Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

— Ты решила избавиться от ребёнка? Пошла на такой шаг? — всё ещё не могу поверить.

— Мира, знаю, что это было глупо. Непростительно глупо. Но я верила, что всё будет хорошо. Верила, что моя жизнь будет такой же, как прежде. Но… когда ты уехала, паника захватила меня. Я поняла, что всё по-настоящему! Поняла, что просто не могу избавиться от малыша. И передумала в последний момент. Выпила дурацкое зелье, но сбежала от лекаря. Селии сказала, что всё сделала, как мы с ней договорились. Но я не знала, как быть дальше. Самочувствие становилось всё хуже с каждым днём, меня мутило, я думала, что это из-за ребёнка, но пока мы ехали в Эшру поняла, что нет. Дело в другом. Я не понимала к какому лекарю пойти, боялась огласки.

Я удивлена беспомощности Элли. Она даже не смогла сама найти себе лекаря. Слишком привыкла к опеке, привыкла полагаться на кого-то.

— Тебе не стоило ехать в Эшру, — я устало потираю виски, пытаясь принять услышанное.

Радости от того, что я узнала правду нет. Только пустота и горечь, разъедающие душу. Эллин хотела убить своего ребёнка из-за страха потерять положение в обществе. Из-за страха осуждения.

Я не хочу винить её, но такое поведение свойственно многим придворным аристократкам. Пятно на платье беспокоит их куда больше, чем если бы кто-то умер в соседнем будуаре.

— Селия заставила меня ехать в Эшру, — в голосе Элли звучит ненависть. — Сказала, что, если не поеду с ней, расскажет всем, что я была беременна, и что уже не девственница. Она хотела, чтобы я помогала ей с дядей.

— И хотела держать тебя на коротком поводке, опасаясь, что ты вдали от неё расскажешь всё кому-нибудь. Например, императору, — цежу я.

Маардин будет в ярости.

Я бросаю короткий взгляд на мученическое лицо Эллин.

Вот что бывает, когда дети заводят своих детей. Элли ещё не понимает, что ребёнок — огромная ответственность. Но ей предстоит многое изменить в жизни.

Я уверена, император спасёт её. Защитит репутацию.

— Элли, я рада что ты передумала и рада, что малыш жив. Ты оправишься, и всё наладится, вот увидишь. Постарайся не нервничать.

— Правда?

— Конечно, милая.

Эллин всхлипывает, вздрагивая. Она привстаёт, желая обнять меня, как раньше, но в последний момент останавливается.

Я не тянусь к ней в ответ, хотя первый порыв был.

— Прости меня, Мира, пожалуйста, умоляю, прости. В том числе за то, что подговорила Тейвара, — хнычет она. — Я была эгоисткой и трусихой.

— Как много он знал?

— Всё… — Элли сглатывает. — Он не хотел идти на поводу у Селии, но я заставила его. Тей боялся, что дядя лишит меня покровительства семьи и изгонит.

— Маардин бы так не поступил, — я решительно встаю с кровати Эллин.

Герцог Дейрон та ещё сволочь, я всегда это знала. И его дочь не отстаёт.

Не удивлюсь, если из всех его отпрысков, Селия самая ушла. Она взяла от отца всё, может быть даже переплюнула его.

Но теперь Селия зашла слишком далеко. Она увлеклась игрой, поверила в собственные силы и решила, что всё ей сойдёт с рук.

— Ты простишь меня? — полный волнения и страха голос Элли вырывает меня из потока мыслей.

Я тяжело вздыхаю. Она уязвима и беременна. Воспитанница нуждается во мне.

Но я больше не буду подстраиваться в угоду другим. Не буду снова задвигать себя и свои интересы на второй план.

— Ты не просто оболгала меня, Элли, ты была жестока, — напоминаю я.

— Я жалела себя, так мне было легче. И я думала, тебе будет проще уехать, считая, что связь между тобой и семьёй разорвана, — Элли запинается, откидываясь на подушки. — Моя ошибка стоила мне потери самого дорогого человека. Ты заменяла мне мать, Мира. Я всегда считала тебя ею. Мне жаль, и я хотела бы всё исправить. Но как, Мира? Как мне всё исправить?

Сердце предательски вздрагивает, слёзы подступают к глазам. Я прикрываю веки, пытаясь унять дрожь в груди.

