Системный Друид. Том 3 (СИ) - Ло Оливер

Сорт потянулся к берестяному коробу с жадностью, которую даже пытался скрывать, но выходило, откровенно говоря, не очень. Открыл, заглянул внутрь, и его маленькие глазки расширились, отражая голубоватое мерцание лотосов, пробивавшееся сквозь тёмное стекло склянок.

— Окно природы, — выдохнул он, доставая первую склянку и поднося к свету от окна. Голубое свечение пульсировало мягко, равномерно, и пальцы алхимика подрагивали от возбуждения, когда он проворачивал склянку, разглядывая цветок со всех сторон. — Собрано безупречно. Лепестки целы, стебель срезан под нужным углом, консервант правильный. Вик, ты знаешь себе цену, так что юлить не буду.

Он поставил склянку обратно в короб и потёр ладони тем энергичным движением, которое появлялось у него перед серьёзными расчётами.

— За лотосы, по пять золотых за штуку. За лилии — по четыре. Итого двадцать семь золотых за шесть единиц. Плюс стандартные ингредиенты, по обычным расценкам, ещё три золотых и шесть серебряных. Тридцать золотых и шесть серебряных. Да ты меня разорил, ха! Но оно того стоило, определенно стоило!

Я пересчитал в уме. Цена за лилии была ниже, чем я ожидал, учитывая их редкость, однако Сорт оставался Сортом, а попытка выжать максимум из каждой сделки была частью его натуры, столь же неотъемлемой, как запах уксуса от его фартука. Торговаться ради пары монет я не собирался, потому что тридцать золотых за одну ночную вылазку превышало месячный заработок любого охотника в Вересковой Пади.

— Годится, — кивнул я.

Сорт полез в ящик под прилавком за монетами. Пока он отсчитывал золото, я заметил перемену в его обычной деловитой суете. Движения были резковатыми, челюсть сжималась сильнее обычного, и когда он поднял голову, в глазах читалось раздражение, адресованное куда-то за пределы нашей сделки.

— Знаешь, что меня злит? — Сорт шлёпнул последний золотой на стопку и подвинул её ко мне. — Дождь. Этот проклятый дождь, который зарядил на две недели и положил все мои поставки.

Он обвёл лавку рукой, указывая на полки. Нижние ряды были забиты стандартным ассортиментом: серебрянка, подорожник, сушёная ромашка, мох обыкновенный — всё то, что росло в радиусе получаса ходьбы от деревни и что местные травники собирали мешками, когда им хватало смелости выйти за ворота. Верхние полки, где обычно стояли склянки с редкими ингредиентами и готовыми составами, зияли пустотами.

— Местные, — Сорт выплюнул слово с той интонацией, с которой обычно говорят о досадной неизлечимой болезни. — Дождь чуть сильнее обычного, и они сидят по домам. Приносят мне подорожник, Вик. Подорожник! У меня его шесть мешков, куда мне столько? А серебрянку из лощины, каменный бархат с северного склона — этого никто тащить не хочет. Далеко, мокро, страшно. Тоже мне травники!

Он захлопнул ящик с такой силой, что склянки на прилавке подпрыгнули.

— Мне нужен человек, который знает лес и ходит дальше, чем до ближайшей опушки. Который понимает, что собирать и когда. Который приносит то, что я могу продать за настоящие деньги, а не пучки травы, которую каждая бабка на огороде выращивает.

Прозрачный намёк. Сорт хотел постоянного квалифицированного поставщика, который закроет дефицит редких ингредиентов и обеспечит стабильный поток товара для его рецептов и перепродажи.

Я убрал монеты в поясной мешок, затянул шнурок и посмотрел на алхимика спокойно.

— Я приношу то, что попадается по пути, Сорт. Ты же и сам это прекрасно знаешь. Когда мои маршруты совпадают с твоими потребностями, мы оба в выигрыше. Записываться в штатные добытчики я не планирую.

Сорт поморщился, и морщины на его лице собрались в знакомый узор досады и вынужденного смирения.

— Упрямый, как дед.

— Деловой, — поправил я. — Как ты.

Алхимик хмыкнул, признавая точность формулировки, и махнул рукой, закрывая тему. Деловые отношения между нами давно выстроились, каждый знал свою сторону сделки: я продавал то, что находил, по справедливой цене, а он покупал и перерабатывал, извлекая прибыль. Любая попытка сместить этот баланс наткнулась бы на сопротивление второй стороны, и оба мы это понимали.

