Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Я молчу не в силах произнести ни слова.

— Себя больше, — заканчивает он сокрушающе, а затем отворачивается, его голос становится жёстким: — А теперь поезжай домой. Поговорим позже.

Ран, как всегда легко, взлетает в седло.

Сейчас в ночи он выглядит так, словно создан для войны: тёмный плащ, широкие плечи, безупречная выправка.

Ран — имриец, но держится в седле лучше, чем многие из вари, для которых лошадь с детства неотъемлемая часть жизни.

— Судьба твоих брата и отца зависит от меня. Не делай глупостей, Миравель. Поняла?

Я молчу, глядя на мужа исподлобья.

— Мира, ты поняла? — Ран склоняется ближе к гриве лошади, его глаза требовательно глядят на меня.

— Поняла, — выдавливаю.

Его лощадь трогается. Я всё ещё смотрю мужу вслед.

Он не создан для простых человеческих отношений. Верховный маршал рождён властвовать, сражаться и ломать чужие судьбы. Дай ему волю, Ран бы утопил мир в крови, но так и не напился бы ею.

Моя жизнь должна быть другой.

Огромная фигура мужа растворяется в полумраке, и в груди поднимается холодная пустота. Пальцы сами собой касаются запястья — метка истинности горит там тонкой нитью, жжёт кожу, словно напоминание о моей извечной несвободе.

Можно ли её выжечь? Сейчас, пока я ношу его ребёнка?

Эта мысль грызёт меня, обжигает нутро раскалённым железом.

Ослабит ли это поводок, который Ран то и дело натягивает до предела, лишая меня столь нужного кислорода?

Я не знаю.

Но впервые всерьёз думаю, что рискнула бы, если бы убедилась, что не наврежу малышу. Может быть тогда Ран смог бы избавиться от болезненной одержимости.

Глава 20

Регаран

В воздухе стоит запах ржавчины, застарелого пота и крови.

Узкое окно под потолком закрыто решёткой, сквозь него пробивается редкий свет, искажая тени, пляшущие на грязных стенах допросной комнаты.

Селия Дейрон сидит за массивным дубовым столом, испещрённым глубокими зарубками. На её стуле есть железные наручи, которые принято надевать на подозреваемых, но пока что её такая участь миновала.

Селия не опасна лицом к лицу. Она, как и отец, предпочитает действовать исподтишка.

— Я хочу спать, — плаксиво тянет она, её тонкая бледная рука нервно сжимает кулон, висящий на хрупкой шее.

Селия не спит почти двое суток и уже готова свалиться от усталости. Мне её не жаль. Она сейчас не женщина, а государственная преступница, как и её отец. Угроза империи не имеет пола и носит разные маски.

— Сначала ты должна сказать правду, — глухо произношу я. — Твой отец приказал тебе подобраться ближе к Эллин и ко мне? Вы готовили заговор?

Вместо ответа герцогская дочка клюёт носом. Её глаза начинают закрываться.

— Приведи её в чувство, — приказываю я.

Из полутьмы выходит массивная фигура.

Мужчина в кожаном переднике, забрызганном тёмно-бурыми пятнами, которые уже никогда не отстираются.

Его называют мастером пыток. Но пока что к Селии он не притрагивался.

Он берёт ведро, стоящее у стены, и неспешно подходит к высокородной драконице. Железные набойки его сапог скрежещут, когда касаются каменного пола. Не говоря ни слова, мастер пыток рывком опрокидывает на герцогскую дочку вонючую ледяную воду.

Запах тухлой сырости ударяет в нос, брызги расплёскиваются по столу и полу. Немного попадает мне на сапоги.

Селия взвизгивает, захлёбывается, отплёвывается. Волосы облепляют бледное лицо драконицы, платье темнеет, прилипая к телу.

Она бросает на меня короткий взгляд.

Не умоляющий и не жалостливый. Вовсе нет.

Полный гнева и ненависти.

Селия уже поняла, что я не стану вытаскивать её из того дерьма, в которое она сама залезла с головой. Мы с ней в пыточной вместе уже больше суток. Время пустых надежд прошло.

— Будь вы все прокляты! — срывается она на визг, осипшим голосом. — Будь ты проклят, Регаран!

