Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ) - Калинин Алексей

— Я прикрою! Давай к лестнице! — крикнул напарник.

Он высунулся из-за укрытия и дал два залпа из дробовика. Двое охранников сложились пополам, отброшенные свинцом. Третий попытался ответить длинной очередью, но я, прижимая к себе ребенка, выскочил с другой стороны и всадил ему нож в переносицу.

— Чисто! Ходу!

Мы прорвались к черной лестнице, ведущей на первый этаж и дальше дёрнули к гаражам. Спускались перебежками, отстреливаясь от наседающих ублюдков. В доме завыла пожарная сирена, похоже, что пули повредили датчики дыма. Мигающий красный свет превратил особняк в декорации к фильму ужасов.

Мы вывалились в спасительную ночную тьму. До спасительного леса оставалось метров двести по открытому полю.

— Давай, брат, поддай газа! — крикнул я.

Девочка на моих руках уткнула лицо в плечо и только вздрагивала, когда звучали выстрелы.

И тут Кирилл споткнулся, упал на колено, выронил оружие.

— Кирюха! Вставай! — я остановился.

Но Кирилл смотрел на левую руку.

— Брат… — пробурчал он. — Ты иди, а я… Я остаюсь.

Я замер. Не может быть!

— Что ты несешь? Вставай, уходим! — я сделал шаг к нему.

— Стой на месте! — рявкнул Кирилл.

Он дрожащими пальцами закатал рукав куртки.

— Ядрёна медь, — выдохнул я, когда увидел кровавую рану и чёрные вены на предплечье.

Его укусили.

В мире ведарей без быстрой помощи это был приговор. И укус оборотня означал только одно…

— Нет… — прошептал я.

Мир вокруг словно оглох. Выстрелы на фоне превратились в невнятный треск.

— Так нужно, — Кирилл поднял на меня глаза. В них начала проступать желтизна. — Ты знаешь правила, Еля.

— Брат… — у меня перехватило горло. — Может… может, еще все образуется? Мы доберемся до Базы. У Ордена есть сыворотки, есть алхимики… Мы выжжем это!

Кирилл усмехнулся и тут же лицо исказила гримаса боли.

— Ты сам знаешь, что это дерьмо не лечится. Это была хорошая охота, брат. Мы сделали то, что должны были.

Он с трудом расстегнул разгрузку и вытащил из внутреннего кармана два брикета С-4 с примотанными детонаторами.

— Вспоминай меня, Еля.

— Да, брат… — я сглотнул ком. — Я тебя никогда не забуду.

— Знаешь что, брат, — Кирилл криво улыбнулся, его клыки уже начали удлиняться, разрывая десны. — Ты уходи. Уводи ребенка. А я уже дальше сам здесь со всем разберусь. Заберу этих ублюдков с собой в ад.

Он с трудом поднялся на ноги. Мы стояли друг напротив друга.

Мы пожали друг другу руки. Крепко, до хруста в костях. А потом обнялись. Я чувствовал, как его тело бьет крупная дрожь от начинающейся трансформации.

— Я всегда буду помнить тебя, Кирилл, — прошептал я.

— Помни меня живым, — ответил он. Потом опустил взгляд на девочку, которая всё так же жалась ко мне. — Давай, малая. Расти большая и слушайся мужа.

Девочка шмыгнула носом, глядя на него огромными глазами.

— У меня нет мужа… — тихо ответила она.

— Обязательно будет, — Кирилл подмигнул ей. — И он будет хорошим человеком. Живи и радуйся. А теперь слушай дядю Елисея. Он тебя выведет к маме.

Он отстранился от нас, передернул затвор дробовика и повернулся лицом к особняку, откуда уже бежали охранники.

— Всё, проваливайте! — рявкнул он. — Бегите, мать вашу!

Я развернулся и побежал так, как не бегал никогда в жизни. Лес встретил нас спасительной темнотой, скрывая от глаз и пуль. Ветки хлестали по лицу, но я не чувствовал боли. Я нес девчонку, а в груди зияла черная, ледяная дыра.

Мы отбежали на приличное расстояние, поднялись на холм, с которого особняк был виден как на ладони.

Я остановился и обернулся.

Там, внизу, ещё звучали выстрелы.

А затем ночную тьму разорвала вспышка.

Оглушительный грохот ударил по барабанным перепонкам спустя секунду. Земля под ногами содрогнулась.