— Ладно, — Сорт вернулся к своим склянкам. — Если попадётся живица — тащи. И корневища болотной мяты, если увидишь. Остальное по обстоятельствам.

Я кивнул, закинул облегчённую котомку на плечо и направился к двери. Колокольчик звякнул на прощание, и сырой осенний воздух ударил по лицу после тёплого нутра лавки. На пути к выходу из деревни я задержался у прилавка бакалейщика, прикупив соли и крупы, которые Торн просил в прошлый раз. Серый день тянулся лениво, лужи на дорогах подёрнулись рябью от ветра, и деревенские жители двигались с той медлительностью, которая приходит в сезон затяжных дождей, когда торопиться некуда, а сухих мест немного.

Дождливые дни продолжались, сменяя друг друга однообразной чередой серых восходов и сырых сумерек. Я провёл их с пользой. Работа в мастерской Торна, заготовка составов, тренировки с лозой на поляне за хижиной и утренняя медитация у вяза. Семечко в ладони пульсировало ровно, серебристые прожилки под кожей светились чуть ярче в пасмурную погоду, и связь с деревом ощущалась плотнее, когда дождевая вода напитывала корни, соединяя нас через общую сеть влаги и маны.

На пятый день небо треснуло, сначала робкий просвет между облаками, узкая полоска бледной синевы. Потом облака разошлись шире, и солнце прорвалось сквозь них, ударив по мокрой земле золотым светом, от которого лес вспыхнул тысячами капель, повисших на хвоинках и ветвях.

Маркус появился в тот же день, к полудню, и я сидел на крыльце, точил нож оселком, когда его размеренные шаги прошуршали по тропе из ельника. Просохший плащ на плечах, волосы привычно зачёсаны назад, и на лице лежало выражение деловой сосредоточенности, которое я за последние недели научился читать. Маркус пришёл с конкретным предложением.

— Вик, — он поднял руку в приветствии, остановившись у крыльца. — Погода наладилась. Как смотришь на следующую вылазку?

Я провёл лезвием по оселку ещё раз, проверил остроту ногтем и убрал нож в ножны.

— Когда?

— Послезавтра. На рассвете, как обычно. Хочу спуститься на второй этаж и посмотреть, что там есть, чтобы знать, к чему готовиться дальше.

Во время первой совместной вылазки мы зачистили верхний уровень Подземелья и составили рабочую карту, однако проход вглубь оставили на потом, ограничившись разведкой входа. Маркус действовал осторожно, поэтапно, и эта осторожность была одной из причин, по которым я продолжал работать с его группой. Безрассудные лидеры долго не живут, а те, кто ходит с ними, и того меньше. Тем более меня больше всего интересовало получение опыта в этих вылазках, чем что-то еще.

— Годится, — кивнул я.

Маркус постоял ещё пару секунд, окинув взглядом хижину, свежую крышу, подогнанные брёвна, и ушёл обратно в ельник, не задерживаясь для пустой болтовни.

В день перед выходом я зашёл в лавку Сорта за парой склянок консервирующего раствора и обратил внимание на то, что стояло на дальнем краю прилавка. Три мелких кристалла маны размером с горошину лежали на замшевой тряпице рядом с весами. Знакомые кристаллы, из тех, что мы добыли в Подземелье во время первой вылазки, судя по всему, Маркус уже начал реализовывать часть через Сорта. Я виду не подал, что заметил, купил склянки, расплатился серебром и вышел. Однако информация легла в память плотно.

Маркус сдавал кристаллы Сорту. Кристаллы из Подземелья, добытые совместно, в составе группы. Легальная цепочка сбыта, через которую проходила продукция авантюристов, и Сорт, судя по всему, принимал их, не задавая вопросов, поскольку происхождение подтверждалось репутацией Маркуса и его гильдейским статусом.

Когда придёт время продавать собственные кристаллы, те, что я добуду в Подземелье за водопадом, во время одиночных вылазок, эта цепочка решит половину проблем. Смешать свою добычу с общей, провести через Сорта под прикрытием совместной работы с авантюристами. Никаких вопросов о происхождении, никакой необходимости объяснять, откуда у лесного подростка редкие кристаллы подземного типа. Удобная схема.