— Раз всё раскрылось, я лучше пойду. Зайду к Эллин завтра, ей не помешает поддержка, — отворачиваюсь, делая шаг в сторону.
— Миравель, — тяжёлый голос мужа прибивает меня к земле.
Его взгляд жжёт затылок. Оборачиваюсь, вглядываясь в лицо Рана.
Элли ведь сказала ему? Сказала, что я не виновна в связи с Тейваром?
Понимаю, что да. Теперь Ран знает правду.
— Ты тоже стала жертвой заговора, — в его глазах отражается нечто такое, что я не могу прочитать, хотя жадно изучаю лицо мужа.
Нечто тёмное внутри меня жаждет его раскаяния, его боли. Я столько страдала, что хочу, чтобы и он ощутил хоть толику того, что пришлось пережить мне. Но лицо Рана непроницаемо. Да и я понимаю, что подобные чувства по отношению ко мне он не испытает никогда.
— Надо же, — против воли на губах расцветает горькая улыбка. — Опустим тот факт, с какой лёгкостью ты признал меня шлюхой, даже толком не выслушав. Извинений я от тебя не жду. Предлагаю лишь признать, что исход спектакля, организованного Селией, на удивление, пошёл на пользу и мне, и тебе. Наш развод — лучшее, что было с нашим браком.
Замираю, едва слова вылетают из моего рта. Смотрю в глаза Рана.
Ну же. Подтверди.
Дышу через раз, ожидая ответа, как приговора.
Скажи, что ты тоже не желаешь видеть меня. Скажи, что разводу всё равно быть.
— Нет, — губы Регарана искривляются, он наклоняется ко мне ближе, сокращая расстояние между нами настолько пугающе быстро, что я теряюсь на мгновение.
— Тебя оправдают, твоя репутация будет очищена. Ты вернёшься в Валмирис, Миравель. В качестве моей супруги, — продолжает он.
Я отшатываюсь, чувствуя, как внутри что-то умирает. Возможно, это чахнет моя душа, которая едва изведала свободы, а теперь её снова хотят заточить в клетку.
Нет!
Понимаю, что выкрикиваю это вслух. Настолько громко, что служанка на другом конце коридора оборачивается в недоумении.
— Эшра — мой дом, — понижаю голос почти до шёпота, умоляющие нотки дрожат в нём, я просто не могу скрыть отчаяния. — Отпусти меня, Ран. Не нужно мучать нас обоих.
Я уже просила, чтобы он остановил это. И отлично помню ответ. Он въелся в мою душу так сильно, что не забыть. И Ран озвучивает его:
— Ты родишь мне сына, но теперь сможешь остаться рядом. Суд не разведёт нас, Мира. Ты это знаешь.
Я не желаю смиряться со своей участью. Не желаю подобно покорному мируну покоряться воле погонщика.
— Суд разведёт нас, если будут доказательства измены, — произношу я, слегка прищуриваясь. — Ты спал с ней.
Элли знает, что Ран изменял мне. Но подтвердит ли, если будет нужно? Правда ли в ней проснулась совесть, или она снова выберет себя?
В конце концов, даже если она подтвердит похождения Рана, ей за это ничего не будет. Дядя лишь отчитает её. Главное, убедить воспитанницу встать на мою сторону в суде.
Шаткая надежда, но другой пока нет.
— О ком ты говоришь? — голос Рана хрустит.
— О Селии Дейрон, естественно. Ты спал с той, которая едва не погубила Элли.
Селия… её ждёт незавидная участь. Кто знает, о чём она будет болтать на допросе? Какие тайны вскроются? Она вполне может рассказать о связи с маршалом.
Регаран усмехается, его не задевает моя колкость:
— У нас с ней ничего не было. Она просто глупая девчонка.
Я усмехаюсь в ответ.
— Посмотрим на чьей стороне правда. Если ты попробуешь удержать меня Ран… — я замолкаю тяжело дыша, ярость клокочет в груди, она вырывается наружу, когда я добавляю: — Я перегрызу тебе горло собственными зубами, но стану свободной.
Мы станем свободными.
Я и мой ребёнок.
Жду, что Ран разозлится. Станет угрожать и требовать подчинения. Но вместо этого он подаётся вперёд. Его рука ложится на моей подбородок, вынуждая меня смотреть на него.
— Мне жаль, Мира. Это ты хотела услышать? Порой кажется, что я знаю тебя и не знаю одновременно, — его голос низкий, хриплый, Ран смотрит на меня с каким-то диким отчаянием.
