Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Хан, убери её, — приказываю я.

Хан сжимает губы и бросает на меня короткий взгляд. Вряд ли он одобряет мои действия относительно господина Кайра, но не спорит. Подчиняется.

Одним движением Хан подхватывает Лайрин, закидывая её на плечо. Та визжит, царапается, бьёт кулаками по его спине, но Хан даже не морщится. Широким шагом он уходит к боковой лестнице, ведущей в другое крыло.

— Ты не имеешь права! — доносится приглушённый голос стервы, когда он поднимается на второй этаж. Там Хан запирает её в комнате, до нас доносится звук щёлкающего замка.

— Прошу простить манеры любовницы моего отца, — холодно улыбаюсь я. — Она немного эксцентрична.

— Понимаю, леди Дракхарион. Дело неприятное…

— Прошу вас, проходите. И я больше не леди Дракхарион. Я вообще не леди. Зовите меня мисс Ардес.

Эрин Кайр улыбается, глядя на меня с плохо скрываемым восхищением.

— О вас многое говорят. Вы именно такая, как я себе и представлял.

— И какая же? — горько хмыкаю я.

— Несгибаемая.

Я так не считаю. Как по мне, я давно вся изломана внутри. Просто лишь недавно начала это осознавать в полной мере.

Мы идём по ковровой дорожке, и я тихо спрашиваю:

— Почему Верховный Маршал не приехал сам?

— Он занят, леди Драк… то есть, мисс Ардес. Простите.

На Рана непохоже. В его духе было бы приехать в Железный Рог ещё несколько дней назад, запугать всех, а затем посмаковать моё бессилие. Неужели я правда пробила его броню? Спустя столько лет нашла брешь, сумев задеть железного маршала Имрияса?

— Отец ничего вам не скажет, даже если знает, — предупреждаю я Кайра.

— Я тоже так думаю, мисс Ардес. Я знаком с Кервином, пусть и весьма поверхностно. И я его уважаю. Он настоящий имриец. Но таков приказ, и я должен его исполнить.

— Что будет после?

Мы останавливаемся у двери, ведущей в спальню отца. Эрин тяжело вздыхает, тень ложится на его лицо.

— Если ваш отец не расскажет ничего о бунтовщиках, Верховный Маршал лично явится по его душу. Не уверен, что понял правильно, но скорее всего он будет пытать его.

— О, уверена, вы поняли всё правильно. Это в духе Регарана. Прошу входите, — я открываю дверь и с ледяным лицом представляю гостя, затем сразу же выхожу, даже не глядя на отца.

Останавливаюсь у стены, массируя виски.

Ноги будто налиты свинцом. В голове крутится один и тот же вопрос: что мне делать?

Я знаю, что гнев отца утихнет. Он не выгонит меня из дома, где я выросла. Но теперь, впервые в жизни, я вдруг понимаю, что не чувствую связи с Железным Рогом.

Я люблю Эшру — она моё сердце. Но здесь я больше находиться не хочу. Мой ребёнок не должен расти под гнётом отцовской жестокости.

Но что мне делать? Куда податься? Чем зарабатывать на жизнь?

Сначала я была дочерью самого богатого землевладельца, потом стала женой Маршала.

Я хорошо знаю работу на ранчо, но кому нужна женщина-скотовод? Это мужская работа.

Я умею организовывать приёмы, вести дела и следить за огромным поместьем, но здесь, в Эшре, это никому не нужно.

Я перешла от отца к Регарану, и теперь, оставшись без мужчины, не знаю, как прокормить себя.

Как беспомощна женщина в нашем мире. У меня нет профессии, нет источников дохода. Думаю, отец согласился бы платить мне небольшое содержание, всё-таки часть Железного Рога, а значит и часть прибыли, мои. Мне ведь удалось отвоевать у Рана моё приданое в виде клочка земли.

Но этого вряд ли хватит на достойную жизнь.

Но свобода… она того стоит.

Я придумаю что-нибудь. Найду выход.

Мой дед по матери — тархан одного из крупных племён. Когда-то в детстве, во времени давнего бунта, мы с матерью жили с его племенем.

Мы с дедом не виделись около десяти лет, но я уверена, что он примет меня. Я могла бы родить ребёнка под его опекой и защитой, а затем вернуться обратно. Не обязательно жить в Занраде, есть другие, более мелкие города.

