Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М.

— Мой Повелитель, вас хотела видеть Михримах-султан.

— Пригласи, — согласился Баязед, и тень его, лежавшая у ног, одобрительно колыхнулась. Он и сам успел соскучиться по собственной сестрице.

Михримах-султан была редкой силы магичкой. Фактически Тьме было так угодно, чтобы у предыдущего султана родилась королевская двойня: мальчик и девочка. Силой Тьма не обделила ни султана, ни его сестру, которая везде хвостиком носилась за братом. И она могла бы стать сильнейшей дважды султаншей в истории Османской империи, если бы не их прямая кровная связь.

Отдать её замуж за кого-либо из союзников султан отказался. Терять такой бриллиант Тьмы было кощунственным. Сам же иметь от неё детей он не мог, в империи строго следили за фактом возможного кровосмешения. Подобная причина даже была прописана в числе тех, что позволяли нарушать вассальные клятвы архимагам-мудрецам. Ибо имелся в истории империи случай, когда династия в итоге не просто едва не выродилась, а превратилась в сидящее на троне обезумевшее нечто, устроившее анархию в своих собственных землях. Сорвавшись, султан уничтожил одну из собственных областей, выжрав подчистую всё её население. После такого султана пленили, получив от него материал для рождения наследника, а его самого оставили заживо гнить в казематах, напрочь отрезанного от силы. Таким образом мудрецы соблюли букву вассальной присяги, не убив султана, но от власти его отстранили, тем самым спасая империю и династию.

После этого под официальный запрет в империи подпали прямые кровосмесительные браки между родственниками первого порядка: родители-дети, братья-сестры.

А потому Михримах, хоть и делила ложе с султаном, на что окружение закрывало глаза, но лекарями была лишена возможности зачатия именно от Баязеда. Что, однако же, не отменяло того факта, что сестра могла понести от кого-либо из его сыновей. Однако же, как ни старались Мудрецы, ауры сестры с кем-либо из потомков султана нужного результата не давали. Совместимости не было.

Потому и удерживал султан Михримах как ценный актив на будущее. В конце концов, с её-то силами и поддержкой магии лет до ста пятидесяти она проживёт спокойно, сохраняя возможность родить. А это значит, что у него ещё было лет сто для того, чтобы дать жизнь наследнику, подходящему для продолжения рода Баязедов.

Пока же султану не особо везло, посему и официальный наследник османского престола так и не был назван. Это позволяло враждующим фракциям внутри гарема уничтожать более слабых конкурентов, конфликтовать и упрощать ему задачу по прореживанию очереди к престолу.

Тьма к уничтожению собственной крови относилась весьма прохладно, однако же признавала практичность этого шага. У неё были собственные запреты: она закрывала глаза на уничтожение взрослых наследников, в то время как любая попытка убить детей от младенчества до двенадцати лет была для неё табуирована. В дальнейшем, когда эта кровь подрастала и начинала чинить козни, возраст уже не сковывал руки султана, позволяя казнить предателей и заговорщиков без разбора.

Но сидящие, как мыши под веником, наследники с кровью Баязедов, не лезущие в распри и не вмешивающиеся в теневые игры, вполне могли дожить до старости на государственных должностях и в управлении какими-либо из провинций. Таких Баязед не трогал, они были его резервом на самый крайний случай.

Султан откинулся на подушки и прикрыл глаза, ожидая прихода сестры. Впереди был долгий день государственных докладов и ещё более долгая ночь, в которую он намеревался вновь встретиться с Амрапали.

Михримах появилась в покоях брата словно вихрь тьмы, сметающий все на своём пути. Высокие двери из резного чёрного дерева бесшумно отворились и закрылись за ней, и она, не говоря ни слова, пересекла комнату, ступая босыми ногами по толстым коврам. Баязед только поднялся ей навстречу, раскрыв объятия, и сестра тут же слилась с ним в жарком, требовательном поцелуе, не обращая внимания на его усталость после дороги.

