Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Я поговорю с ней.

Бросаю короткий предупреждающий взгляд на Рана и вхожу в комнату воспитанницы.

Личная служанка Элли хлопочет возле госпожи, подавая ей питьё и поправляя подушки. При виде меня воспитанница что-то говорит, служанка кивает и выскальзывает из комнаты.

Мы остаёмся с Эллин вдвоём.

После разговора с Раном внутри раздрай, но я стараюсь взять себя в руки. Нужно оставить прошлое в прошлом.

— Как ты, Элли? — я сажусь на край кровати, внутренне радуясь, что румянец постепенно возвращается на щёки воспитанницы.

— Лучше, — улыбка Эллин слабая. — Спасибо, что ты пришла сегодня. Признаться, я не была уверена, что ты захочешь со мной говорить. Я знаю, что ты сделала для меня в саду. Я… я не заслуживаю твоей защиты, Мира.

Я молчу, глядя в затуманенные слезами виноватые глаза Эллин.

Мне жаль её, сердце наполняется сочувствием, хотя разум шепчет, что она сама выбрала предательство. Но разве можно ненавидеть девочку, когда за её плечами нет ни силы, ни опыта? Я вижу в ней не врага, а испуганного ребёнка, который запутался, совершив роковую ошибку.

— Расскажи мне всё, — я протягиваю руку, касаясь ладони воспитанницы.

— Дядя Маардин хотел, чтобы я вышла за сына герцога Вентворского, его провинция к востоку от Сизого моря. У него огромная армия.

— Кажется, Его Императорское Величество что-то говорил про это, но ведь ничего не решено…

Элли всхлипывает:

— Он урод и воняет луком. А ещё у него гнилые зубы.

Какое же она дитя.

— Элли, при чём здесь сын герцога Вентворского?

— Я хотела сама выбирать свою судьбу! Хотела любить, понимаешь, Мира? — рука Элли с силой сжимает мою. — На одном приёме как-то вышло, что я потеряла контроль.

— Что значит потеряла контроль? — внутри шевелится неприятное предчувствие.

— Я выпила один бокал, но казалось будто гораздо больше.

Очень странно и подозрительно. Как можно потерять контроль от одного бокала?

— Тебя не было, — продолжает Элли. — Ты была в пригороде Валмириса на открытии приюта для бедняков, где несколько раз в неделю бесплатно раздают хлеб и похлёбку. Ты звала меня с собой, но я отказалась. О, как же я потом жалела…

— Элли… — мягко произношу я, не позволяя ей утонуть в отчаянии.

Воспитанница бросает на меня короткий взгляд, а затем вздрагивает всем телом:

— Селия сказала, что поможет мне добраться до дома, даст свой экипаж, потому что мой ещё не прибыл. Я плохо помню. Время тянулось странно. Но ко мне подсел один молодой человек. Он был мил и красив. Высокий, с тёмными вьющимися волосами…

— Что случилось Элли?

— Я… плохо помню. Кажется, я жаловалась ему, что не хочу замуж за урода Вентворского. Он воняет луком, и вообще…

Я прерываю Эллин:

— Ты уже говорила про лук. Давай ближе к делу, вы были близки с тем молодым человеком, Элли? Что произошло? Он воспользовался твоим состоянием?

Воспитанница молчит, тяжело дыша, по её щекам текут слёзы. Спустя минуту она начинает бормотать:

— Я не знаю, как так вышло, Мира. Я не хотела ничего дурного, но почему-то мы очутились в комнате. Вдвоём…

— Вы занимались тем, о чём я подумала?

Элли кивает, закусывая губу до крови. Алая капля стекает по подбородку.

— Элли, мы ведь с тобой много раз говорили на такие темы. Ты всегда соглашалась со мной. Мимолётные связи в твоём случае не просто риск. Это оружие, которое потом обратят против тебя.

— Так и вышло! Селия обещала помочь, когда нашла нас. Она увезла меня оттуда, сказала, что всё понимает и не осуждает. Она была милой… и спустя месяц даже участливо спросила, были ли последствия у той связи... Я не поняла, что за последствия, а потом… лекарь сказал, что я понесла. Я забеременела, Мира!

Я сжимаю руку Эллин, чувствуя, как она дрожит. Она умна, когда дело касается учёбы. Но в остальном… она такая же, как все юные девушки: доверчивая, наивная, легко поддающаяся чужим манипуляциям.