— Ты должна рассказать всё Регарану. В том числе о Тейваре, — произношу строго. — Селия сейчас здесь. Она понесёт наказание соразмерное её жестоким преступлениям.

— Мира, я не могу…

— Не можешь рассказать?

— Он не поверит нам. Я видела их вдвоём. Дядю и Селию.

Кровь вскипает на мгновение. Но это мгновение длится безумно долго. Мне должно быть всё равно, но я чувствую, как застарелая боль шевелится внутри.

Приказываю себе не думать об этом. Нет смысла лелеять обиды прошлого и сожалеть о том, что другая получает то, что мне так и не досталось.

— Селия вьётся возле Рана, но не факт, что у них что-то было, — отстранённо отвечаю я. — Женщины часто жаждут внимания маршала.

— Я видела, как они вошли вдвоём в кабинет. Я специально ждала, чтобы посмотреть, когда выйдет Селия. Прошло больше часа… Она вышла довольная, поправляя одежду. Мира, вдруг он влюблён в неё до безумия? Селия способна очаровать кого угодно.

Я предполагала, но знать наверняка неприятно. В груди нестерпимо жжёт. Я откидываю неуместные чувства прочь. Это лишь обида, не более. Боль уязвленной бывшей жены, которую вдруг заменили молодой и красивой драконицей.

— Дядя не поверит мне, он осудит… или вдруг будет защищать её…

— Элли, — прерываю я её громче, чем следовало. Добавляю уже мягче: — Отбрось свои страхи. Тебе их навязала Селия. Даже если Ран с ней спит, это ничего не изменит. Ты для него дороже. Ты — его семья. Поэтому нужно рассказать правду. Ты же хотела, чтобы я помогла тебе. Я помогу. Но ты должна слушать меня, а не свои страхи. Сейчас ты расскажешь Регарану всё без утайки. Любые подробности важны. В том числе имя того молодого человека, если ты помнишь.

Эллин молчит несколько секунд, а затем кивает:

— Я расскажу. Позови дядю.

Я выхожу из комнаты и сразу натыкаюсь на тяжёлый взгляд Регарана.

— Как она? — он делает ко мне шаг.

Ран спал с Селией, а потом предлагал мне родить ему ребёнка. Теперь я не предполагаю, а уверена.

Есть ли предел его цинизма? Мне даже смотреть на него неприятно.

— Элли хочет поговорить с тобой, — коротко бросаю я, отворачиваясь.

Ран, не говоря ни слова, быстрым широким шагом входит в комнату, где лежит его племянница.

Они с Маардином любят Эллин. Я уверена, что всё будет хорошо. Воспитанница оправится.

Думаю, её правда спешно выдадут замуж. Будет ли это счастливый папаша… или кто-то другой… уже не моя забота.

Касаюсь рукой живота, на губах проступает слабая улыбка.

Я должна защитить своё дитя. Сейчас я особенно остро хочу уберечь малыша или малышку от всех бед, от интриг, которые могут нас коснуться, если выяснится, что я беременна.

Я не позволю, чтобы судьбу моего ребёнка решали другие. Не позволю, чтобы он стал жертвой, как когда-то я.

Мы вместе будем свободны. Признание Элли отмоет моё имя, главное, чтобы Ран не передумал разводиться.

При мысли о том, что он может решить оставить меня подле себя, внутри скручивается тугой узел страха.

Через какое-то время дверь отворяется. Регаран выходит, и тьма в его глазах пугает. Я даже делаю шаг назад, не в силах отвести от него взгляда.

— Стража, — Регаран делает знак, подзывая двух мужчин, стоящих в нескольких метрах от нас. — Схватить Герцога Дейрона и его дочь — Селию. Обращаться с ними, как с государственными преступниками, которым скоро предъявят обвинение. Доставить на допрос, который я проведу лично.

Я вижу, что даже стража в первые пару секунд не до конца понимает, что требуется. Герцог и его дочь — почётные гости. Они переглядываются, но потом кивают.

— Да, маршал. Будет исполнено.

— Ран? — мой голос звенит от тревоги. — Элли всё тебе рассказала?

Муж медленно кивает. Узкий драконий зрачок яростно пульсирует в обрамлении аквамарина его глаз.

— Они устроили заговор против императорской семьи, попытавшись бросить тень на нашу племянницу.

— Они? Ты сказал схватить герцога, потому что думаешь, он тоже замешан?

— Безусловно. Я всегда знал, что он насквозь прогнивший лицемер.