Она не стала тратить время на долгие прелюдии. Её тонкие пальцы с чёрными ногтями уже расстёгивали его халат, а губы скользили по шее, ключицам, груди. Собственных одеяний она не скинула, лишь задрала юбки, и Баязед, сам того не ожидая, ответил на её порыв с той готовностью, которая всегда пробуждалась в нём рядом с сестрой. Их Тьма, разлитая на двоих в одной крови, переплеталась, резонировала, усиливала ощущения, и в этом соитии было нечто почти ритуальное.

Эту порывистость и готовность к любви сестры Баязед очень ценил. Потому, хоть и не был особо настроен на близость после долгого перелёта и жаркой ночи с Амрапали, не стал отказывать ей в удовольствии. Ведь Михримах нужно было спускать с кем-то пар, у неё не было гарема, а был лишь Баязед. Нормальное функционирование её Тьмы требовало регулярных соитий. Так что уважение желаний сестры было не только актом собственного удовольствия, но ещё и вкладом в долгосрочную государственную династическую стратегию.

Лишь спустя полчаса, отдышавшись, Михримах отпила щербета из его кубка, поправила растрепавшиеся волосы и заговорила уже деловым тоном, словно и не было только что никакой страсти:

— Смотрела я на новую птичку, доставленную с северных земель от русов. Весьма перспективная, знаешь ли. Очень может быть, что от неё получится заиметь того, кто нам нужен.

— Если она столь перспективна, почему не оградила её от нападок Махидевран? — нахмурился Баязед, всё ещё тяжело дыша.

— Ой, да брось, братец, всё там было под контролем. Мне просто интересно было посмотреть, как же она поведёт себя в этой ситуации. Будь она действительно беззубой малышкой, конечно же, мои люди остановили бы евнуха, напрочь сорвав планы Махидевран. Но, знаешь, увиденное меня более чем удовлетворило. Малышка вполне сможет постоять за себя даже без магии.

Михримах сделала ещё глоток и добавила, сверкнув глазами:

— А ещё я буду первой, кто принесёт тебе благую весть. Я специально велела лекарке не сообщать хранителю покоев, какую девицу тебе доставили из северных земель. Непорченная она. Иными словами — девственная. И если ты будешь у неё первым, Тьма вполне может подарить нам того, кого мы жаждем видеть.

— Как это — девственная? — султан нахмурился. — Она вдова. Может быть, это восстановленное состояние? Уж лекари знают толк в подобном.

— Нет, всё естественно. Так что ты умудрился где-то на задворках северных земель откопать бриллиант, — Михримах покачала головой, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение.

— И не один, — пробормотал султан, но, встретив удивлённый взгляд сестры, пояснил: — Во дворец сегодня прибыла ещё одна женщина в компании князя Угарова. Привезена им из Раджпутана. Я планирую выменять её себе.

— Слишком много вокруг тебя в последнее время русинок, — нахмурилась Михримах.

Расслабленный после соития султан только хмыкнул в ответ:

— Не ревнуй, дорогая сестрица. Каждая из них имеет для тебя практическую ценность. Одна родит наследника, с которым ты сможешь продлить нашу династию, а другая — освободит тебя от участия в ночных охотах. Я знаю, что далеко не все из них приходятся тебе по вкусу. И думаю, что даже ты заслуживаешь передышки.

— Кстати, насчёт охоты, — предыдущие реплики Михримах пропустила мимо ушей, сконцентрировавшись на главном. — Ближайшие пару ночей необходимо будет провести ещё одну. Пока что я ещё в состоянии удерживать их в узде, но покормить их не мешало бы. Пока тебя не было, я скормила им несколько рабынь, но этого прискорбно мало, да и не доставляет им удовлетворения. Обычная скучная трапеза. Охота, разгорячённая кровь, азарт, преследование — вот что насыщает их дольше и лучше, чем самое обычное мясо.

— Странно, с предыдущей охоты прошло чуть меньше месяца. У нас в запасе должна была ещё неделя оставаться, — нахмурился султан, разом сбрасывая с себя маску расслабленности, когда речь шла о стратегическом имперском ресурсе.

— Ну-ну, попробуй вернуть их по гарантии производителю! — расхохоталась Михримах. — Хотя, зная тебя, у тебя наверняка бы вышло. Заодно, вероятно, было бы уничтожено несколько итальянских городов, но это были бы сопутствующие издержки, не правда ли?