Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М.

Михримах надкусила персик с блюда, составленного для легкой трапезы султана. Сок брызнул и тяжёлой каплей скатился у неё по губам, подбородку и шее. Прямо по призывно бьющейся жилке. Баязеда тут же посетили мысли о втором раунде сброса напряжения для сестры. Заметив потемневший взгляд брата, та показала ему язык, как в детстве, и продолжила:

— Но в целом в трактате по дрессуре и содержанию было указано, что сроки кормёжек могут разниться как в большую, так и в меньшую сторону. Поэтому особых претензий и не предъявить. Дичь доставили ещё вчера из Бурсы. Только тебя и ждала. Я же знаю, как ты любишь возиться со своими питомцами.

— Как всегда, сестрица, ты знаешь меня даже лучше других.

— Я — лучшая часть тебя, а ты — худшая часть меня, — пожала та плечами. — Вместе мы единое целое, поэтому не вижу ничего удивительного в том, что мы знаем друг друга как облупленных. Но если уж ты привёз две игрушки из страны холода — почему я не видела вторую в гареме?

— Потому что пока что она ещё номинально не моя игрушка. Мне нужно выменять её на один из древних трактатов из нашей библиотеки.

— Надеюсь, желание обладать женщиной не ослепило тебя настолько, чтобы ты допустил иностранцев в святая святых Топкапы, в наше хранилище знаний?

— В секцию, касаемую наших родовых сил, иностранцы не попадут ни при жизни, ни после оной. А что-нибудь по профилю Угаровых, пожалуй, я даже достану из архивов.

— Угаровы — это те, у которых архимагичка-вдова полки тварей в бой водила? — получив утвердительный кивок от брата, Михримах предложила: — Я могу сама кое-что подобрать по их профилю. Они же химерологи, очень уважают практические наработки.

— Действуй, — поддержал предложение сестры Баязед. — Пожалуй, добавь ещё что-нибудь из магии иллюзий. Амрапали должно понравиться — хоть будет чем занять себя, пока её нынешний владелец будет искать что-либо по вкусу себе.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к чужакам? Уж больно интересно, кем это ты так заинтересовался?

— Нет, конечно, — отмахнулся султан. — Более того, я бы предложил тебе сегодня на ужине поприсутствовать в моих покоях. Отвлечешь русского князя, пока я буду общаться с Амрапали.

Сестра вопросительно уставилась на него, и в её глазах мелькнуло искреннее изумление:

— Надо же, ширмой ты меня ещё ни разу не приглашал. Это будет даже интересно. Но значит ли это, что, проведя время со своими гостями, ты не отправишься к украденной тенемантке?

— Именно, — кивнул султан. — Пусть гарем теряется в догадках о моих нынешних пристрастиях.

— Может, ты и прав, — задумчиво ответила Михримах. — Если ты не отправишься к ней в первую же ночь, возможно, страсти в гареме чуть поутихнут и её перестанут воспринимать как конкурентку, низведя по уровню опасности до других хатун. До вечера, братец.

Она уже подошла к дверям, когда остановилась и бросила через плечо, сверкнув чёрными глазами:

— И да… не больно-то усердствуй с этой Амрапали. Оставь и родной сестре что-нибудь. А то неприятно доедать за кем-то объедки.

Не став дожидаться какого-либо ответа, Михримах вышла из султанских покоев, и двери из чёрного дерева бесшумно закрылись за ней.

Глава 23

Две архимагички: Елизавета Ольгердовна Угарова и Ашхен Аршакид, она же Гроза Кавказа, сидели в маленьком внутреннем дворике неприметного домика, затерявшегося в лабиринте улочек стамбульского невольничьего рынка. Домик был старым, но добротным: побеленные стены увивал плющ, потемневший от зимних холодов, но всё ещё цеплявшийся за каменную кладку. В центре дворика журчал крошечный фонтанчик, состоящий из простой мраморной чаши, из которой била струйка воды, а вокруг него раскинулись заросли жасмина и карликовых гранатовых деревьев. Здесь, под навесом, увитым виноградной лозой, было тихо и уединённо — настолько, насколько это вообще возможно в самом сердце вражеской столицы.

