то? Или не успел заметить?

— Мисс Ардес! — восклицает он. — Ваш отец… он… он…

— Невыносим, — подсказываю я с усмешкой.

— В точку! Он оскорбил меня, когда я начал обвинять его сына, вашего брата, в сговоре против императора. А затем кинул в меня лампу, когда я сказал, что Верховный Маршал явится лично, чтобы провести допрос. Боюсь, те слова, что ваш отец сказал… они содержат много нецензурной брани и вряд ли понравятся маршалу.

— Мой муж вспыльчив, думаю, лучше обойти острые углы, — советую я. — Чтобы нам всем было спокойнее.

— Да, вы правы, мисс Ардес. Думаю, Верховному Маршалу и так не понравится результат встречи.

Не хочу видеть Рана, но придётся. Как скоро он прибудет в Железный Рог? Или прикажет тащить моего отца-инвалида к себе силой? Он бесчувственный и вполне может сотворить подобное.

Я провожаю господина Кайра, и, когда закрываю за ним дверь, вновь оказываюсь наедине с Ханом. Лишь где-то наверху стучит в дверь Лайрин, желая, чтобы её освободили.

— Открой дверь, пусть выйдет, — я бросаю взгляд на лестницу.

Смотреть на друга немного неловко.

— Мира… я… не жалею о том, что хотел сделать, — Хан подходит ближе. — Я хотел тебя поцеловать.

Я перевожу на друга тяжёлый взгляд:

— Сейчас не лучшее время.

Я беременна от почти бывшего мужа. У меня будет ребёнок-дракон. Я не могу думать о других мужчинах. Я вообще не хочу никаких мужчин в своей жизни.

— А когда будет лучшее? Я позабочусь о тебе. Проклятье! Я жалею, что был мальчишкой и не смог настоять на своём двенадцать лет назад! — горячо произносит Хан, подаваясь ко мне ближе.

— Это ничего бы не изменило, — твёрдо отвечаю я. — Разве что, ты потерял бы работу на отцовском ранчо.

Между нами остаётся всего пару десятков сантиметров. Хан смотрит на меня с отчаянием и желанием. Странно, но его взгляд чем-то напоминает мне взгляд Рана, что поражает до глубины души.

— Я влюбился в тебя с того момента, как впервые увидел, Мира. Я был ещё подростком и тогда даже не понимал, что чувствую, глядя на красивую принцессу — дочку хозяина. Но сейчас я мужчина.

— Хан, — я делаю шаг назад, увеличивая расстояние между нами. — Не обманывай себя. Я знаю, что ты предан отцу. Знаю, что ты не пойдёшь против него. Если папа узнает о твоих намерениях, и о том, через сколько лет ты их пронёс…

— Знаю, он возьмётся за костестрел, — криво усмехается Хан. — Но мне плевать, Мира. Я готов к последствиям. Я просто хочу быть с тобой. Мне надоело ждать и жить мечтами. Я должен был давно решиться.

Он подаётся вперёд, вмиг преодолевая жалкие пару метров, что разделяют нас. Прижимает меня к себе, пытаясь поцеловать.

— Хан!! — мой голос звенит от гнева, когда я с силой толкаю его грудь, не позволяя его губам коснуться моих.

Выворачиваюсь изо всех сил, но он — мужчина и куда сильнее меня.

— Вот чем вы тут занимаетесь. Заперли меня, а сами трётесь, как бык с коровой, — слышу я вдруг голос Лайрин с лестницы

Хан делает шаг назад, сразу выпуская меня. Отцовская любовница стоит вся заплаканная и красная, но на нас глядит с отвращением. Как она умудрилась открыть дверь?

— Ну и мерзость, — чеканит Лайрин, оглядывая меня с головы до ног. — Ты была женой маршала — первого меча Имрияса. А теперь едва не отдалась грязному погонщику прямо в отцовской гостиной. Кервин лежит парализованный, его едва не уволокли в тюрьму, а ты всё никак не насытишься мужиками. Не зря твой муж выгнал тебя с позором. Что будет, если он узнает, Миравель? Вы ведь ещё не разведены.

Хан выходит вперёд, закрывая меня собой.

— Я разберусь, — бросает он глухо. — Поговорю с этой занозой в заднице.

— Разберётся он, как же, — кривится Лайрин.

Хан поднимается по лестнице, лицо отцовской любовницы бледнеет, но она высоко держит голову, пытаясь казаться невозмутимой. Но в конце срывается на крик:

— Только тронь меня, грязное отребье!

Хан подаётся вперёд, его рука впивается в локоть Лайрин. Он что-то зло и тихо говорит ей, а она кривится. Но затем медленно кивает.

— Я не скажу Кервину. Ему и так достаточно знаний о приключениях дочурки, — выплёвывает она, глядя то на меня, то на Хана. — Но больше ничего обещать не буду. Верховный маршал заслуживает знать правду.

Хан отпускает локоть Лайрин, она разворачивается и хочет уйти, но я останавливаю её:

— Стой на месте, Лайрин. Хан, дай мне с ней побеседовать.

Она окончательно зарвалась. И если раньше я смотрела сквозь пальцы на её кривляния и едкие словечки, то лишь потому что они не могли принести мне вреда.

Но теперь могут.

Если Ран вдруг решит, что у меня есть другой мужчна, он окончательно обезумеет и захочет расправы. В последнее время он и так сам не свой.

Я медленно поднимаюсь по лестнице

— Оставь нас, Хан, — требовательно произношу я.

Он хочет защитить меня, я вижу, но я — Ардес. Пусть и женщина. Всё, что ему остаётся склонить голову и отойти.

— Кто ты такая? — спрашиваю я.

— Что? — хмурится девчонка. — С ума сошла? Я же говорила — Лайрин.

— Нет, кто твоя семья? Твои родственники? Я хочу знать всё.

— Не твоего ума дело, не лезь в мою жизнь, — огрызается отцовская любовница, стискивая пальцами ткань платья.

— Я поеду в Занрад и выясню о тебе всё. Вплоть до того, где ты покупала чулки, когда ходила в школу, — чеканю я. — Я выясню, кто твой отец, твоя мать. Братья, сёстры. Муж, если он был.

При слове «муж» Лайрин заметно бледнеет.

Я понимаю, что попала в точку. Было что-то в её жизни, чего она не хочет касаться или от чего бежит. Поэтому она здесь с отцом.

— Я найду все твои больные точки, и буду давить на них, — продолжаю я, подаваясь вперёд и глядя ей в глаза. — Шутки закончились. Ты ступила на ту территорию, на которую тебе не следовало лезть. Если ты скажешь Маршалу хоть единое словечко обо мне, я уничтожу тебя. Сделаю так, что ты пожалеешь о встрече со мной. Поняла меня?

— Какая же ты сука… — бормочет Лайрин плаксиво, а затем бросает затравленный взгляд на дверь отцовской спальни.

Конечно, она ждёт от папы защиты.

— Кервин не поможет тебе, — спокойно добиваю я. — Отец — инвалид, он едва может ходить. Погонщики сейчас слушают только меня. Я так понимаю, у тебя был муж? Вы ещё в браке? Я найду его.

— Отвали от меня! — Лайрин подаётся назад, её почти трясёт, она дышит тяжело, её грудная клетка вздымается. — Не смей… поняла меня! Не смей копаться в моём прошлом. Я перевернула эту страницу. И не хочу к ней возвращаться.

— Если не хочешь возвращаться к прошлому — займись своими делами. Поняла меня?

Лайрин молчит, её полный ненависти взгляд прожигает меня насквозь.

— Ты поняла Лайрин?