— Мы подошли к черте, Селия, — мой негромкий голос эхом прокатывается по пыточной. — Сейчас он, — киваю в сторону мастера пыток. — Возьмётся за дело. И все предыдущие часы покажутся тебе сказкой. Ты будешь умолять, но меня здесь не будет. А когда я вернусь… ты всё равно расскажешь. Если будешь в состоянии говорить.

Селия бросает затравленный взгляд на мастера пыток.

Он неторопливо достаёт свёрнутый в рулон кожаный чехол и разворачивает его на столе перед ней.

Тусклый свет подсвечника выхватывает ряды блестящих металлических инструментов: крючья, щипцы, длинные иглы, клинья. На некоторых из них видны капли засохшей крови.

Селия срывается на пронзительный крик, её глаза округляются от ужаса.

— Я всё скажу! Скажу! Признаюсь! — вопит она, рвущим горло голосом. — Не надо! Не смейте! Я не хочу! Не трогайте меня, не уродуйте!

Она вжимается в спинку стула, её губы дрожат. Селия даже не пытается вскочить на ноги и сбежать. Понимает, что ничего не изменится.

— Да, я сделала это с Элли ради отца, — признаётся она. — Но он не знал. Клянусь Первыми драконами, клянусь моей душой, он не знал.

— Что тогда значат твои слова? Почему ради отца?

— Потому что мой отец — великий человек, — шепчет она исступлённо, её глаза блестят в полутьме. — Он тот, кто может покорить всё, что угодно и кого угодно…

— Даже императора? — усмехаюсь я.

Она будто не слышит, её ногти впиваются в дерево стола, когда она смотрит на меня.

— Ещё до моего рождения у него не было ничего. Только жалкий клок земли и громкий титул герцога Дейрона, — сипло шепчет Селия, её ногти ломаются о стол, но драконица будто и не замечает. — Война отняла у нашей семьи всё. Но мой отец поднялся. Он стал советником Императора. Стал богатейшим драконом из тех, кто не рождён от Императорской крови. Он тот, кто должен… — она осекается, глотая воздух, глаза блестят безумным блеском.

— Должен что? Стать императором? Стать тем, кто свергнет Маардина? Вы хотели влезть в нашу семью, чтобы осуществить этот план? — я вглядываюсь в её глаза, ожидая признания, ожидая того, что позволит мне избавиться от ублюдка Дейрона без проволочек и долгих судов. Наконец-то обезопасить трон и нашу семью.

Брат поймёт, что он зря слишком доверял Дейрону.

Селия всхлипывает надрывно и с горячностью лепечет:

— Нет! Я просто хотела быть достойной отца! Хотела, чтобы он увидел во мне не глупую девчонку и не кусок мяса, который можно выгодно продать мужчине! Отец — великий интриган, великий ум, и я хотела показать ему, что я лучше, чем мои старшие братья. Что я его дочь и тоже могу получить желаемое без чьей-либо помощи. Я желала тебя, Регаран. Желала стать полезной семье. Я мечтала об отцовской похвале. Я грезила, что он скажет, что мы с ним похожи. Что я тоже могу и умею добиваться того, чего хочу. Любыми путями.

Её развращённое мышление меня не удивляет и даже не вызывает отвращения. Я многое повидал в жизни.

Но то, как Селия говорит об Элли и Миравель заставляет меня её ненавидеть.

Они лишь две беззащитные фигурки на шахматной доске, которые едва не пали от её рук. Селия так мечтала выслужиться, что потеряла голову. Она плохо отыграла свою партию. Грязно и бездарно.

А Дейрон… пусть он и не знал, его семья всё равно попадёт в опалу. Он в ответе за свою дочь.

— Я никогда не женился бы на тебе, — говорю правду.

— Женился бы, — упрямо заявляет Селия, глядя мне в глаза. — Отец велел мне не лезть. Сказал сам устроит нашу с тобой свадьбу. А он никогда не говорит того, в чём не уверен. Послушай я папу, ты бы полюбил меня. Но я решила действовать сама… и вот результат, — в голосе герцогской дочки горечь той, что совершила непростительную ошибку.

Она слепо верит в Дейрона. В этом есть толика безумия. Или просто глупости?

Селия вскидывается:

— Ты обещал тогда в кабинете, что, если я помогу тебе, то…

— Наш договор расторгнут, — холодно обрываю её я. — Теперь твоё место здесь.

— Отец вытащит меня из тюрьмы. На его стороне сам император. Папа не бросит меня, — Селия скалится, словно маленькая разъярённая собачонка.