За пределами этого крошечного оазиса спокойствия бушевал декабрьский Стамбул. С неба, затянутого низкими, свинцовыми тучами, беспрестанно лил ледяной дождь, мелкий, пронизывающий, какой бывает только на пике зимы. Но в этом году декабрь выдался особенно свирепым: точечные воздействия Грозы Кавказа, нагнетавшей погоду уже которую ночь подряд, превратили обычную зимнюю слякоть в затяжной шторм. Вода потоками неслась по узким улочкам, переполняя сточные канавы и заливая подвалы. Ветер завывал между стен домов, срывал черепицу с крыш и гнул к земле оголённые ветви платанов. Босфор штормило, и редкие корабли, рискнувшие выйти в море, спешили укрыться в бухтах. Стамбульцы попрятались по домам, и даже вездесущие уличные торговцы свернули свои лотки. Такая погода не располагала к прогулкам.

Ашхен Аршакид, облачённая в простое тёмное платье стамбульской горожанки и тёплую шерстяную накидку, сидела на краю фонтана, перебирая пальцами чётки из тёмного янтаря. Капли дождя, срывавшиеся с прохудившегося края навеса, падали в чашу фонтана, и их размеренный стук смешивался с журчанием воды. Её птички только что вернулись с разведки, промокшие и взъерошенные, и передали хозяйке увиденное: прибытие османского дирижабля на закрытое лётное поле столицы, делегацию султана и среди неё — высокого темноволосого мужчину в сопровождении азиатской красавицы. Ошибки быть не могло: князь Угаров собственной персоной, да не один, а с какой-то экзотической спутницей. Ашхен пересказала эту новость княгине, и теперь женщины обсуждали, что это может значить.

Елизавета Ольгердовна, в отличие от подруги, выглядела на удивление расслабленной. Она сидела в плетёном кресле, закутавшись в плотный шерстяной плед, и рассеянно поглаживала по шее крупного ястреба, улёгшегося рядом. Птица щурила жёлтые глаза и время от времени тихо клекотала, подставляя голову под ласкающие пальцы княгини, но вид у неё был недовольный. Ястреб не любил сырость. Сама Елизавета Ольгердовна сейчас выглядела не как глава одного из древнейших родов двух империй, а как зажиточная турецкая матрона: тёмное платье с глухим воротом, тёплый платок, прикрывающий волосы, и никаких родовых артефактов, кроме пары неброских колец на пальцах.

Ашхен же настаивала, что нужно спланировать не только отвлекающий манёвр, но и штурм дворца Топкапы.

— Нам не придётся прорываться туда, — хмыкнула Елизавета Ольгердовна, и ястреб под её рукой недовольно заворочался. — Если мой внук официально вошёл в сердце Османской империи, он отыщет Алису, попутно оставит в должниках османского султана и заодно решит парочку собственных проблем.

— Мало отыскать, нужно её оттуда ещё забрать, — недоверчиво отреагировала Ашхен, и её пальцы сжали чётки сильнее, отчего янтарные бусины жалобно скрипнули. Порыв ветра ударил в стену домика, и где-то наверху хлопнула незакрытая ставня.

— Если отыщет, то однозначно умыкнёт, — с усмешкой погладила ястреба по шее княгиня. — Поверь, у него возможностей сделать это тихо гораздо больше, чем у нас всех, вместе взятых. Он сможет вытащить её из дворца, не привлекая внимания, без лишней крови и шума. Нет… напоследок-то он сообразит что-нибудь этакое, чтобы османам жизнь мёдом не казалась и султану, в частности. Мы же, пользуясь случаем и возможностью, отомстим османам за твою боль.

— А что твои химеры? Есть от них информация? — продолжала собирать сведения Гроза Кавказа, мысленно отмечая, что княгиня Угарова чересчур размякла, раз доверяет юнцу, будь тот даже и её собственным внуком.

— Есть. Всю прибывшую охрану изолировали, подвергли многократным магическим воздействиям, и сейчас они сидят то ли на карантине, то ли в какой-то яме, так что толку от них пока никакого. Османы тоже не идиоты. В столице у султана охрана сменилась полностью, — спокойно поведала оперативную ситуацию княгиня. — К тому же в такую погоду, как сейчас, много не навоюешь. Дождь смывает следы, ветер глушит звуки, а тучи скрывают небо. Идеальные условия для скрытных операций — и отвратительные для открытого боя.

— И что ты предлагаешь? Ждать, пока придёт весточка от твоего внука? Как-то не так я представляла себе веселье в Стамбуле.