К небу, пожирая темноту, взвился огромный, ревущий желто-оранжевый гриб пламени. Огонь с радостью пожирал всё: и проклятых оборотней, и их прихвостней, и моего лучшего друга. Похоже, что Кирилл добрался до взрывчатки в доме.

— КИРЮХА!!! — прорычал я сквозь стиснутые зубы, падая на колени.

Слезы, которых я не знал десятилетиями, обожгли щеки. Девочка прижалась ко мне, пряча лицо на моей груди. А я смотрел на это пламя, и часть моей души сгорала там, вместе с ним.

— Что это было? — раздался удивлённый мальчишеский голос. — Что это во имя Опасных земель было?

Запах гари и леса исчез. Огонь погас.

Меня с силой швырнуло обратно в реальность.

Я стоял на коленях на холодном бетоне подземного тира Императорской Академии. Дышал так, словно пробежал марафон. Пот заливал глаза под визором шлема.

Тьма вокруг клубилась, сгущалась, принимая очертания. В шаге от меня стоял Чернобай. Мальчик в черном костюмчике. Стоял и смотрел на меня охреневшими глазами.

Он ждал, что я сломаюсь, что я закричу, что я сдамся, раздавленный чувством вины из прошлой жизни.

Он думал, что вскрыл мою самую уязвимую рану.

Но эта тварь из Опасных земель просчиталась в одном, но очень важном моменте.

Я поднял голову.

Да, это воспоминание было болезненным. Оно кровоточило долгие годы. Но я — ведарь. Мы не ломаемся от боли. Мы куем из нее оружие. Это воспоминание не ослабило меня. Оно напомнило мне, КТО я такой. Напомнило, почему я убиваю таких тварей, как он.

Я не испуганный подросток. Я матерый охотник, в теле молодого одаренного аристократа. И сейчас у меня есть то, чего не было в той жизни — семья и близкие. А ещё я понял, что амулет позволяет не только блокировать сознание, но ещё и…

— Ты ошибся адресом, ублюдок, — с нарастающим рыком произнес я, поднимаясь с колен и хватая его за руку. — И теперь моя очередь показывать тебе сказку…

Глава 22

— Кто ты? — взвизгнул Чернобай. — Кто ты такой?

— Я ведарь! И тот, кто пожертвовал собой ради человеческого блага, тоже был ведарем! Только люди могут жертвовать собой во имя других людей, а вот монстры, подобные тебе, распоряжаются только чужими жизнями. Что же, если тебе нравится ковыряться в мозгах и смотреть картинки из прошлого, которые вызывают сожаление и боль… — я постарался говорить чётко, хотя и было невероятно трудно. — Тогда я покажу свою галерею, мелкий ублюдок. Я покажу картиночки в ответ. Я помню всё. До мельчайших деталей. Я ничего не забыл про твою родню. Смотри!

Я сжал тонкое запястье так, что хрустнули кости. Амулет ментальной защиты, зажатый в левой руке, раскалился до состояния утюга, но я не разжимал пальцев. Сейчас я использовал его не как щит, а как линзу. Как гребаный ретранслятор своих воспоминаний.

Мой разум обрушился на сознание этой твари из Опасных земель, как цунами на песочный замок. Чернобай привык быть хищником. Привык, что люди ломаются под тяжестью показанных страхов и боли. Но он никогда не сталкивался с ведарем, который сам для себя стал самым страшным кошмаром.

Тьма тира взорвалась ослепительно-белым светом.

Мальчик увидел перед собой огромную белую морду. Эту лохматую образину он помнил с самого детства. Это была морда его старшего брата, могучего белого оборотня, который славился неукротимой яростью и дикой страстью к разрушению. Брат вёл тварей Опасных земель и с лёгкостью захватывал города и страны. Пока не отправился на завоевание Империи…

Я вытащил из глубин подсознания воспоминания, смешал их со своими и швырнул ему в голову. Чернобай помнил, как белый брат подкидывал его, маленького, высоко вверх и ловил огромными когтистыми лапами, и как они вместе хохотали. Помнил, как они вместе бегали по бескрайним мертвым полям и искореженным лесам Опасных земель. Как они заходили в человеческие города, сминая защитные барьеры, и крушили всё на своем пути, упиваясь кровью и страхом жалких людишек. Он всё это помнил…

А затем картинка сменилась.

Я показал ему финал приключений оборотня в Империи. Показал, как эта огромная образина убегала прочь. Убегала в сторону Опасных земель, прыгая по выжженной земле под багровыми небесами.