Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Она не похожа на себя прежнюю.

— Твоя вера в отца до абсурда нелепа, — я разворачиваюсь и иду прочь.

Селия провожает меня усталым злым взглядом.

— Где камера герцога Дейрона? — бросаю через плечо, уже выходя в коридор.

— Внизу, в каменном блоке, Верховный маршал, — отвечает один из стражей, торопливо кланяясь.

Но прежде чем я делаю шаг, из коридора почти выбегает Эрин Кайр, мой помощник. Его лицо бледное, он явно волнуется. Эрин держит в руках запечатанный свиток с тяжёлой печатью в виде драконьей лапы.

— Срочное послание от его императорского величества, Маардина Дракхариона, — произносит Эрин, подавая мне два конверта. — Одно для вас. Другое… для герцога Дейрона.

Я беру своё послание и быстро ломаю печать, уже предчувствуя что-то недоброе.

Бегло пробегаю глазами строчки, и кровь мгновенно вскипает в жилах. Сминаю бумагу, едва не рыча от злости.

— Верховный маршал? — Эрин с опаской смотрит на бумагу в моём кулаке. — Что-то произошло?

— Нам придётся отпустить герцога Дейрона.

— Отпустить герцога? — Эрин Кайр смотрит на меня едва ли не с ужасом, а потом добавляет, понижая голос: — После того, что они сделали с вашей племянницей?

Стискиваю челюсть, задавливая неуместные эмоции. Они сейчас будут только отвлекать.

— Не они, а она. Селия признала вину. Герцог — нет, насколько я знаю. Но есть ещё кое-что, — проклятая бумажка буквально обжигает пальцы. — Это приказ Маардина о назначении герцога Дейрона наместником Эшры. Император решил, что грядёт бунт, поэтому добавил ещё кое-что.

— И что же? — Кайр сглатывает.

— Он наделил Дейрона особыми полномочиями. Герцог может казнить без суда и следствия местных, может принимать те решения, которые обычно требуют одобрения столицы. Местная армия в его распоряжении.

С каждым моим словом Эрин становится всё бледнее.

— Но нам интереснее всего даже не эти пункты, — я усмехаюсь.

— Я понял, о чём вы, маршал. У него неприкосновенность. Как при военном положении. — Кайр отступает на шаг и ударяет кулаком о стену. — Он всё предусмотрел.

Старый пёс умён и хитёр. Он интриган до мозга костей. Понимал, что я захочу его прижать.

— Дейрон не знал, что мы поймаем Селию, — размышляю вслух я. — Он даже не знал о её преступлении, я уверен. Но ему невдомёк, что дочь сделала ему ещё один сюрприз. Селия рассказала мне кое-что о своей семье, желая выслужиться. Это поможет, но сначала я должен убедиться, что к чему.

— Верховный маршал, — Кайр сглатывает, оглядываясь, проверяет чтобы никто не послушал. — Если Дейрон так опасен, мы можем разделаться с ним сейчас. Никто ему не поможет. Прирежем, как бешеную собаку, а тело сбросим в реку.

Подобные мысли приходили мне в голову много раз и будут продолжать приходить. В них мало чести, но дело не только в этом. Его должны судить. Вся империя должна наблюдать за падением его семьи. Это политический вопрос.

— Он сдохнет, и на нас ляжет груз ответственности. Будет расследование. Даже если ничего не найдут, поползут слухи. У Дейрона влиятельные друзья. Мне они не навредят, но эта грязь может запятнать императорский род.

Эйрин понимающе кивает:

— Простите, маршал. Не стоило предлагать.

— Жди меня здесь, — приказываю я.

Сегодня же напишу Маардину об Эллин и причастности герцога. Он отзовёт бумаги сразу же. А пока…

Я вхожу в тесную камеру, где за массивным столом сидит герцог Дейрон. Камзол его аккуратно сложен и лежит на столе палача. Он бледный и осунувшийся, тени лежат под глазами герцога, и его возраст особенно заметен сейчас: седина серебрится в волосах, кожа натянута, как пергамент.

Но когда я бросаю перед ним на стол свиток с печатью Императора, он вскидывает голову. Его взгляд проясняется, и на губах появляется едва заметная улыбка.

— Посыльные нынче быстрые, — хрипловато произносит он, голос звучит насмешливо, но устало. — Не так ли, маршал?

В его глазах нет страха — только холодная уверенность старого хищника, который снова вырвался из капкана охотника.