Полубредовое состояние после одного бокала, удачно оказавшейся рядом странный молодой человек, «заботливая» подруга… всё это наводит на определённые мысли.

— Почему ты доверилась чужому человеку? Тем более такой ушлой девушке, как Селия?

— Дядя Маардин доверяет герцогу Дейрону. Я думала, Селия — моя подруга.

— Но почему ты не пришла ко мне?

Молчание затягивается.

— Элли? — строго спрашиваю я.

— Потому что ты идеальна, Мира! — срывается Эллин, и голос её ломается на высокой ноте. — Неужели ты этого не понимаешь?! Всегда такая правильная, непогрешимая, словно сама добродетель. Ты для всех — пример для подражания. Строгая, сдержанная, гордая. А я… я старалась соответствовать! Старалась быть такой же, как ты! Но я не смогла! Я слабая, понимаешь?! — она вырывает руку из моей и вцепляется пальцами в покрывало. — Я оступилась один раз, всего лишь один раз — и сразу угодила в западню.

Я никогда не думала, что Элли видит меня — дикарку из Эшры — такой.

Я боролась каждый день, просто старалась дотянуться до солнца. Старалась соответствовать императорской семье. Но Элли не видела мою бесконечную борьбу и внутреннюю боль. Ведь я их скрывала, лишь изредка позволяя себе тосковать по дому.

Неужели в этом есть и моя ошибка? Защищая себя, я сделала Элли пленницей чужого идеала.

— Тебя любила прислуга, — слова Элли льются горячим потоком, она почти в истерике. — Тобой втайне восхищались половина моих подруг. Тебя ненавидели их матери, потому что рядом с тобой они проигрывали. А что может быть хуже, чем проиграть полукровке вари?

— Я ничего такого не делала, Элли. Лишь хотела быть, как все благородные леди. Хотела стать частью великой семьи.

— Тебя уважали за то, что ты умела не только красиво улыбаться, как остальные придворные леди, но и действовать. Ты лично, а не брезгливо через слуг, раздавала милостыню беднякам и больным. Не боялась жать им руки и посещать лекарские госпитали. Про это шептались в императорских залах. Твои речи о добродетели цитировали. Дядя, — Элли резко дергает плечом, — Дядя не любил тебя, все это знали. Но ты всё равно оставалась ему верной. Идеальные манеры, бесконечные письма с благодарностями от городских старейшин, храмовников… Ты всегда была выше всех нас. Как я могла рассказать, Мира? Как?! Я бы разочаровала тебя. Ты бы никогда не посмотрела на меня как прежде…

Я слушаю её, и внутри разрастается странная пустота.

— Я не видела этого всего. Я не знала, как выгляжу со стороны. Мне казалось, что делаю недостаточно. Что на меня смотрят с презрением, ведь придворные дамы частенько пытались меня уколоть. Я бы помогла тебе, Элли. И не стала бы твоим судьёй.

Я считала, что мои действия — пыль, не заслуживающая похвалы. Что я всё ещё не соответствую. Отец всегда говорил, что я не стану достойной. Это въелось в саму меня.

— Они пытались уколоть тебя происхождением, просто потому что происхождение — единственное, за что они могли зацепиться, Мира! — Эллин поворачивает голову. — За это, и за отсутствие у вас с дядей детей.

— Мне жаль, что ты видела меня такой, Элли, — шепчу я.

— Как бы там ни было, Селия сказала, что поможет скрыть всё. Решит проблему так, будто ничего и не было. Сказала, у неё есть проверенный лекарь, который не будет болтать. Решит всё так, что я буду такой же как прежде. Она сказала, никто ничего не заподозрит. Сказала… что даже знает, как вернуть мне девственность, — всхлипывает Эллин. — Но только в том случае, если я помогу ей.

Какая же Селия Дейрон лживая и подлая дрянь. Абсолютно лишённая принципов и морали. Как же хорошо, что в итоге Элли и её малыш остались живы.

— И ты согласилась оболгать меня? — я вглядываюсь побледневшее лицо воспитанницы.

Эллин касается руками живота, кладя руки на одеяло. Её лицо искажается.

— Я не думала, что мне нужно будет поступать так, — выдыхает Элли. — Селия не сказала, чего именно хочет. Она подводила к этому постепенно. Нагнетала день за днём, убеждала в том, что я в западне. А потом предложила выход.