Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Поняла! — шипит она, как змея. — Не скажу я ничего твоему мужа, довольна? Этого ты хотела.

— Да, я хотела этого. А теперь иди к отцу, возможно, ему нужна помощь.

Лайрин срывается с места и бросается с спальне папы.

Она невыносима и характер у неё просто отвратительный. Не встречала никогда женщины более склочной и злющей. А при дворе я видела многих.

До сих пор не могу понять природы их отношений с моим отцом. Лайрин та ещё злобная сука, но папе не навредила. Как ни странно, она так заботится о нём, что у неё порой будто крышу срывает. Чего только стоит её сегодняшний спектакль, когда она встала грудью, пытаясь не впустить Кайра к папе.

— Она может рассказать твоему мужу о том, что видела, — говорит Хан, когда я спускаюсь со ступенек.

Едкий страх пронзает грудь, когда я представляю, что было бы, если бы Ран узнал. Вряд ли мои оправдания как-то помогли бы.

— Она не расскажет, я уверена.

— Если расскажет, знай. Я готов к последствиям.

Глядя на лицо старого друга, я понимаю, что он не считает, будто поступил неправильно. Он не хочет отступать. Внутри поднимается едкое, кипящее раздражение. Почему мужчины просто не могут оставить меня в покое?

Я впиваюсь в Хана ледяным взглядом:

— Больше никогда не смей прикасаться ко мне. Не смей пытаться поцеловать.

Он поджимает губы и молчит, не сводя с меня взгляда. Пожирает глазами, так, будто хочет запомнить каждую черту моего лица. В его взгляде слишком много боли, желания и надежды.

Но я к этому не готова.

— Ты понял меня, Хан? — чеканю я.

— Да, мисс Ардес, — глухо отвечает он.

— А теперь иди.

— Да, мисс Ардес.

Друг опускает голову, разворачивается и идёт прочь.

— Хан, — останавливаю я его.

Моё сердце сочувствует ему, но мой путь другой. И я пройду его одна. Сейчас я не готова к отношениям.

Наверное, кто-то на моём месте согласился бы на предложение Хана. Счёл бы его своевременным и даже спасительным. Но я не поступлю подло, натравив Рана на друга. И не скину своим проблемы на чужие плечи.

Мой ребёнок не станет ничьей обузой.

И не попаду в зависимость к ещё одному мужчине.

С меня хватит.

— Мне правда жаль, дело не в том, что я хозяйская дочка. Ты знаешь, что я никогда не обращала на это внимание. Просто мне сейчас нужно совсем другое.

— Я понял, Мира. Можешь не продолжать.

Хан закрывает дверь, оставляя меня с глухим волнением в груди. Всё складывается не так, как хотелось бы. Но разве в моей жизни когда-то было иначе?

Весь день я провожу, занимаясь делами, а на следующее утро мне приходит послание из Занрада. Оказывается, моя воспитанница Эллин приехала в Эшру, что само по себе уже удивляет и настораживает. И она приглашает меня к себе, говоря, что соскучилась.

Есть ли в этом подвох? Вполне возможно.

Но ведь я хотела выяснить, кто и зачем меня оговорил. Только не могла придумать, как это сделать. Вот и шанс сам плывёт в руки.

Глава 18

Эллин попросила приехать вечером в один из дворцов, который находится в собственности у империи. Сказала, что будет небольшой приём.

Обычно дворец на аллее Семи Ветров держат пустым и будто законсервированным. Он оживает лишь когда прибывает кто-то из императорской семьи, что бывает крайне редко.

Когда-то именно здесь мы впервые увиделись с Регараном лицом к лицу, когда он приехал познакомиться со своей истинной и будущей женой.

Как давно это было, но я до сих пор помню сад, утопающий в ароматах жасмина и лавра, и гладкие, отполированные до блеска колонны из белого камня. Вечером колонны отливают розовым в свете заката, а днём кажутся ослепительно яркими, словно светятся изнутри.

С тех пор ничего не изменилось.

Я не стала покупать новый наряд, это немыслимые для моего положения траты. Зато у меня осталось то самое голубое платье с белым кружевом, которое я по сентиментальности захватила из дома в Валмирисе.

Я не носила его десять лет, но оно сидит как влитое. Разве что корсаж ощутимо тянет ткань, потому что грудь стала немного больше.