Ярость сходит на нет, будто её и не было. Я не ждала от мужа подобных слов. Да и не верила, что он способен их произнести.
— Отпусти меня, — цежу я.
Неожиданно Ран наклоняется и целует меня в губы.
Его поцелуй не похож на те, что я когда-либо от него получала. Он мягкий, обволакивающий, будто муж боится спугнуть меня. Чувствую в этом странное утешение. Тепло, которого я никогда уже и не ждала.
Это пугает.
Я подаюсь назад, резко выворачиваясь.
— Ненавижу тебя, — злые слова слетают с губ сами, но голос у меня растерянный, а не злой.
— Знаю, — он сглатывает, глядя на меня.
— Не трогай меня больше. Никогда.
— Верховный маршал, преступников схватили, как и было приказано. Я велел отвести их в экипаж, — раздаётся голос стражника.
Ран с усилием отводит от меня взгляд:
— Я поеду с ними. Допрошу лично.
Мы выходим из особняка. Рядом со мной идёт Регаран, мрачный и молчаливый, за его спиной один из стражей.
Мои каблуки гулко стучат по каменным плитам двора. В воздухе стоит сладкий запах вина и жареного мяса — внутри дворца Семи Ветров продолжается приём, слышен звон бокалов и громкая музыка.
И именно в этот момент через боковую дверь, ведущую к хозяйскому саду, выводят Селию Дейрон. Она вырывается из рук слуг и охранников, светлые волосы растрёпаны, прическа развалилась, платье цвета вишни смято.
— Отпустите! — визжит она, голос её срывается. — Немедленно отпустите меня!
Стражники одёргивают Селию, просят замолчать, чтобы не привлекать излишнее внимание к происходящему.
Музыка из дома гремит так громко, что в этом крыле дворца крики преступницы тонут, и никто, кроме нас, не слышит её отчаяния.
— Будь ты проклята! — Селия захлёбывается в истерике, глядя на меня со злостью. — Будь проклята ты и идиотка Эллин, которая ничего нормально сделать не может!
Думаю, это можно считать признанием вины.
Селия всхлипывает, переводит взгляд на Регарана, будто ищет у него хоть каплю сочувствия, но в его глазах только холод.
Он жесток к любовнице, но таков Верховный Маршал. Он не знает жалости.
Слова Рана всплывают в памяти.
Мне жаль.
Я фыркаю от возмущения, но Селия воспринимает это на свой счёт.
— Думаешь, ты победила? — её глаза, безумные от злости и унижения, снова впиваются в меня. — Торжествуешь? Да ты всего лишь старая тётка, которую спишут в утиль при первой же возможности! Один раз списали, спишут ещё!
Её слова бьют прямо в сердце. Я чувствую, как они резонируют с моими собственными мыслями, но молчу, игнорируя её выпады.
Герцогскую дочку грубо запихивают в карету, её красное заплаканное лицо мелькает в окне.
— А герцог? — я оборачиваюсь.
— Он в соседнем экипаже, леди Дракхарион, — отвечает стражник услужливо.
— Сопротивлялся? — уточняет Ран.
— Был удивлён, но в отличие от дочери пошёл с нами сам.
Оба экипажа трогаются с места, а Рану уже ведут коня. Он поедет допрашивать эту безумную семейку. Интересно, чем всё закончится? Дейроны крайне влиятельны и опасны.
— Он мог не знать, — задумчиво произношу я, думая о герцоге.
— Дейрон прибыл в Эшру не просто так, Миравель, — отвечает Регаран глухо.
Не думаю, что он стал бы разъезжать по отдалённым провинциям, повинуясь капризам дочки относительно её замужества. Он мужчина иного толка.
Коня Рану подвели, но муж всё так же стоит рядом со мной. Никто из нас не произносит ни слова.
Странный день.
— Двенадцать лет ты ненавидел меня, — мои глаза невидяще смотрят в ночную тьму, сердце болезненно бьётся о корсет рёбер. — А теперь захотел чего-то иного? Ребёнка?
Я замолкаю, мои губы сжимаются в линию, выдавая негодование, что бурлит внутри.
Ран подаётся ко мне, холодная перчатка на мгновение касается скулы, но я делаю шаг назад.
Он сразу опускает руку.
— Не тронь, — предупреждающе говорю я.
— Я ненавидел нас, — медленно произносит он, глаза блестят в полутьме. — И тебя. И себя.