Я не могу уехать сейчас, пока я не разведена. Ран будет искать меня, я знаю. Но как только он уедет, а на руках у меня будут бумаги, свидетельствующие о разводе, я начну новую жизнь.

А пока… как бы я не была зла, отца я в такой ситуации не брошу. Он инвалид, над которым занесли меч. Я помогу ему. Знать бы только как. А дальше… С чистой совестью оставлю всё позади и переверну страницу.

— Миравель? — Хан поднимается по лестнице и впечатывается в меня взглядом. — Он не позволил тебе присутствовать при разговоре?

— Сама не захотела, — отмахиваюсь я. — Отец уже взрослый. Ноги не нужны, чтобы разговаривать с кем-то.

В этот момент раздаётся треск. И я тревожно моргаю, косясь на дверь.

— Кервин запустил в него что-то, — криво усмехается Хан.

— Господин Кайр справится, — улыбаюсь я в ответ.

— Ты голодная?

Внезапный вопрос Хана выбивает меня из колеи.

— Кажется… да. Я не ела утром, а уже солнце почти в зените.

— Пошли, я налью тебе супа, — он делает приглашающий жест. — Я думаю, Кайр и твой отец будут ещё долго заняты беседой.

Внутри странное чувство. Обо мне редко заботились. А уж тем более, чтобы это делал мужчина… не могу поверить.

— Пошли, — соглашаюсь я.

Мы спускаемся вниз по широкой лестнице. Солнечный свет падает через витражи на пол тёплыми слегка желтоватыми пятнами, и от этого дом кажется чуть менее холодным.

Хан идёт первым, распахивает створчатую дверь и проходит на кухню. Его шаги уверенные, неторопливые.

Я сажусь за стол, проводя ладонью по шероховатой поверхности. В воздухе витает густой запах бульона: мясо, коренья, немного лука и перца. Приятный домашний аромат.

Хан берёт огромную чугунную кастрюлю, наклоняет её и ловко черпает половником густой суп. Пар лениво ползёт вверх, и мне кажется, что желудок тут же откликается голодным урчанием.

— Лайрин сварила для погонщиков, — усмехается он, наливая мне в глубокую тарелку. — Я её попросил, потому что кухарка слегла. Думаю, больше она для нас ничего не приготовит… после сегодняшнего.

— Она истеричка, — пожимаю плечами я.

— С ней сложно, — соглашается Хан.

Он ставит передо мной тарелку, а сам остаётся стоять, глядя, как я тянусь за ложкой. Я вдыхаю запах, и на мгновение словно возвращаюсь в детство — на эту самую кухню, где мать готовила густые похлёбки для всей семьи.

— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

Такая простая человеческая забота, а я уже растрогалась.

Я опускаю ложку в тарелку и зачерпываю первую порцию. Суп густой, наваристый, в бульоне плавают мягкие куски картофеля, морковь и мясо, которое едва не тает во рту. Тепло разливается по груди.

Всё-таки от Лайрин есть хоть какая-то польза.

Хан молчит, прислонившись к столу, потом будто между делом начинает рассказывать:

— После весенних дождя и грозы половина досок в заборе подгнила на южном склоне, придётся менять. Опять траты… но знаешь, в прошлом году всё было куда хуже…

Я слушаю, жуя хлеб, который Хан незаметно пододвинул к моей тарелке. Его голос размеренный, спокойный, такой… приземлённый. Меня успокаивают простые дела на ранчо.

Бросаю взгляд на лестницу — Кайр пока не спустился, значит, говорит с отцом.

— Я поссорилась с папой, — тихо признаюсь я, отставляя ложку. — И, кажется, уже не смогу остаться здесь надолго. Скоро придётся уехать. Точнее, мы не поссорились. Просто всё прояснили.

Хан ничего не говорит, только хмурится, поворачиваясь к плите, берёт стоящую там жестяную кружку и ставит передо мной.

— Пей, — говорит негромко. — Какао остывшее, но вкусное.

Я подношу кружку к губам, делаю глоток и прохладная сладость с лёгкой горечью окутывает язык.

— Я уважаю Кервина, ты знаешь. Но тебе я помогу, Мира, — вдруг произносит Хан с той же прямотой, что и обычно. — Всем, чем смогу. Если что-то нужно, просто говори.

Я поднимаю глаза и улыбаюсь:

— Спасибо. Ты всегда был хорошим другом, я это ценю.

Хан внезапно наклоняется ближе и, прежде чем я успеваю отстраниться, проводит кончиками пальцев по моим губам.