Модель, конечно, уже немного старомодна. Ладно. Не немного…но от этого платье не стало менее красивым. Наоборот, простота кроя подчёркивает то, что в нём действительно ценно: тонкость кружева, благородство ткани и сам оттенок голубого, который удивительно идёт мне.

С моей смуглой кожей он создаёт яркий контраст, будто небо обнимает горячую эшрийскую землю.

Впервые за многие годы я решила не угождать никому. Не стала выбеливать лицо, чтобы казаться бледной, как придворные драконицы. Никаких тяжёлых красок на губах и глазах — только лёгкий блеск на веках и тёплый оттенок губ, близкий к натуральному.

Сегодня я выгляжу собой.

Настоящей.

И это безумно приятно.

Колёса экипажа стучат по каменной мостовой, и мы наконец останавливаемся у парадного крыльца дворца. Я глубоко вдыхаю, сдерживая волнение.

Теперь я готова ко всему.

За двенадцать лет жизни при дворе я научилась защищать себя. Но удар пришёл откуда я не ждала — от воспитанников.

Больше я ошибки не допущу. Не дам застать меня врасплох даже тем, кого считала близкими.

Я узнаю, зачем Эллин приехала в Эшру, но в их ловушку больше не попадусь.

Дверца экипажа открывается, и первый, кто подаёт мне руку — молодой лакей в бело-золотой ливрее. Его пальцы почтительно касаются моей ладони, помогая выйти.

Взгляд остальных слуг скользит по мне, и я слышу приглушённый перешёпот:

— Леди Дракхарион… она здесь… удивительно…

— Это скандал…

Слуги уже знают сплетни и явно не ожидали меня здесь увидеть.

Лакеи кланяются, а у меня внутри расползается странное, давно забытое ощущение: я будто снова жена маршала. И мы не в Занраде, а в Валмирисе — сердце драконьей империи.

Я вхожу в зал, и первое, что слышу — лёгкий звон хрусталя, смех и перешёптывания. Один из лакеев тут же протягивает мне на подносе высокий бокал с чем-то шипучим, и я принимаю его, но лишь для того, чтобы занять руки.

Оглядываюсь. Всё вокруг сверкает и блестит, словно этот дворец все эти годы пустовал в ожидании именно этого момента.

Собрались почти все «сливки» драконьих семей Эшры. Потомки тех, кто переселился из Имрияса двести лет назад. Семей, в чьих жилах не течёт драконья кровь, почти нет. Людям здесь не слишком-то рады, даже если они имрийцы.

Все эти драконы и драконицы так и остались здесь чужими.

Я знаю, они мечтают перебраться в центральные регионы Имрияса, но не могут по разным причинам.

Кто-то в опале, у кого-то здесь прибыльный бизнес, связанный с землёй или рудниками, кто-то держится за должность, которую в столице никогда бы не получил. А кто-то просто не выдержал бы конкуренции среди столичных родов и предпочёл влачить здесь «почётное» изгнание под маской власти.

Но как ни крути, все они чужие. И Эшра это чувствует. Коренные жители это чувствуют.

Земля, воздух, даже люди — всё отторгает их.

Я вижу, как мужчины в камзолах из дорогих тканей переговариваются о поставках, о налогах, о землях, а их жёны и дочери скользят друг по другу взглядами, как змеи, готовые укусить, если получится выискать хоть малейшую слабость.

За их чванливыми речами и богатством скрывается одно — тоска по Валмирису и другим исконно имрийским городам. А ещё презрение к этой земле, где они никогда не станут своими.

Я поворачиваю голову, и в этот момент взгляд цепляется за знакомую фигуру.

Селия. Что эта маленькая дрянь делает в Эшре?!

Она стоит неподалёку, в пышном наряде цвета спелой вишни, и сияет, как будто приём утроили ради неё.

Но едва глаза Селии натыкаются на меня, на её щеках вспыхивает алый болезненный румянец злости. Неприязнь проступает так открыто, что на секунду мне становится нечем дышать.

Рядом с ней — её отец, герцог Дейрон. Его улыбка, привычно вкрадчивая и любезная, и она остаётся такой же, когда он замечает меня. Лишь слегка прищуренные глаза выдают его удивление.