Из-за спины Дейрона выходит его то ли поверенный, то ли какой-то адвокатишка — сухощавый мужчина в тёмном камзоле, с кожаной папкой под мышкой. Лицо острое, а голос резкий, отточенный, будто он часто выступает в суде.

— Вы обязаны отпустить герцога, — заявляет он, едва поклонившись. — Все установленные сроки задержания нарушены. Мы подадим жалобу в Высший совет.

— Срать я хотел на ваши жалобы, — роняю я глухо.

Поверенный не теряется. Он быстро хватает бумагу со стола, пробегает строки глазами и вскидывает голову:

— Согласно этому указу, мой подзащитный обладает полной неприкосновенностью. Региону присвоен статус находящегося в чрезвычайной опасности. Пока не будет решён этот вопрос, герцога Дейрона нельзя задерживать, тем более допрашивать. Он — новый наместник Эшры.

— Твоя дочь опоила мою племянницу, и её трахнул какой-то хмырь, которому я вскоре оторву яйца. Но прежде он расскажет всё, что знает, — смотрю Дейрону в глаза, руками опираясь о стол прямо напротив него. — Он выдаст Селию, и её ждёт лишь одна дорога — на плаху.

Ни один мускул не вздрагивает на лице любящего отца. Герцог лишь поднимает бровь:

— Это всё, маршал? Меня ждут дела.

Подаюсь назад, убирая руки со стола:

— Выпустить наместника Эшры.

Лязгает дверь, когда входит стражник. Он достаёт ключи и идёт к герцогу.

Дейрон едва заметно улыбается. С него снимают кандалы, он встаёт, разминая затёкшие конечности. Он хочет пройти мимо меня, но в последний момент останавливается. Поворачивает голову, его глаза блестят в свете тусклой лампы:

— Я был уверен, что мы не просто станем добрыми друзьями, а даже породнимся. Мне это было нужно, маршал. Теперь я разочарован.

— В вашем возрасте уже давно пора понять, что разочарования — часть нашего бытия, герцог. Думаю, для вас они только начинаются.

Дейрон отводит взгляд, гнев на мгновение вспыхивает в его рыбьих глазах. Он покидает камеру, забрав свой камзол.

Я выхожу следом и смотрю, как герцог идёт по узкому грязному коридору. Каменные стены покрыты плесенью, на полу — лужи, и в этом убогом месте его вычурное одеяние и тяжёлые золотые украшения смотрятся как насмешка.

Дейрон держится так, будто он идёт не по провинциальной тюрьме, а по залу собственного дворца.

И вдруг из-за решётчатой двери раздаётся истошный крик:

— Папа! Папа! Тебя выпустили! Когда ты освободишь меня?!

Герцог делает вид, что не слышит, но голос Селии становится резче, пронзительнее, будто ножом проводят по стеклу:

— Папа! Папа!

Дейрон останавливается. Делает шаг назад и замирает напротив её камеры. Смотрит в узкое зарешечённое окошко, как судья на приговорённого.

— Ты разочаровала меня, дочь, — его голос спокоен.

— Я знаю, отец, — Селия рыдает, захлёбываясь. — Я всё исправлю, клянусь! Прости меня, что своевольничала, прошу…

Он прерывает её резким взмахом руки, будто отсекает ненужное.

— Твоя ошибка могла стоить дорого не только мне, но и всей семье. Ты заслужила то, что тебя ждёт.

С этими словами он разворачивается и идёт дальше, даже не оглянувшись.

Я смотрю на это, и во мне поднимается холодное отвращение. Дейрон бросает дочь, не испытывая ни капли сожаления. Сбрасывает балласт, чтобы идти дальше, как всегда делал в жизни. Таков он — жестокий ублюдок, для которого даже собственная кровь лишь разменная монета.

Селия заслужила то, что её ждёт. В этом он прав.

Но я ловлю себя на мысли, что будь на месте Дейрона любой другой отец, он бы попытался хотя бы утешить своё дитя.

Под дикие вопли Селии, умоляющей отца простить её, я тоже выхожу.

Снаружи меня встречает резкий свет. Солнце Эшры слепит.

Каменные стены тюрьмы отбрасывают длинные тени, а в воздухе витают запахи сырой земли, конского пота и дыма от ближайших кузниц. Где-то рядом жгут старую солому — горечь пепла щекочет ноздри.

Я задерживаюсь на мгновение, вдыхая этот тяжёлый, грязный воздух не самого благополучного квартала, и чувствую, как усталость обрушивается на плечи свинцовой тяжестью.